Юлия Гришина – Всё решит танец. Часть 1 (страница 3)

– Танцы – это ВСЕ для меня… Против? – наконец тихо проговорил он.

Отец дернул уголком губ и пересел к Арсению, доверительно обнимая сына за плечи.

– Нет, Сень. Конечно, нет. Да и вообще, о чем это я? Как ты бессовестно не доходил до школы, я уж знаю, – беззлобно намекнул он.

Арсений улыбнулся и помотал головой, возражая:

– Вот поэтому я и хочу поступать через год, чтобы не было как со школой – от случая к случаю. Как это говорится… – он щелкнул пальцами, подбирая наиболее подходящее выражение. – За ум взялся? Вот вроде того.

– То есть ты считаешь, что через год не будешь танцевать в основном составе? – отец всегда отличался большей логикой, чем он сам.

– Нет, но… Блин, – подытожил Арсений, лохматя голову.

– И еще об армии подумай, – добил отец последним аргументом.

Но тут сын оказался дальновиднее:

– Пап, я знаю, ты мо-о-ожешь сделать так, чтобы мне о ней не пришлось думать, – хитро прищурился он, улыбаясь.

Отец вздохнул и покачал головой. Если сын уперся, то переубедить его невозможно. Пока тот сам не изменит своего решения.

– Даже не мечтай. И мы еще вернемся к этому разговору… Доедай шашлык-то, – кивнул он в сторону дачной беседки. – Не оставлять же.

В Москву Арсений вернулся, когда уже совсем стемнело. Родители уговаривали его остаться на ночь, но Мари, которая настроила грандиозных планов на следующий день, не очень-то хотела застрять в утренней пробке где-нибудь перед МКАДом. Тем более сам Арсений раньше десяти добровольно не проснется, а сестра – ранняя пташка, ждать не будет. Или будет, но тогда – добро пожаловать, час-пик.

Конечно, можно было бы отдохнуть от городской суеты недельку-другую на даче, позвать друзей и устроить open air вечером у небольшого озера неподалеку, но он, дитя мегаполиса, не мог долго сидеть на одном месте. Ему надо было непременно куда-то бежать, что-то делать, творить, быть в центре событий. Порой он всерьез расстраивался, что не может оказаться в двух местах одновременно.

Он чувствовал, что это его самое свободное лето, а остальные непременно будут танцевально-гастрольными, и поэтому стремился взять от него как можно больше, чтобы потом не жалеть о чем-то не сделанном.

Мари высадила брата у подъезда и, не выключая мотора, потянулась за телефоном, принимаясь строчить сообщение. Сестру ждал парень, который удобно жил двумя дворами дальше.

– Ты как кочевник – то на даче, то у Димки, то у себя на съемной… И зачем она тебе только? – засмеялся Арсений и на правах брата строго напомнил: – Позвони, как доберешься.

Мари махнула ему на прощание и, мигнув фарами натюнингованного джипа, лихо вырулила со двора. Арсений почти восхищенно проводил ее взглядом. Отчаянная девчонка на дорогах давала фору заядлым водителям, а он не мог дождаться совершеннолетия, чтобы тоже, наконец, сесть за руль. Денег на машину не было, но просить у родителей он не собирался, надеясь на проход в концертный состав студии, где он мог бы заработать за счет гастролей и съемок.

Квартира встретила его тишиной и мерным тиканьем часов на стене. По кроссам у порога он понял, что Данька не забурился по обыкновению в клуб, а примерно сидит дома.

Из приоткрытой в комнату двери поблескивала полоска света. Данька валялся на диване с ноутбуком и лениво листал социальные сети.

– С возвращением, – поприветствовал тот друга.

– Ты чего дверь закрыл? – Арсений остановился на пороге гостиной, щурясь от яркого бра.

– Сквозняк, – Данька кивнул на открытую настежь балконную дверь.

Арсений понимающе угукнул, почувствовав слабый ветер. Стащил с себя футболку и уже из коридора крикнул:

– Ты есть что-то будешь, холостяк?

– Неа… – Данька закрыл страницу, раздумывая, стоит ли врубить очередную компьютерную игрушку и обыграть в теннис Федерера, например.

– Как футбол, кстати? – Арсений снова появился в комнате, уже переодетый в домашние штаны.

Данька только отмахнулся.

– Стабильно. Наши, как всегда, продули.

– Понятно, – хохотнул друг, снова скрываясь в коридоре.

Позже, когда Мари запоздало отзвонилась «К Димке приехала, тебе отчиталась, bye», Арсений курил на кухне, смотрел в открытое окно на никогда не спящий город и меланхолично следил за проезжающими автомобилями. Данька дрых в соседней комнате их маленькой съемной квартирки, над высокими потолками которой посмеивались все друзья, мол, ее проще положить – длиннее будет. А в голове звучал голос отца: «Мы вернемся к этому разговору»…

Возвращаться не хотелось. Он не любил, когда его учили и давили на него. Он давно считал себя взрослым и самостоятельным и поэтому сейчас злился на себя, что не может решить такой простой по сути вопрос. У них с отцом всегда были дружеские отношения, и он прислушивался к его мнению, но сейчас хотелось сделать наперекор. Просто потому что он считал себя правым.

Но поступать надо, отец верно заметил – и через год, и через два свободного времени у него не прибавится. Как ни крути – заочка, тут даже думать нечего. Только он упорно не представлял, как сдавать ту же сессию, на которую обязательно выпадут новогодние съемки. Он просто мягким местом чувствовал, что его выпрут из-за нулевой посещаемости. А быть отчисленным ну никак не входило в его планы – это было бы чересчур. В школе он хотя бы на экзаменах появлялся в поле зрения учителей.

И как только ребята из состава учатся? Ведь у всех почти вышка. У Макса вроде бы вообще диплом на носу. Как-то же выкручивается. И Данька, вон, числится в студентах – не бросать же ему, когда гастролировать начнет…

Резкий клаксон иномарки, едва не столкнувшейся с очередным сумасшедшим гонщиком на свободном проспекте, и визг тормозов на секунду сбили мысли, заставив вздрогнуть и рассеянно проследить за машинами.

Арсений вздохнул и щелчком отправил догоревшую сигарету в полет. Вытащил из пачки новую и снова облокотился о подоконник.

А если не попадет в состав? Он почти испуганно мотнул головой – нет, конечно же, попадет! Но… Вон Данька давно бы колесил по стране да автографы раздавал, если б не запорол синхрон в финальном танце на студийном экзамене. Малозаметно, но от главного судьи, основателя балета Анны Сергеевны не смогло укрыться. Их танцевальный коллектив должен быть идеальным. И делают его идеально танцующие участники. Итог – вместо гастролей Данька все еще торчит в студии, нарабатывая мастерство до следующего экзамена.

Арсений сделал очередную затяжку… Так было всегда – отец ни кричал, ни давил, но говорил так, что потом его слова не выходили из головы. Намекнет, а он мучается, перебирая в голове варианты, психует, отрицает и думает-думает-думает. Один на один со своими мыслями. Неудивительно, что подчиненные отца беспрекословно выполняют все его поручения – начальник по жизни…

И ведь никто не согласится, что выбор между вузом и «какими-то там» танцульками должен быть в пользу этих самых танцулек. Никто.

На пороге кухни появился сонный растрепанный Данька.

– Князь, тебе чего не спится?

– Иду.

Арсений докурил в две коротких затяжки и захлопнул окно.

Утром, сидя в душном вагоне метро, он ехал узнавать особенности поступления в университет.

Глава 3

В лагерь они, как обычно, собирались в последнюю минуту. Накануне отъезда Арсений полдня проторчал на скейтплощадке – ребята устроили соревнования двор на двор, и он, естественно, не мог этого пропустить. Погода дала передышку – палящее добрую половину лета солнце скрылось за тучами, но долгожданный дождь так и не пошел.

Направляясь к дому со скейтом подмышкой, Арсений мысленно раскладывал вещи по чемоданам. В запасе был целый вечер, чтобы спокойно собраться, а потом он планировал выспаться перед утренним рейсом в Болгарию. Но уже по тому, как Данька с Темой встретили его у подъезда, он понял, что покой сегодня явно даже не приснится.

– Князь, бросай доску, мы идем в клуб! – поставил его перед фактом друг. – Надо отметить отъезд.

Сам друг ушел с площадки получасом раньше, заявив, что какой бы ни был результат, их двор все равно лучший, а смотреть, как некоторые малолетки мучают доску, ему просто скучно. Надеяться на то, что Данька после этого пойдет домой и соберет хотя бы часть своих вещей, не приходилось. Арсений вообще мало верил в сказки.

Пока добирались до места, Тёма все вспоминал их первый совместный поход клуб. Тогда он всю дорогу шутил, что несовершеннолетнего Арсения, конечно же, не пустят, и им придется всю ночь тусить на фэйс-контроле. На что Арсений резонно заметил, что всегда его более старший товарищ может сказать: «Это со мной».

– А вообще меня уже все фэйсконтрольщики знают, – добавил он. – И проблем со входом не бывает, поверь.

А Данька согласно кивал и в своей манере потешался над ситуацией. Арсения, естественно, пропустили, и Тёма с того момента больше не рисковал смеяться над младшим другом.

В клубе ничего не менялось – однообразные треки от вечно позитивных диджеев, которые сначала раздражают громкими басами, а потом их просто перестаешь замечать; вялый танцпол – в клуб, конечно же, приходят не танцевать, а общаться, хотя и общаться получается только громко крича в ухо собеседнику; бодрый бармен, потому что смена только начиналась, и поразительно похожие друг на друга девушки гоу-гоу с одинаковым бронзовым загаром, длинными ногами, блестящими телами и искусственными волосами.