Юлия Горина – Стигма ворона 2 (страница 16)

— Ты главное от эха не помри, — сказал Эш, вставая между ним и бойцами главы. — С остальным я сам как-нибудь управлюсь…

Он сорвал со спины лук, нащупал рукой почти опустевший колчан.

Плохо дело.

Но ничего — при нем всегда имеется еще десяток когтей, подаренных вороном. Если вдруг придется сражаться, он сможет пустить их в ход…

И тут Эш увидел, что один из воинов тащит на веревке Хэна со связанными руками.

— Твою ж акаду, — выдохнул Эш.

Про кузнеца во всей этой каше он как-то подзабыл. Зато местные не забыли.

С другой стороны, если бы они хотели драки, то вряд ли оставили бы Хэна живым.

Да и какой смысл им развязывать бой?

Конечно, только что они потеряли своего стража — в которого свято верили, но который тем не менее беспробудно проспал полсотни лет. Но сейчас они рискуют потерять еще и своих лучших людей, которые на самом деле все эти годы и обеспечивали защиту лагеря. Если глава не глупец, он это понимает не хуже Эша.

— Опусти лук, оскверненный! — зычным голосом гаркнул бородатый охотник, которого Эш видел рядом со святилищем. — У нас твой человек!..

Его отряд замедлился, сохраняя дистанцию.

А Эш усмехнулся. Стигма обожгла ему спину, и тело юноши начало меняться.

— Лук-то я опущу, глава. Из уважения к вашей утрате, в которой я оказался нечаянно виноват, — сказал он, на всякий случай собирая ветер в пальцах. Черное крыло распахнулось у него за спиной. — Но если хоть волос упадет с головы моего человека, я превращу этот холм в кладбище, — заявил Эш, расправляя налитые силой бронзовые плечи.

И это была не просто угроза. В словах Эша звенела решимость.

И, видимо, глава тоже ее услышал.

Он вдруг сошел с коня, и забрав Хэна у своего воина, сам, в одиночку потащил его к Эшу.

Парень напрягся.

Это мог быть и честный ход, и какая-то ловушка.

Приблизившись к стигматику, глава подтянул веревку и толкнул пьяного великана к Эшу. На щеке Хэна виднелась ссадина, разбитые губы кровили — видимо, связать его оказалось не так уж просто. Брезгливо скривив губы, глава проговорил.

— Забирай, и проваливайте отсюда. И пусть любая дорога приведет тебя в Иркаллу!.. — с ненавистью прохрипел он.

— Только лошадей и припасы наши тоже верни? — хмыкнул Эш. — А то туда, куда ты нас послал, мы пешком-то не скоро доберемся.

Глава смерил Эша ненавидящим взглядом. Он был намного старше, больше и выше юноши, который сейчас диктовал ему условия. И, казалось, его просто выворачивало от необходимости идти ему на уступки.

— Если бы ты не спас дочь моего младшего брата… — прохрипел он, пытаясь хоть как-то оправдаться в собственных глазах.

— И что бы ты тогда сделал, охотник? — ответил Эш, с вызовом глядя ему в глаза. — Приказал своим людям обнажить мечи против стигматика?..

Шевельнув злыми желваками, глава отвернулся к своим людям.

— Эй! Приведите их лошадей и сумки захватите!.. — крикнул он.

— Ты хороший человек, — негромко сказал ему Эш, смягчившись. Ветер затих в его пальцах.

— И воин мудрый… — продолжил со вздохом парень. — Мне правда жаль, что так вышло. Надеюсь, мы хотя бы лагерь вам не очень разнесли…

Глава с угрожающим лицом хотел было что-то ответить, но тут его взгляд упал на стигму на груди Эша.

— Я спросить тебя хочу… — проговорил он, разглядывая красное древо. — Откуда у тебя этот знак, оскверненный?.. И почему он неправильный?..

Эш нахмурился.

Опустив глаза на стигму, он спросил:

— Почему это неправильный? И у кого еще ты мог его видеть?..

Глава повернулся к растерзанному стражу. И молча указал на него пальцем.

— У него.

— Покажи мне, где, — загорелся Эш. — Я хочу увидеть!..

— Да?.. — прищурился воин. — И все, чего ты хочешь, ты конечно же должен непременно получить? Просто на том основании, что твое тело — вместилище мерзкого духа?.. — выпалил тот.

От его слов Эш вскипел.

Эта штука хотела убить его, и судя по всему, не просто так. А еще где-то на ней точно такое же клеймо. И он просто обязан узнать!..

Эш уже открыл было рот, чтобы выпалить что-то сгоряча, но тут вдруг вспомнил слова ворона.

«Всего лишь пара вопросов, всего лишь пара ответов. А рисунок твоего будущего изменился… Только что из-за нового знания ты выронил из своей судьбы человека, с которым должен был пройти бок о бок часть пути…»

Если бы Эш не знал о том, что ловчий хотел убить именно его, стал бы он так настойчиво требовать ответ на свой вопрос? Ведь если хрупкий мир, поддерживаемый с таким усилием с обеих сторон, вдруг даст трещину, это ничем хорошим не кончится. И разменной монетой мог оказаться кто угодно: и Хэн, и все еще страдавший от эха Ларс.

Никого из них он терять не хотел.

Поэтому Эш прикусил свой язык.

Тем временем воины привели трех коней с набитыми переметными сумками.

Развязанный Хэн взгромоздился в седло сам, Ларсу пришлось немного помочь. Потом Эш запрыгнул на Полудурка и подобрал поводья, собираясь ехать.

Но мысль о древе его не оставляла.

— Ты можешь хотя бы сказать, почему назвал мой знак неправильным?.. — крикнул он напоследок главе.

Тот усмехнулся.

— Потому что у тебя тринадцать ветвей! А должно быть двенадцать!..

Эш благодарно кивнул воину и, поддав пятками мерину под бока, подъехал к отсеченной части стража, в которой застрял его нож. Забрав оружие, он вернулся в седло, и все трое поехали прочь от лагеря.

«Это правда? Ветвей должно быть двенадцать?» — спросил он у ворона.

Но дух молчал.

В самом деле, все вокруг крутилось вокруг числа «двенадцать». Двенадцать месяцев в году, двенадцать лет в цикле, и великих акад тоже было столько же. Как и правящих великих родов.

Но, с другой стороны, сейчас должна родиться тринадцатая акада. Может, из-за этого изменилось число ветвей?..

Он вспомнил, что еще та жуткая вдовица говорила про тайну двенадцати и одного.

Эш чувствовал, что все это как-то связано, но как именно — пока даже представить себе не мог.

— Эй, ворон… — проговорил вдруг Ларс, вырывая Эша из его размышлений. — А ты повзрослел…

Не удержавшись от улыбки, Эш фыркнул.

— Ну, раз у тебя развязался язык — значит, дело пошло на поправку.

Крыс усмехнулся обескровленными губами.

— Я бы не был так уверен, — проговорил он.

На Ларса и правда было жалко смотреть. Он выглядел так, будто его кто-то долго пинал подбитыми сапогами.

— Штош с вами эти духи-то проклятые делают, — вздохнул Хэн.