Юлия Ханевская – Развод с императором драконов (страница 7)

Я подошла ближе, и ворота возвысились передо мной кованым изваянием древности. Когда-то, должно быть, они были внушительными и надежными. Теперь же – печальное зрелище: изогнутые от времени прутья, язвы ржавчины, расшатанные крепления, облезлые петли, из которых при каждом дуновении ветра доносился жалобный скрип.

Пальцы невольно сжались. Вот он, мой первый враг – не чужой солдат или придворный змей, а ворота в собственный дом.

Я коснулась металла ладонью. Холод пробежался по коже как предупреждение. Магия откликнулась сразу – сдержанная, слабая, будто тоже сомневалась в себе. Я вдохнула глубже и подняла вторую руку, вспоминая базовые формулы. Память подсказывала слова, когда-то наизусть вызубренные в старой библиотеке академии. Я не произносила их вслух – они жили внутри меня, звучали в крови.

Поток зародился в районе сердца. Я ощущала, как он стремится по телу, направляется венами и выходит из пальцев – тепло, напряжение, тонкое дрожание, будто тяну серебряную нить из самой себя.

Но что-то пошло не так.

Металл зашипел. Под моей ладонью он потемнел, и прямо на глазах по нему стали ползти пятна ржавчины – не исчезать, как я ожидала, а множиться.

Ветвиться, как язвы.

Тонкие прутья застонали, один с легким скрежетом треснул у основания, словно сдался.

– Нет… – прошептала я, отшатываясь. Паника кольнула в грудь. – Нет-нет-нет!

Магия не слушалась. Мои пальцы горели, как будто я сунула их в пламя. Сердце колотилось в висках, а в голове пульсировала мысль: «Я все порчу. Даже это».

Я сделала шаг назад. Закрыла глаза. Заставила себя замереть и какое-то время стоять в тишине, слыша только свое дыхание.

Нужно было вспомнить основы.

Не силу дави, а форму направляй. Не дави, веди. Магия не любит паники. Магия – как ручей, ей нужен путь.

Я вернулась к воротам и сосредоточилась вновь. Внутри себя выстроила схему – простую, без изысков.

Крепость. Плавность. Целостность.

Я направила поток иначе – мягче, но настойчивее. Не толчок – течение.

Металл стал оживать под моими ладонями. Ржавчина отступила, как будто ее стирала невидимая кисть. Треснувшие прутья срослись, затянулись свежей, гладкой поверхностью. Петли утолщились, выпрямились, засияли темным блеском. Все происходило медленно, почти неощутимо, но верно.

Словно сама магия поняла, что я не враг, а помощник.

Я держалась до последнего. Пока все не закончилось.

Мир качнулся. Ноги подкосились. Я едва не упала, схватившись за край ворот. Тело дрожало, а в пальцах жгло так, будто я опалила их огнем. Ладони были липкими от пота, но в них еще звенело – магия отзывалась эхом.

Я подняла голову и замерла, перестав дышать.

На перекладине новехоньких ворот сидел черный ворон. Невыносимо черный, как ночное небо без луны. Его правая лапа была помечена широкой дужкой серебристого металла. Птица смотрела прямо на меня. Не как зверь. Как существо, которое понимает.

Я не могла отвести глаз. Птица не шелохнулась, только медленно наклонила голову, как будто всматривалась в меня так же пристально, как я в нее. В ее черных, холодных глазах-бусинах не было ни страха, ни интереса. Лишь молчаливая, чужая осознанность. Как будто кто-то смотрел через нее.

Мой затылок защипало, будто в волосах пробежал маленький разряд молнии.

И в этот момент тишину рассек смех – звонкий, детский, слишком живой для этого тяжелого, мрачного двора. Это выскочили из замка дети Тиллы – девочка с каштановыми волосами в две косы и мальчик в заляпанной рубахе. Они смеялись, догоняли друг друга, направляясь прямо к воротам, где я стояла, прижавшись к железу.

Ворон шевельнулся, расправил крылья. И, словно тень, взмыл в воздух.

Он не каркнул. Не метнулся в сторону, как обычные птицы. Нет. Он поднялся плавно, точно знал, куда летит. Прямо в небо, исчезая среди серых облаков.

Детские голоса быстро отдалились, а затем вовсе стихли в недрах замка. Я же долго еще смотрела вверх.

Что это было?

Ничего. Просто птица – они летают, где хотят, ведь так? Может, он заплутал, сбился с пути. Просто сел отдохнуть.

И выбрал мои ворота.

Я прикрыла глаза. Под веками вспыхнули образы – железо, ожившее в моих руках, ржавчина, уходящая прочь, жжение в пальцах и ворон.

Нет. Это совершенно точно не было «просто».

Глава 5

Прошло две недели с того дня, как я обновила ворота. Наступил ноябрь, и первые налеты изморози ложились по утрам на камни внутреннего двора. Где-то в щелях скрипели сквозняки, в каминах потрескивали поленья, а я все еще помнила, в каком ужасном состоянии я провела несколько суток после использования магии. Я чувствовала себя так, будто с меня содрали кожу.

Я не помнила, как добралась в тот раз до своей спальни. Помню только хруст камня под подошвами, рев ветра в ушах и ту странную ломоту в костях, как будто каждая кость в моем теле треснула. А потом – темнота. Тягучая и пустая.

Очнулась я уже в постели, под несколькими шерстяными одеялами, с сухостью во рту и пустотой в мыслях. Магия… Я не прикасалась к ней годами. Не тянулась, не ощущала, не позволяла себе быть частью потока. А когда открыла шлюзы – тело оказалось не готово.

Как старая река, которую запрудили, и когда плотину прорвало – поток унес все. Я думала, будет иначе. Я думала, вспомню – и все вернется. Но вместо этого меня едва не выжгло изнутри.

Я попыталась приподняться, но голова закружилась, и я откинулась обратно. Через несколько минут дверь скрипнула – я узнала легкий шаг и запах сушеной лаванды.

Ания.

– Госпожа, вы проснулись! – В голосе дрожала радость. – Слава Свету! Я уж думала…

Она поставила на прикроватный столик глиняную чашу. Пар от отвара – пряный, чуть горький – щекотал нос.

– Пейте. Только осторожно. Это чтобы силы вернулись… Вы три дня не приходили в себя и ничего не ели.

Я с трудом поднялась, взяла чашу, обхватив ее пальцами, и посмотрела на женщину. Та стояла с упрямо сведенными бровями и следила за каждым моим движением.

– Прости, Ания. Столько забот я вам добавила, – прошептала я.

Она вспыхнула и скрестила руки на груди.

– Перестаньте. Вы – не обуза. Вы – хозяйка Лаэнтора. Без вас этот замок продолжал бы рассыпаться в песок. А теперь… теперь он дышит. Слышите? Он живет, потому что вы в нем.

Я молча отпила отвар. Горечь разлилась по языку, но в груди стало теплее.

– Вы – наша госпожа, – добавила она тише, прежде чем уйти. – Не смейте ни за что извиняться.

Я не ответила. Только кивнула и вновь откинулась на подушки.

Целебное снадобье наполняло меня теплом, как будто медленно залатывало трещины в теле. Силы начали возвращаться, как и обрывки воспоминаний. Черный ворон, рассекший небо. Письмо, которое истлело, оставив запах гари. Браслет, расплавившийся, будто был сделан не из золота, а из воска.

Это не совпадения. Я чувствовала, что все связано друг с другом и, возможно, за всем этим стоит один человек. Рэйдар? Или его советник Велерий? А может, вообще кто-то третий, о ком я даже не подозревала.

Отвар сработал быстро.

Я села на постели, прислушалась к себе – ломота в мышцах еще оставалась, но мысли прояснились. Магия все еще отзывалась в костях, но уже не с болью, а с легким, предвкушающим зудом, как у раны, что заживает.

Сбросив одеяла, я спустила ноги на шкуры, застилавшие холодный каменный пол. Тепло от очага не доходило сюда, и кожу тут же обнял стылый воздух. Одевшись в теплое платье и шерстяные чулки, я подошла к окну и распахнула створки.

В лицо тут же ударил порыв ледяного ветра – острый, как лезвие, пахнущий свежестью, дымом и хвоей. Где-то вдалеке лаяли псы. Лес стоял в тумане, и замок словно отгородился от мира – мрачный, древний, но теперь снова живой.

Первое, что я сделала в тот день, – занялась обустройством места, в котором планировала тренироваться в магии и целительстве, читать книги по этим тематикам и обучаться.

Я выделила одну из больших комнат замка под свою мастерскую. Она находилась на третьем этаже восточного крыла, рядом с бывшей библиотекой. Высокие окна смотрели на рассвет – изначально они были заколочены деревянными щитами, но я сразу же попросила Мартена их снять.

Светлое помещение с широкими окнами, через которые мягко проникал осенний свет – долгие годы здесь не было ничего, кроме пыли. Тилла помогла мне тщательно очистить полы, убрать весь старый хлам, собрать паутину и отмыть стены.

В угол мы поставили деревянный стол и мягкое кресло, а всю заднюю стену заняли стеллажами. На первом разместились книги, коробки со свитками моих записей со времен академии и с десяток старых фолиантов – все, что осталось от библиотеки Лаэнтора.

На втором расставили баночки с рублеными травами и лекарственными снадобьями, бутыли с настойками и все касающееся приготовления зелий. Рядом развесили на крючки сушеные пучки полыни, чабреца, зверобоя, душицы – запах их тонко щекотал ноздри, наполняя комнату особенной энергетикой.

Инструменты, котел, чаши и ступки заняли свое место на полках узкого углового шкафа.

Вся эта «учебная» зона отделялась от остального пространства специальной перегородкой, а в центре комнаты я устроила свободное от мебели место для практики в заклинаниях.

Первым зельем, которое я сварила в мастерской, было восстанавливающее. Я уже неплохо себя чувствовала после починки ворот, но слабость все еще ощущалась в теле, и мне хотелось поскорее от нее избавиться.