Юлия Гончарова – Завтра наступит вчера (страница 10)

– Я что-то не то сказал? – тихо спрашивает напарник.

– Дежавю! Я не понимаю, что мне делать с этим. Не понимаю, Паша! Услышь меня, пожалуйста! У меня такое ощущение, что я стою в переполненной людьми комнате, зная, что сейчас всё взорвётся к чёртовой матери. Кричу об этом, но меня никто не слышит! Мне никто не верит! – голос надламывается от крика.

Я замолкаю, уткнувшись лбом в ладони на руле.

«Возьми себя в руки. Сейчас всё пройдёт. Есть же всему происходящему какое-то разумное объяснение».

– Куда ты звонил? – спрашиваю, немного успокоившись.

– В лабораторию, – отвечает Павел, косясь на меня.

– Жди здесь! – Выхожу из машины и бегу в лабораторию, которая находится через дорогу от нашего участка.

– Куда ты? – слышу вопрос Горина, но не отвечаю, уже перебегая дорогу.

Прохладный воздух и запах реагентов, смешанный с ароматом кофе, встречают меня в кабинете Эдика.

– У меня обед, – раздражённо произносит он дежурную фразу и кладёт на пластиковую тарелку перед собой огромный бутерброд.

– Привет, Эдик. Это я! – улыбаюсь и, игнорируя «стоп-слово», подхожу к нему. – Я быстро! Мне бы узнать про грязь с ботинок.

– Да вам всем быстро! – возмущается он, но, вытерев руки о халат, всё-таки лезет в компьютер.

Прожевав, Эдик тихо сыпет проклятия себе под нос, так чтобы я не услышала. Меня всегда это умиляет. Смешной, невысокого роста, полноватый Эдик хочет казаться очень деловым. Но у него это совершенно не получается, поэтому его стремление выглядит комично.

«Хомяк!»

Принтер включается и начинает громко печатать отчёт. С замиранием сердца жду, когда выйдет весь лист. Как только документ оказывается в лотке, хватаю его и жадно вчитываюсь в текст.

Внутри, откуда-то из живота, поднимается волнение. Я не понимаю, нужно ли мне сейчас радоваться или наоборот. Рада одному: я всё-таки не сошла с ума, и документ это подтверждает.

– Спасибо, ты лучший! – чмокаю «хомяка» в лоб и, выбегая из лаборатории, несусь со всех ног обратно к машине.

Садясь в машину, протягиваю листок Павлу и внимательно за ним наблюдаю.

– Я не сумасшедшая! – заключаю с довольной улыбкой, когда он дочитывает отчёт.

– Я, значит, сумасшедший? И ничего не помню? – В его растерянности есть что-то пугающее.

– Нет, Паша. Нам нужно разобраться, что вообще происходит.

– Я вчера был дома, немного приболел. Мы с тобой точно не пересекались. К Эдику я не ходил и не звонил. Откуда ты тогда знаешь о том, что написано в экспертизе? – Горин смотрит на меня с подозрением. – Ты сама звонила вчера Эдику? Так?

– Клянусь тебе, Паша, – произношу медленно, глядя напарнику в глаза, чтобы у него не возникло никаких сомнений в моих словах. – Я не звонила, не приезжала к Эдику и даже голубей ему не посылала. Клянусь!

– Тогда как ты об этом узнала? – Павел повторяет за мной так же медленно, точно подражая.

– Я уже рассказала тебе в кабинете, как всё было!

Мы продолжаем препираться, выпучив глаза друг на друга, словно два болвана. Горин замолкает и отворачивается.

– Что будем делать? – вздыхаю, глядя на него.

В этот момент в сумке начинает звонить телефон. Номер незнакомый.

– Слушаю!

– Дочка, привет. Утром не смог до тебя дозвониться. У вас всё в порядке? Я сегодня приезжаю, как договорились?

– Папа? Да, папуль, привет! С днём рождения, родной! – растерянно смотрю на Павла. Он смотрит на меня.

Дальше я почти не слышу, что говорит отец, отвечаю коротко: «да», «нет», «хорошо». Пытаюсь принять происходящее. Закончив разговор, убираю телефон в сумку.

Говорить дальше сложно. Мы молчим. О чём думает мой напарник, нетрудно догадаться. Да и я уже начинаю сомневаться в собственной вменяемости.

– Паша, давай так. Сейчас я еду за продуктами, потом домой. Ты приезжаешь к нам к 19:00 на ужин. Дальше будем действовать по обстоятельствам. Ствол не сдавай, – смотрю на него серьёзно.

– Понял! Буду у тебя к семи, – отвечает напарник, выходя из машины. Он знает этот мой взгляд и понимает, что я сейчас не шучу и не притворяюсь. Дело действительно очень серьёзное.

Завожу мотор и по дороге в магазин пробую мыслить логически.

«Первое: я каким-то образом вернулась во вчерашний день. Бред, но это факт. Почему? Второе: психушка – это сон или нет? Третье: кто хочет меня убить? Чтобы во всём разобраться, нужно: сегодня не умереть и выяснить личность стрелка».

– Столько вопросов и ни одного ответа, – бормочу себе под нос, заезжая на парковку супермаркета.

***

Горин приезжает на час раньше назначенного времени.

– Хочешь помочь мне с салатом? – спрашиваю, усмехаясь и закрывая за ним входную дверь.

– Нет. У меня другое к тебе предложение.

– Я заинтригована! – Возвращаюсь к столу и нарезке огурцов.

– Ян, давай-ка прикинем, кто может желать тебе смерти. Начнём с тех, кого ты посадила, – предлагает Павел, доставая из своей сумки дела и садясь рядом со мной за стол.

– Это здравая мысль! Значит, ты мне веришь? – Смотрю на него испытывающим взглядом.

– Я же не сдал оружие и притащил сюда эти документы.

– Да, я вижу, – перевожу взгляд на кобуру на его поясе. – Это значит «да»?

– Я должен ответить на этот вопрос?

– Для меня это важно.

– Скорее «да», чем «нет».

– Хорошо. Меня устраивает такой ответ, коллега, – улыбаюсь, чувствуя, как внутри становится чуть спокойнее от присутствия его крепкого плеча рядом.

– А где Матвей? – спрашивает Паша, открывая первое дело.

– Скоро придёт. Что здесь у нас? – Заглядываю в папку. – Плющев? Точно, он та ещё сволочь. Убил свою сожительницу и её восьмилетнюю дочь. Тяжёлое дело.

– Нет, этот вряд ли. Во-первых, он ещё сидит, а во-вторых, такие, как он, чаще всего ссыкуны. На рожон не полезут.

– Согласна с тобой. Давай дальше.

Из духовки тянется аромат запекающейся рыбы. Павел смотрит на меня голодными, почти умоляющими глазами:

– Ян, дай что-нибудь пожевать!

Я засовываю ему отрезанную дольку огурца в рот.

– Не отвлекайся, времени у нас немного.

– Когда это должно случиться? – спрашивает напарник, прожевав огурец.

– Где-то около полуночи, точнее не скажу.

Горин машинально трогает рукой оружие в кобуре.

– Поехали дальше. Самойлов Степан Андреевич, он же Стрекоза. Он из банды Ермолова: грабежи, наркота, проститутки, вымогательства. Полный комплект.

– Да, он человека до смерти забил. Наглый и безжалостный. Угрожал мне на допросах, между прочим. – Заглядываю в дело. – Он что, уже вышел?

– Вышел по УДО. Ермолов, видимо, постарался. Так бы тянуть ему десятку.