Юлия Горина – Стигма ворона 2 (страница 10)

Эш фыркнул.

— А тебе никто не говорил, что иногда абсолютная искренность очень похожа на абсолютную глупость? И чего ты теперь ждешь от меня? Чтобы я тебя по голове погладил?

— Очень надеюсь, что как-нибудь обойдется и без твоих поглаживаний, а то я ела недавно, блевать не хочется, — парировала девчонка, скривив губы.

— Эй, что там у тебя? — громко крикнул Ларс, наблюдая за сценой издалека.

Хэн тоже наконец-то проснулся, и теперь вертел головой во все стороны, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Все нормально! — махнул ему рукой Эш, и, обернувшись к девочке, жестко добавил. — Ну, раз так, оружие забирай свое и вон пошла. Увижу еще раз, что возле коней или огня крутишься — голову откручу.

Он развернулся и направился было к привалу, когда горе-мечница крикнула ему в спину:

— Силенок-то хватит?!

От гнева стигма на его спине стала горячей. Эш остановился и медленно обернулся к девчонке. И от его взгляда она враз умолкла, побледнела как полотно и испуганно попятилась.

— Если бы ты попросила помощи — ты бы ее получила, — сказал Эш. — Но ты упорно просишь новую беду на свою голову. Будь осторожней — ведь однажды можно получить просимое сполна.

Он двинулся было к костру, как вдруг девочка закрыла лицо руками и расплакалась.

— Мне дядьку надо до дома довести! — выкрикнула она, размазывая ладонями слезы по лицу. — Бродячая тварь всю охоту нашу убила, дядьке глаза повыцарапывала, коней наших сожрала!.. И что теперь?! Ты нам на помощь, чтоль, бросишься? Как бы не так! Известное дело: до чужаков никому дела нет. Проси — не проси, никто ничего не даст! И только то — твое, что сама возьмешь!..

— Дядька-то жив? — перебил ее Эш.

Девочка всхлипнула.

— Когда уходила, вроде живой был…

— Вроде?..

— Эй, ну что там еще?.. — снова спросил снедаемый любопытством крыс.

Эш ответил не сразу.

— Запрягай коней, — сказал он наконец. — Дело тут одно появилось.

Поток упреков у девочки иссяк. Она громко шмыгнула, настороженно прислушиваясь к разговору.

— Чего встала-то? — бросил Эш через плечо. — Оружие свое иди забери и догоняй.

— Какое еще дело посреди ночи? — спросил крыс, когда Эш подошел к нему ближе.

— Да там охоту какую-то одержимая тварь разорвала. Девчонка вот осталась, и дядька вроде живой еще. До людей бы довезти надо, — ответил парень.

Ларс фыркнул.

— Тебе что, заняться нечем? — недоумевающе проговорил он. — Каждого зайку после дождичка не высушишь.

— А тебе-то какая разница? — усмехнулся Эш. — Боишься лишний день за полцены отработать?

Крыс покачал головой.

— Да мне-то что, это же твой зад сейчас на разделочной доске. Есть у тебя время и желание давать каждой девке свой рукав для соплей — валяй!..

— А ты предлагаешь к ней спиной повернуться и дальше по своим делам поехать? — хмуро спросил Эш.

Он обернулся на темную фигурку, наконец-то неуверенно двинувшуюся в сторону костра, и проговорил:

— Понимаешь, Ларс, какая штука… Я казнил пятнадцать смертников-мужчин, и вполне себе спал после этого. Но то мужчины. Смертники. Понимаешь? Это совсем другое. А тут — девчонка. И если я брошу ее здесь одну — точно не усну.

Хэн крякнул. И, подхватив уздечку и седло, молча пошел седлать своего вороного. Крыс сдался, только рукой махнул и тоже направился запрягать.

Через десять минут они уже тронулись в путь, оставляя за спиной наскоро затоптанный тлеющий костер.

До места побоища ехать пришлось недолго, всего пару часов.

Потом прямо на тропе Эш увидел оторванную лошадиную голову. А еще чуть дальше, на холме — обезображенное тело какого-то охотника. Сбавив темп, парень принялся внимательно осматриваться, чувствуя, как руки сидевшей у него за спиной девочки крепче вцепились ему в рубашку.

Мерин, осторожно ступая, начал спускаться с холма к озеру. Гнуса резко стало больше. Где-то совсем поблизости скрипуче ворковали лягушачьи голоса. Пахло влажной землей, водой и смертью, следы которой сейчас по большей части скрывали сумерки. Только кое-где при свете луны в траве просматривались очертания оторванных конечностей и останки лошадей.

— Скажи мне, странное дитя, на кого же вы здесь охотились? — со вздохом спросил крыс.

Девочка хмуро зыркнула на воина.

— Да вон на нее и охотились, — ответила она, указывая рукой на пологий песчаный берег.

Эш повернулся следом за ее рукой, и увидел на песке огромное черное пятно, похожее на кляксу.

— Когда-то оно было синицей, — с какой-то злобной брезгливостью сказала девочка. А потом, набрав в грудь побольше воздуха, громко крикнула:

— Дядька! Дя-яядь!

Крыс присвистнул, глядя на распростертое тело птицы размером с горного беркута.

— Ничего себе… Убили или развоплотили?

— Развоплотили, конечно — у нас в лагере меченых нет, — фыркнула девчонка. Соскользнув из седла, она ловко вскочила на ноги и побежала осматривать кусты. — Дядька!

— В лагере?.. — повернулся крыс к Эшу, приподняв брови.

Парень только плечами пожал.

— Даже не спрашивай, я об этом ничего не знаю.

И тут донесся радостный возглас:

— Нашла!..

Эш соскочил к мерина. Хэн последовал было за ним, но Ларс резким окриком остановил его.

— Здесь сиди! За конями присмотришь…

Сердито кинув кузнецу повод, крыс поправил на поясе меч и зашагал к кустам.

Эш отвел в сторону развесистую ветвь, наклонился к зарослям и в темноте увидел массивную фигуру человека, рядом с которой на коленях стояла девочка.

— Запали чего-нибудь?.. — попросил Эш крыса, пытаясь разглядеть, что у бедняги с лицом и принюхиваясь к знакомому сладковатому запаху змеиной травы.

— Да чего тут палить — мертвый он, — бесцеремонно заявил Ларс.

— Он не умер, он крепко спит, — сказал Эш, кончиками пальцев касаясь щеки охотника, покрытой чем-то темным, похожим на грязь. — Видишь? Это растертые стебли змеиной травы. Ты сделала? — спросил он у девчонки.

Та в ответ кивнула, шмыгнув носом.

Ларс вздохнул.

— Сейчас факел принесу, — сказал он. — К слову, этот — последний, больше не осталось.

Минут через пять крыс принес зажженный факел, и Эш уже при свете смог нормально осмотреть раненого. На груди и плечах кровавые ссадины были неопасными, а вот лицо выглядело жутко даже под слоем кашицы из змеиной травы. Одна разорванная глазница была пуста, вторая чернела темной коркой высохшей крови. На лбу темнели глубокие порезы от когтей, правую щеку возле губ разорвало насквозь так, что виднелись белые зубы. И при этом охотник мирно спал, бесшумно вздымая грудь на каждый вдох.

— Молодец, — одобрительно кивнул Эш. — Без твоего снадобья с такими ранами ему бы плохо пришлось…

Крыс сплюнул в сторону.

— Она-то, может, и молодец… Но если в таком состоянии найдешь меня — даже не вздумай никакой фигней мазать. Лучше ножом по горлу — и спатки.

Девочка с ненавистью взглянула на Ларса.