Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 43)
Другой морщится, кутаясь в меховую шубу:
— Ветер всю ночь выл, будто живой. Никогда подобного не слышал.
Кай отвечает хмуро:
— Особенности местной погоды. Холодные ветра со стороны леса. Да еще озеро у нас на заднем дворе долго ледяной воздух над собой сохраняет.
Но мы-то знаем правду: это не озеро.
Это я.
И тот, кто растет во мне.
Медея же расцветает заботой: режет, варит, кипятит, таскает воду, греет булыжники, делает отвары с медом и травами. Для постояльцев готовит на удивление вкусно, а для меня — с удвоенным рвением.
Иногда она берет мои руки в свои маленькие ладошки и греет их дыханием:
— Да вы же ледяная, леди Анара… кровь почти не бежит…
Я улыбаюсь, как умею, но улыбка выходит ближе к гримасе.
Потому что она права, пальцы действительно уже белеют. Вены словно впадают в оцепенение. Любыми попытками согреть меня дом уже не справляется.
Я сижу у самого огня — настолько близко, что могу коснуться языков пламени рукой. Но не чувствую абсолютно ничего. Как будто меня отделяет толстая стеклянная стена.
Медея бросает на меня испуганные взгляды. Иногда даже шепчет:
— Это ненормально… вы же сгореть могли бы… хоть что-то должны чувствовать…
Я не знаю, как ей объяснить, что я вообще уже почти ничего не чувствую.
Ничего, кроме льда.
И этот холод расползается.
Сначала он жил только внутри.
Потом занял спальню.
Теперь его видно в коридорах: легкий иней на перилах, на стеклах, на полу, где я проходила.
Дом топит камины сильнее, настолько горячо, что стены в гостиной буквально дышат жаром. Полы теплые, как будто под ними проложены трубы с кипятком.
Весь дом живет ради того, чтобы я не замерзла насмерть.
Но этого мало.
И я знаю, что так бы не было, если бы рядом был Дейран.
Отец моего ребенка. Ледяной дракон.
Его магия приняла бы наш общий груз. Разделила бы и усмирила.
С ним я бы не лежала днями, прижимая к себе Рыцаря, едва соображая, как дышать.
С ним я бы не превращала свой дом в северную пустошь.
Но его нет.
И я вдруг понимаю
Как-то ночью я почти теряю сознание.
Лежу, укрытая тремя одеялами и двумя шалями, с теплыми камнями у ног — но меня трясет, как в лихорадке. Дышу поверхностно и почти физически ощущаю, как губы синеют.
Сын во мне пульсирует магией, такой яркой, такой холодной, что я едва не теряю ощущение собственного тела.
И вдруг дверь моей комнаты распахивается.
— Нонна, — низкий голос Кая звучит так, будто случилось какое-то несчастье.
Как минимум на нас напали.
Кай стоит на пороге почти голый, в одних штанах, плечи широкие, тело горячее, словно печь. На нем блестит испарина — дом кочегарит так, что за пределами моей спальни почти баня.
Он идет ко мне быстрым, стремительным шагом.
— Кай… что ты…
Скидывает одеяла с меня так резко, что холод взрывается вокруг нас ледяным облаком.
— С ума сошел?! — голос мой дрожит больше от слабости, чем от удивления.
Но он не отвечает.
Просто забирается на кровать, подхватывает меня, словно я ничего не вешу, и притягивает к своей обнаженной груди.
Он раскидывает одеяло поверх нас и заключает меня в объятия, как в живой кокон.
— Кай… — я почти шепчу. — Что ты делаешь?..
— Спасаю тебя, — отвечает он у моего виска.
Он огромный, горячий, сильный — и это тепло вливается в меня мгновенно. Словно кто-то разжигает огонь в моих замерзших легких, в пальцах, в животе.
Первый вдох, который не отдает болью.
Первый раз за долгие дни я перестаю дрожать.
От тепла, а не от магии.
Слезы текут по моим щеками сами собой.
— Нельзя… — выдыхаю я. — Ты замерзнешь… или… или хуже…
Он только сильнее прижимает меня.
— Я выдержу.
— Нет… — я хватаю его руку, пытаясь оттолкнуть, но пальцы мои слабые. — Уходи… Кай, прошу…
Но он молчит.
И его плечи уже покрываются инеем.
Я чувствую это — его тепло уступает мне.
Его тело теряет температуру.
— Кай! — я возмущенно толкаю его в грудь. — Уходи сейчас же!
Он отстраняется лишь на несколько сантиметров. Ладони берут мои холодные руки, подносят к его рту — и он греет их дыханием.
Снова и снова.
Пальцы мои тают под его губами.