Юлия Гончарова – Завтра наступит вчера (страница 9)
– Я на работу.
– Угу. Я тоже сейчас встаю, милая, – говорит Матвей, зевая. – Ты не забыла? Сегодня приезжает твой отец.
– Отец? Дорогой, ты что-то путаешь. Он же был вчера.
– Он был вчера? – Приподнимаясь и опираясь на левый локоть, муж внимательно смотрит на меня. Повисает пауза.
– Что? Разве нет?
Мои рёбра сжимаются. В памяти мгновенно всплывает человек на мотоцикле, и… Я в ужасе вскакиваю с кровати, как ошпаренная. Поднимаю майку, смотрю на свой живот, трогая его руками. Выдыхаю:
«Господи! Какое облегчение. На мне нет никаких дыр от пуль».
В растерянном взгляде мужа читается вопрос.
– Объясни, милая. Что случилось? – его голос звучит настороженно. Откидывая одеяло и вставая, Матвей подходит и заключает меня в объятия. – Тебя всю трясёт, любимая. Ты заболела? – Он бережно касается моего лба своей ладонью. – Температуры вроде нет.
– Не знаю. – Отстраняюсь и иду в ванную.
По пути останавливаюсь возле зеркала и всматриваюсь в своё отражение. На меня смотрит бледное, испуганное лицо.
Принимая душ, я в деталях вспоминаю весь вчерашний день. Затем сон, снившийся всю ночь: психушка, Маньяк, Бритва.
– Я могу отличить сон от реальности! Я не схожу сума! – возмущённо повышаю голос на Матвея, который, выслушав меня за завтраком, после долгого молчания, пытается убедить, что всё это мне приснилось: и психушка, и день рождения отца, и мотоциклист, и моя смерть.
Не окончив завтрак, бросаю вилку на стол.
«Я не сумасшедшая!»
Вскакиваю, хватаю сумку, ключи от машины и выбегаю на улицу. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь от возмущения и тревоги.
«Что со мной происходит? Я же не сумасшедшая! Так больно и обидно, когда самый близкий человек не верит тебе».
Опираюсь спиной на колонну, поддерживающую балкон второго этажа. В сумке звонит телефон.
– Ян, ты где? – Голос Павла звучит раздражённо.
Вскидываю руку, смотрю на часы: восемь тридцать.
«Опять опаздываю на работу».
– Я еду, – отвечаю резко и кратко. Отключаю телефон и иду к машине.
Ровно в девять забегаю в отделение. Возле дежурного толпится народ. Киваю ему и, пробегая мимо, замедляюсь.
«Стоп. Я уже видела этих людей».
Останавливаюсь, всматриваюсь в лица. Дежурный приветственно кивает в ответ.
«Что за бред?»
Медленно иду по коридору, растерянно оборачиваясь на толпу.
– Ты, как всегда, Трость, – вставая из-за стола, кидает обиженно Павел и выходит из кабинета.
Это становится последней каплей. Я срываюсь и кричу ему в спину:
– Что? Что я опять не так сделала? Вечно ты всем недоволен!
Выхожу следом за ним из кабинета и поднимаюсь на второй этаж. Меня колотит от ярости.
«Что за день такой? Сейчас меньше всего хочется видеть начальника с его нотациями. Павел тоже хорош!»
Дохожу до открытой двери кабинета Егрыза – так мы с Павлом между собой называем Егора Степановича. Павел мнётся на пороге. Я слегка подталкиваю в кабинет. Егрыз сидит, постукивая ручкой по столу. Значит, настроение у него плохое: сейчас начнёт пилить. Опережаю его: быстро здороваюсь, кидаю папку на стол и вываливаю всю информацию, что мы с Павлом выяснили накануне по текущему делу.
Паша садится за стол напротив меня. По мере того как я зачитываю рапорт, глаза напарника становятся всё шире. На его лице читается полное недоумение.
– Ну вот, можете же, Трость! – Лицо Егрыза, напротив, расплывается в довольной улыбке. – Сейчас же выезжайте!
Я встаю из-за стола, беру свою папку и направляюсь к выходу. Павел догоняет меня на лестнице, хватает за плечи и резко разворачивает.
– Ты мне объясни, пожалуйста, Трость, что это было сейчас? – На лице напарника застывает неподдельное удивление.
– Что? Не понимаю тебя. Я рассказала всё, что мы с тобой вчера выяснили. И ещё, у меня есть к тебе вопрос по поводу вчерашнего вечера. Только давай вернёмся в наш кабинет.
Я быстро сбегаю по лестнице. Зайдя, бросаю папку на стол и подхожу к окну.
«Лавочка с кормильцем птиц не появилась».
– Я тебя внимательно слушаю, коллега! – Горин садится, закидывает ногу на ногу, скрещивает руки на груди.
Выражение его лица вызывает у меня смех.
«Высокомерный болван!»
– Что ты ржёшь, Трость? Я разве что-то смешное сказал? Может, у тебя просто крыша поехала?
«Последний вопрос прозвучал обидно».
– Что из того, что я докладывала Егрызу, тебе непонятно? – спрашиваю уже серьёзно.
– Мне всё непонятно. Мы вчера с тобой ничего не обсуждали! Я тебя даже не видел вчера!
Павел говорит с возмущением, а я стою в оцепенении. Видимо, мой растерянный вид его тревожит. Он встаёт, подходит к окну и берёт меня за руку.
– С тобой всё в порядке, Ян? – голос напарника смягчается. Большим пальцем он гладит костяшки на моей сжатой в кулак руке.
Я не могу прийти в себя. В голове звучит его последняя фраза: «Я тебя даже не видел вчера!»
– Паша, открой мою папку и посмотри вчерашние записи, – говорю еле слышно. – Неужели… – Я опускаю голову и наблюдаю за его пальцем на своей руке.
Павел аккуратно отпускает меня, подходит к столу и открывает папку. Несколько секунд он листает, пытаясь найти записи за вчерашний день.
– Ты издеваешься надо мной? – с силой захлопывая папку, обиженно спрашивает напарник, глядя прямо мне в глаза.
– Нет. – Меня мутит, ноги ватные. До меня начинает доходить, что в папке нет никаких записей и Матвей прав. Неужели всё это приснилось? – Я сейчас тебе всё объясню, – пододвигаю стул и сажусь рядом с напарником.
– Может, тебе отпуск взять, Ян? – выслушав меня, после короткой паузы предлагает Горин.
– Я не понимаю, что происходит, – говорю дрожащим голосом, стараясь собраться с мыслями.
Павел достаёт телефон и набирает номер:
– Черти! Никто трубку не берёт! Ты за рулём? – Кладёт телефон в карман и встаёт.
– Да, а что? – смахиваю со щеки незаметную слезу.
– Работаем, Яна! – ободряюще вскрикивает он, поднимая меня со стула, и тащит за локоть к выходу.
– Куда едем? – Поворачиваю ключ зажигания и вопросительно смотрю на Павла.
– Осмотрим место преступления ещё раз. Может, что-то упустили.
– Хорошо. Потом едем ко мне. Нужно приготовить ужин. Папа приезжает сегодня.
– Давно не видел твоего отца. Как он?
– Да, блин! – взвизгиваю и в бешенстве бью ладонями по рулю. Понимаю, что всё это уже было. Но как это объяснить? Как это воспринимать? Чувствую дрожь по всему телу.