Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 19)
Внутри — одежда.
На вешалках висят платья, юбки, блузы, даже осеннее пальто и несколько теплых шалей. Пыль не тронула их. Первая мысль — передо мной вещи покойной тетушки. Но почему они моего размера?
— Сколько вопросов… — задумчиво выдыхаю я.
И ответов, конечно же, нет.
Только легкий шорох, будто кто-то тихо прошел за спиной.
Осматриваюсь, и замечаю неприметную дверь в углу. Любопытство пересиливает осторожность, и я иду к ней, открываю.
Это ванная. Настоящая, просторная, выложенная мрамором.
И в центре — большая овальная ванна, из которой поднимается пар. Вода до краев, горячая, прозрачная, пахнет свежими травами и чем-то медовым. Рядом на каменной тумбе стоят баночки и флаконы: масла, мыло, склянки с засушенными лепестками. Тут же сложенное полотенце и мягкий банный халат.
Я смотрю на все это и чувствую, как в груди поднимается трепет.
— Здесь кто-то есть? Кто все это приготовил?..
Молчание.
Я поднимаю взгляд к потолку — там под хрустальным плафоном мерцают те же волшебные фонарики, что и внизу.
— Значит, это ты… Дом, да? — шепчу я, чувствуя себя безумно странно. — Ты живой?
Ответа нет, но в тот же миг по воде проходит легкая рябь, будто кто-то прямо сейчас касается поверхности.
Я медленно подхожу к ванной и присаживаюсь на край.
Ох, мне понадобится время, чтобы все это переварить…
Уезжая из монастыря, я готовилась к холоду и одиночеству, к развалинам и пустым стенам.
А оказалась здесь — в доме, где свет сам загорается, где ждет горячая вода и кто-то невидимый, кажется, рад моему появлению.
Глава 11
Кабинет погружен в сероватый сумрак.
За высокими окнами — хмурое сентябрьское небо, низкие тучи медленно тянутся над крышами, обещая дождь.
В камине почти не горит огонь, лишь несколько углей тлеют в глубине решетки.
Воздух в комнате ледяной, сухой — от дыхания поднимается легкий пар. На стенах тонко искрятся защитные печати.
Иней медленно расползается по краю подоконника.
Дейран стоит у окна, сложив руки за спиной. Поза безупречная, как у воина на построении. Лишь сжатые до побелевших костяшек пальцы выдают напряжение. Его силуэт будто высечен изо льда — неподвижный и холодный.
Лайла сидит на диване у камина, кутается в шаль. Ее глаза покраснели от слез, тонкие пальцы мнут носовой платок. На лице следы бессонных ночей.
В этом холодном кабинете она кажется маленькой и беззащитной, почти ребенком — хотя сама недавно стала женой.
— Если бы ты не развелся с ней, — голос дочери дрожит, но в нем проскальзывает сталь, — она была бы жива!
Он не поворачивается. Продолжает смотреть в серое небо, словно ищет там ответ, которого не существует.
Лайла встает, ее шаги тихо шуршат по ковру.
— Ты хотел молодую жену, наследника… — каждое слово звучит как удар. — А теперь? Что тебе с этого? Мама мертва.
Дейран молчит.
Воздух густеет от холода, на стекле проступает изморозь.
Лайла ежится, прижимает шаль к груди.
— Зачем ты отпустил ее одну? — в голосе слышится надлом. — Почему не поехал с ней, отец? Почему⁈ Ты ведь мог сопроводить ее! Ты ведь мог…
Он медленно выдыхает.
— Не передергивай, — голос низкий, ровный, опасно спокойный. — Никто не хотел ее смерти.
— Смерти… Тела ведь так и не нашли, — Лайла шепчет, опуская взгляд. — Как можно похоронить мать, если не с чем прощаться? Все делают вид, что приняли это, только я не могу. Делия уже вернулась к учебе, а я… — она прикусывает губу, — я не могу просто жить, будто ничего не случилось.
Дейран сильнее сжимает руки за спиной.
Чувствует, как внутри что-то стынет, хотя куда еще холоднее. Лайла говорит то, что он сам не хочет произносить вслух:
Потому что он знает — Анара не умерла.
Нить истинности не оборвалась. Она едва тлеет, но все еще связывает их.
— Ты не знаешь всех обстоятельств, — говорит он наконец, не глядя на дочь.
Лайла нервно смеется.
— Обстоятельств? Каких еще обстоятельств, отец? Что кто-то там «потребовал наследника» и ты не смог уговорить маму остаться в твоем доме? Это все оправдания!
Он молчит.
Лед на стекле покрывается тонкими трещинами — магия откликается на эмоции.
— Ты думаешь, я не вижу? — она делает шаг ближе, голос дрожит. — Все привыкли, что ты глыба льда, что тебе все равно. Но я знаю, тебе тоже больно! Ты просто не умеешь это показывать!
Он медленно поворачивает голову, их взгляды встречаются.
В ее глазах — слезы, боль, обвинение.
В его — лишь холод, слишком ровный, чтобы быть настоящим.
— Возвращайся к мужу, Лайла, — тихо говорит он. — Ты зачастила сюда в последнее время.
Дочь замирает, будто не верит, что услышала это. Несколько секунд стоит неподвижно, потом резко отворачивается, прижимая шаль к лицу.
— Ты сам не понимаешь, что потерял, — шепчет она.
Дверь захлопывается с гулким эхом.
Холод в кабинете сгущается, словно сама зима шагнула внутрь.
Дейран остается стоять неподвижно — всего несколько секунд, а потом медленно выдыхает и опирается на край подоконника. Под ладонями — полированный дуб, такой же ледяной, как и воздух вокруг.
Дракон проводит рукой по лицу.
Лед в груди дает крошечную трещину.
Все это время — недели с того дня, когда разбилась карета, — он чувствует ее.
Нить истинности еще цела. Тонкая, прозрачная, как паутина. Она дрожит где-то в районе сердца, зовет — но слишком слабо, чтобы различить направление.
Он знает: если бы Анара умерла, все бы кончилось.
Связь оборвалась бы мгновенно, а в груди осталась мертвая пустота.
Но истинность есть.