Юлия Гусева – Алхимия любви. Сага о Сильвасах т. 6-7 (страница 4)

Две яркие вспышки. Дракон в щепки разнёс арбалет, но в него устремился солнечный луч. Гэ Болг не устоял на ногах и рухнул на землю у ног серафима. Люменар успел спасти его.

– Благодарю, ты сделал достаточно, человек. Теперь это не твоя битва. Отдыхай.

Небо постепенно светлело. Занимался слабый рассвет. Люменар высоко взлетел над миром, разогнал тучи и позволил первым настоящим лучам солнца упасть на эту ледяную землю, согревая, наполняя надеждой и жизнью. Гэ Болг зажмурился.

Яркий столб света ударил прямо в Пургу, расходясь по всему миру, знаменуя рассвет и новую эпоху. Мерцающий пепел, что остался на месте Пурги, уносил успокоившийся ветер. Отныне зимы перестанут быть вечными. Люменар огляделся. Не осталось больше драконов, а демоны… их уже не так много, они сами разбегутся кто куда. Серафим опустился на землю.

Острое чувство смерти не проходило. Гэ Болг начал голосить, радуясь победе. Люменар обратил взор на одинокую башню, чьи стены пострадали в ходе ночной битвы.

– Спаситель! Это потрясающе! Что бы мы без вас… – Гэ Болг удивился, куда это Люменар побежал, – делали?

Он коротко перевёл дух и побежал за Люменаром. Лестница. Проклятая лестница была просто бесконечной. Едва не теряя сознание, Гэ Болг добрался до самой вершины, где, открыв рот, обнаружил израненное тело огромного Бурана. Из его спины торчало копьё. Но Спаситель был очень обеспокоен.

– Гэ Болг, помоги вытащить копьё!

Дракон измученно выдохнул, не приходя в сознание.

– Эта тварь ещё жива? Но как? Спаситель, это наш враг! Он один из самых преданных слуг Пурги!

– Не важно. Просто помоги мне. Ты ведь хотел вернуть копьё, не так ли?

Против воли, борясь сам с собой, Гэ Болг забрался на спину дракона и вместе с Люменаром вытащил своё зазубренное копьё. Серафим поверхностно осмотрел раны на шкуре Бурана.

– Спаситель…

– Уходи!

Люменар вооружился кинжалом, осмотрелся, собрал какие нашёл тряпки. Дракон снова тяжело сделал вдох и хриплый выдох. Его тяжёлые веки ненадолго приоткрылись.

– Эльф?..

– Я не понимаю тебя, но не трать силы на разговор. Будет больно, но ты не смей меня кусать. И не засыпай, иначе больше не проснёшься.

Люменар приложил свою руку к его шершавой холодной морде. Буран плохо его слышал, но всё понимал. Кое-чему Люменар смог научиться у Тарьея и его отца, а сейчас как никогда сильно чувствовал, что обязан спасти этого дракона, своего врага. Гэ Болг давно не возникал, а значит, покорился и ушёл. Очень хорошо.

Люменар осторожно прижигал рану, из которой выпустил весь гной. Он время от времени похлопывал дракона по морде, чтобы не закрывал глаза, но Буран отправился в страну вечных снов.

Будь рядом Созин, он бы точно сказал, правильно ли поступил Люменар.

***

Буран открыл глаза, немного поморщился, когда занимался яркий рассвет. Он сфокусировал взгляд, осмотрелся и увидел поднявшегося серафима. Тот принёс ему новую порцию еды.

– Надеюсь, ты уже чувствуешь себя лучше.

Буран зарычал, ударяя хвостом, который полоснул по стене, несколько тёмно-серых кирпичей разрушились и упали. Он приподнялся на передних лапах, но боль обожгла его изнутри, заставив лечь обратно.

– Хочешь сказать, что я зря спас тебе жизнь? Так или иначе, ты последний дракон, оставшийся в живых. С нашей битвы прошло почти две недели.

Люменар привычными действиями открыл ему пасть и быстро влил ему пищу из большого чана, который держал в руках. Дракон проглотил бульон, долго пытаясь понять, что это было.

– Я не знаю, зачем выхаживаю тебя, – признался Люменар, оставил чан у стены и вгляделся в драконьи глаза. – Вероятно, наша встреча неспроста.

Ледяной дракон недовольно проурчал, раздражённо махая хвостом. Люменар подошёл к нему. Буран оскалился.

– Тише. Мне нужно проверить твои раны – и только.

Люменар снял повязки собственноручного производства. Многие раны затянулись, но самые серьёзные останутся на теле дракона на всю жизнь. Похоже, его свои неплохо потрепали, ведь Люменар просто подстрелил ему морду, где остался шрам, а также крыло, на котором порвалась кожа. На месте копья Гэ Болга была незначительная, для дракона, рана. Ещё немного и сама затянется. Но глубокие следы на боках и лапах – работа тех, у кого острые когти и сильные челюсти.

Буран отвернулся, посмотрел в окно видя, что на небе нет привычных тяжёлых облаков, а лишь плывущая розовая гряда. Солнце заявило о себе яркими рассветными лучами.

– Со временем твоя душа и сердце успокоятся. Раньше ты, наверняка, жил ради идеалов своей Императрицы, а сейчас будешь жить ради себя самого. – сказал Люменар, убирая все повязки с драконьего тела и складывая в кучу рядом с лестницей.

– Почему ты просто не убьёшь меня, крылатый человек? – пробасил Буран.

Люменар снова не понял его речи. Он взял чан и подошёл к лестнице.

– Когда станет получше, то выходи из башни. Даже драконам нужен свежий воздух и возможность размять крылья. Приду завтра в это же время.

Серафим скрылся из виду, слышны были только его удаляющиеся шаги. Буран неподвижно продолжил лежать.

Голубое небо приветливо взирало на Бурана, вновь ступившего на холодную землю. Он проследовал в тронный зал, где с удивлением обнаружил Камень Жизни. Внутри камня горел самый настоящий огонь, который излучал приятную ауру. Стоило немного приблизиться – и недавние лёгкие раны зажили от лизнувшего языка пламени. Буран пришёл не за Камнем Жизни. Он свернул от входа налево, прошёл по длинному коридору и вошёл в гнездо Пурги. Она недавно отложила яйцо, а сейчас в нём росла жизнь, данная Бураном. Он знал, что это так. У Пурги было много любимчиков, но Буран считал себя в праве убивать их, а его возлюбленная Императрица находила на места погибших других драконов.

Буран приблизился к одному-единственному яйцу.

Следующим утром Буран показался из замка, чтобы Люменар зря не поднимался в башню. Серафим проследовал за ним, пока дракон не привёл его к гнезду Пурги.

– Яйцо. Есть ли ещё? – спросил Люменар.

Дракон ничего не стал отвечать, развернулся и покинул гнездо.

Когда настала ночь, Бурана стали одолевать неприятные ощущения. Он ходил по двору, то садился, то вновь поднимался. Почуяв людей, Буран предупредительно зарычал, вставая в боевую стойку. Трое, шестеро… их двенадцать. Не прошло и полминуты, как по команде Гэ Болга люди напали на дракона.

Буран не звался бы Бураном, если не стал свирепствовать, как неукротимая стихия. Казалось, что вернулся тот самый жуткий мороз, который заставил смертных скрыться под землёй, попасть в рабство к демонам. Дракон разъярённо зарычал:

– Светоч!

Ветер быстро разнёс его клич о помощи будто по всему Этернитасу. Люменар выругался, постарался ускориться, но мышцы крыльев до сих пор болели от напряжения, как закончилась та ночь войны с драконами. Он не мог лететь быстрее. Серафим круто спикировал вниз, приземлился, поднимая в воздух колкие снежинки и снежную пыль вокруг себя.

Гэ Болг стоял на голове Бурана, которую пронзил своим копьём. Дракон издал жалобное рычание, тело содрогалось от судорог, а затем Буран замер. Люменар смахнул с глаз подступившие слёзы.

– Гэ Болг, зачем? – прошептал он бесцветными от потрясения губами.

Семеро, включая Гэ Болга, победоносно закричали.

– Последний дракон мёртв! Он мёртв!

Люменар вдруг вспомнил, что накануне Буран проводил его в гнездо с драконьим яйцом. Наверное, это его не родившийся детёныш.

– Из шкуры сделаем всем нам плащ, а голову повесим над троном в этом замке! – весело говорил Гэ Болг, обращаясь к соратникам.

Пока он упивался властью и кровью, Люменар побежал к гнезду, чтобы спасти невинную жизнь. Люди уничтожат это яйцо, когда найдут, даже если есть ещё яйца, Люменар не мог спасти их все от обезумевшей толпы смертных. Он поднял увесистое голубоватое яйцо с причудливыми узорами по всей скорлупе, поспешил обратно, пока Гэ Болг не зашёл слишком далеко, но кто-то из его компании крикнул:

– Сюда! Здесь Спаситель!

– Да вы глядите! Он тащит яйцо этих отмороженных ящеров!

Гэ Болг со своими людьми перегородил проход Люменару.

– Спаситель, – мягко произнёс Гэ Болг, – оставьте яйцо, пожалуйста.

– Если будете мне препятствовать, то я сожгу весь этот мир, чтобы очистить его ещё и от вас! – с таящейся в душе злобой крикнул Люменар. – Я унесу это яйцо, унесу из Этернитаса вашего последнего врага.

Гэ Болг, в чьих глазах горела жажда власти, махнул рукой.

– Ладно, забирай, Спаситель. Считай это подарком за то, что уничтожил драконов и освободил всех из рабства демонов.

– Не зазнавайся, человек, ты не бог.

Парень полубезумно ухмыльнулся.

– Нет. Зато я заменил собой богов. Расступитесь. – Соратники Гэ Болга разошлись по сторонам. – Спаситель, двери Этернитаса открыты для тебя в моём королевстве. Но двери имеют свойство закрываться… Счастливого тебе путешествия.

Люменар не имел никакого желания задерживаться здесь, он быстро прошёл мимо Гэ Болга, о котором был лучшего мнения, а затем мельком бросил сочувствующий взгляд на тело Бурана. Слишком многое произошло, слишком о многом предстоит подумать. Он взлетел над заснеженной землёй и улетел дальше, где виднелись острые зубы гор.

Сорвав пышные хвойные ветви деревьев, Люменар соорудил подобие гнезда, куда положил яйцо. Он погладил его, сожалея, что не остался караулить Бурана, ведь слышал разговоры среди людей, что Гэ Болг собирается вновь в поход, чтобы убить выжившего дракона. С Бураном не получилось поладить, может быть, получится с его потомством.