Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 18)

Я делаю шаг вперед — пол под ногами едва слышно поскрипывает.

Холл просторный, с высоким потолком и широкими проемами. Вокруг витает атмосфера глубокого сна, в который погрузился этот дом когда-то.

Справа — комната, похожая на гостиную.

Каминная ниша, два дивана друг напротив друга, по бокам кресла, в центре — низкий столик, покрытый тонким слоем пыли. На полу ковер с выцветшим орнаментом, у стены — старинный комод с резными ручками.

Через мутные арочные окна пробирается тусклый свет, осторожно касаясь мебели. Не освещая, а лишь определяя ее силуэты.

Слева — вторая зона. Похоже, что столовая.

Еще один камин, длинный стол, дюжина массивных стульев вокруг, тяжелые портьеры, сползающие на пол. Та же мягкая пыль света в воздухе.

Прямо передо мной, у стены, поднимается лестница на второй этаж. Темное дерево, отполированное временем, с плавно изогнутыми перилами.

За лестницей виднеется проход — кажется, там кухня.

— Вот это хоромы… — выдыхает Медея, входя следом. В ее голосе звучит восхищение и легкая неуверенность. — И не скажешь, что дом длительное время пустовал. С улицы он выглядит куда старше.

Я оглядываюсь, медленно проводя взглядом по стенам, мебели, камину.

Она права.

Снаружи особняк казался почти заброшенным, а внутри — будто дышит, хранит тепло.

Чуть погодя заходят монахи. Только Кая нет — он все еще во дворе.

Лоренс первым оглядывает комнаты, кивком оценивая пространство.

— Сегодня только на ночлег определимся, — говорит он. — Все остальное завтра. Дорога и так высосала все силы.

Я соглашаюсь.

— Верно. Сейчас только распределимся, чтобы было где спать.

— Не утруждайтесь, сестра, — вмешивается другой монах. — Здесь достаточно диванов. Мы расположимся прямо тут.

— А я, если позволите, — говорит Лоренс, усмехнувшись, — лягу прямо на ковре. Он, к слову, мягче, чем сиденья кареты. Только диванную подушку одолжу.

Я качаю головой, но улыбаюсь.

— Хорошо, как знаете. А мы с Медей все же осмотрим второй этаж, пока хоть что-то видно.

— Идемте, — говорит она с нетерпением поглядывая наверх. — Мне уже не терпится увидеть, сколько там комнат.

Я поднимаю подол платья, делаю шаг на первую ступень.

Дерево под ногами скрипит, и где-то в глубине дома откликается тихое эхо — словно он просыпается с каждым моим движением.

Я поднимаюсь выше, замечая, как вечерний свет остается внизу, а впереди ждет тьма и… что-то еще.

Меня накрывает странное чувство: будто некто стоит на том конце лестницы и смотрит на нас с высоты. Я крепче сжимаю пальцы на периллах и украдкой вздыхаю, пытаясь унять дрожь.

И тут вокруг меня вспыхивает теплый, желтоватый свет.

Я вздрагиваю, машинально отступая на шаг. Свет не режет глаза, наоборот — он мягкий, как закатное сияние, будто льется не от огня, а от самого воздуха.

— Что это?.. — шепчет Медея, поднимая голову.

На стенах один за другим вспыхивают светильники — овальные, с узорными металлическими ободками. Ни фитилей, ни масла, ни магических кристаллов — просто парящие огоньки под матовым стеклом.

— Но здесь же нет свечей… — Медея делает шаг ближе, протягивает ладонь. — И все равно горят.

Свет чуть дрожит, как будто отзывается на ее дыхание.

Снизу, из холла, доносится приглушенный голос Лоренса:

— Похоже, дом питается магией. Старые аристократы любили подобные штучки.

Он произносит это тоном, в котором слышится легкое неодобрение — как будто само упоминание магии оставляет неприятный привкус.

Я же не могу оторвать взгляд.

Что-то в этом свете странно живое. Он пульсирует, будто у него есть ритм, дыхание. И мне чудится — это приветствие.

Не угроза, не холодная энергия, а… гостеприимство?

— Пойдем, — тихо говорю Медее.

Лестница под ногами поскрипывает, но ступени крепкие. Светильники на стенах вспыхивают один за другим, освещая путь, словно кто-то невидимый сопровождает нас.

Я чувствую этот взгляд — не пугающий, но внимательный.

Дом наблюдает, оценивает.

На втором этаже широкий коридор с окнами, затянутыми полупрозрачной паутиной. Двери вдоль стен — какие-то приоткрыты, какие-то заперты. Я пробую первую — ручка поддается.

Это спальня.

Просторная, но скромная: кровать с резным изголовьем, трюмо, кресло у окна. Постель застелена, и — я не верю глазам — простыни свежие. Не пыльные, не застарелые, а будто выстираны сегодня утром.

Медея в восторге осматривается.

— Можно я здесь останусь? — спрашивает она почти шепотом.

— Конечно, — киваю.

Она подходит к кровати, поглаживает ткань. Теплый свет фонариков мягко ложится на ее плечи, согревая.

Я оставляю ее одну и выхожу в коридор.

Остальные двери не поддаются, а искать ключи от замков мне сейчас совсем не хочется. Потому я доверяюсь дому, и он шаг за шагом ведет меня дальше, пока не нахожу ту, что открывается без усилия.

Ручка чуть холодна, но стоит повернуть — и дверь бесшумно распахивается.

Я замираю на пороге.

Это не просто комната.

Это хозяйские покои.

Просторная спальня, окна от пола до потолка, тяжелые шторы цвета старого золота. В углу — камин с резными узорами на облицовке, над ним зеркало в потускневшей раме.

И то же самое, что и везде — ощущение чьего-то присутствия.

Но тут значительно теплее, чем в коридоре и холле.

Я делаю шаг внутрь, ступая на мягкий ковер, и чувствую, как сквозь ладони проходит легкая дрожь, едва уловимый поток энергии.

Воздух здесь другой, он наполнен легким ароматом старого дерева и чего-то цветочного, почти неуловимого.

Я провожу ладонью по гладкому изголовью кровати — дерево холодное, но мгновенно теплеет под пальцами.

Все вокруг дышит тишиной, не мертвой, а настороженной, живой, будто дом ждет от меня чего-то.

Я подхожу к шкафу у стены. Ручки его бронзовые, потускневшие, и, когда я их поворачиваю, слышу легкий щелчок. Дверцы открываются без скрипа.

И удивленно поднимаю брови.