Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 3)
Каждое слово Дейрана вымерено, выточено. Он словно убеждает не только меня, но и самого себя.
— Я не разлюбил тебя, — добавляет он, делая шаг ближе. — Ты все еще моя истинная пара.
Я замираю, сжимаю пальцы в кулаки. Слова ласкают слух, но внутри лишь горечь. Я слышу признание, но оно разбивается на мелкие осколки.
— Тогда зачем нужна другая? — резко бросаю я, даже не узнавая собственного голоса.
В нем злость, боль и отчаянное желание вернуть прежнего мужа, который смотрел только на меня.
И тут же понимаю — прозвучало это жалко.
Эгоистично.
Я закрыла глаза на его долг, на судьбу рода, и требую лишь одного: быть у него единственной.
Но я ничего не могу поделать. Я глуха к его оправданиям.
Боль сильнее разума.
— Ради сына, — отвечает он, и в этих трех словах звучит ледяная решимость.
Я будто спотыкаюсь об эту фразу.
А я тогда ради чего?
Ради кого я жила двадцать два года, ради чего рвала душу, рожала, теряла, снова вставала на ноги?
— Ты не понимаешь! — мой голос срывается. — Это не долг, это предательство! Ты разрушаешь нас, нашу семью!
— Я пытаюсь ее сохранить, — парирует он жестко, и шаг за шагом сокращает расстояние.
— Сохранить? — я отступаю, пока не чувствую спиной холодную стену. — Каким образом? Приведя в наш дом другую женщину? Думаешь, я смогу это вынести?
Ледяные искры в его глазах вспыхивают все ярче. Лорд-дракон, командир, привыкший ломать сопротивление, стоит передо мной — и давит одной своей решимостью.
— Ты слишком много видишь в этом личного, — бросает он.
— Личного? Это моя жизнь, мой брак, мои кости и кровь! — я уже почти кричу, голос дрожит, но я не отступаю.
Он нависает надо мной, дыхание обжигает.
— Дейран… — выдыхаю я, срываясь. — Если пойдешь на то, что запланировал, я не останусь.
И в этот миг его терпение лопается.
Он словно зверь, сорвавшийся с цепи, резко наклоняется, с силой сгребает меня в охапку и прижимает к себе.
Губы накрывают мои — грубо, жадно, властно.
Я сдавленно мычу, протестуя, упираюсь в его грудь ладонями, но он лишь сильнее вжимает мое тело в свое.
Этот поцелуй — не просьба, не ласка. Это утверждение его власти надо мной.
Это ярость и отчаяние, стиснутые в одно порывистое движение.
Сначала я бьюсь в его объятиях, будто пойманная птица. Сердце колотится так, что я слышу стук в висках. Кулаки слабо ударяют в его грудь — там, где каменная броня мышц и упрямства.
Он не отступает.
Его губы жгут мои — дыхание горячее, требовательное.
На секунду короткий полу вдох свободы, и я хватаюсь за него, как за соломинку.
— Отпусти… — вырывается у меня приглушенно.
Тело напряжено, злость кипит в венах, но вместе с ней поднимается и то, что я пытаюсь задавить, затолкать подальше.
Любовь.
Такая безмерная, что от нее дыхание перехватывает.
За годы брака она не раз помогала мне оправиться от жестоких ударов судьбы, пережить самые страшные дни. Любовь согревала изнутри, уверяла, что я не одна, что нужна, любима, незаменима.
Что с этим мужчиной я в горе и радости, в богатстве и бедности.
Что рядом с ним мне ничего не страшно.
Но именно любовь в этот раз беспощадно жалит мое сердце. Потому что больнее всего ранят именно любимые.
Ведь кому, как не им знать, куда бить.
Дейран отпускает мои пылающие губы и опускается жадными поцелуями по шее.
И я вдруг понимаю: это — последняя ночь.
Он не отступит от своей затеи, он приведет в дом другую. И тогда все рухнет окончательно. Потому что я не вынесу этого, не смирюсь.
Но… это завтра.
А сегодня… сегодня он все еще только мой.
Что-то ломается внутри, и я перестаю сопротивляться. Слезы — горячие, соленые — стекают по щекам.
Дейран возвращается к моим губам, и я отвечаю на его поцелуй.
Я сама впиваюсь в него, будто в живительный источник.
Он мое спасение и гибель одновременно.
Муж рычит низко, глухо, словно зверь, теряющий остатки контроля. Толкает меня к кровати, и я падаю на мягкий матрас, распахнув руки, как перед падением в бездну.
Подол юбки задирается, холодный воздух касается кожи — и тут же сменяется жаром мужских ладоней.
Он не раздевает меня полностью, не дает времени подумать.
Все происходит стремительно, жестко.
Его страсть обрушивается на меня ураганом. Я вижу вспышки синего огня в его глазах и вдыхаю полной грудью запах этого пламени.
Запах знойного лета, раскаленной пустыни и горячих от солнца камней. Он плавит меня изнутри, не оставляя ни единого промежутка твердости.
Каждое прикосновение прожигает насквозь, а затем раскачивает и швыряет с головой в бушующее море чувств.
Я задыхаюсь — от переизбытка эмоций, от боли, от желания.
От прощания.
Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я наконец прихожу в себя.
Лежу, не двигаясь, пока дыхание постепенно выравнивается. В груди пустота, будто из меня вырвали что-то жизненно важное, и осталась только горечь. Покрывало скомкано, волосы прилипли к влажным вискам, а сердце стучит гулко и неровно.