Юлия Глухова – Жемчужина Сапфирового моря (страница 2)
После обратился к застывшему Кайару:
— Ну? Сам объяснишь? Хотя давай лучше я. Всё-таки дипломатия — мой удел.
Посланник развернулся к Оливии и, вскинув подбородок, доходчиво объяснил:
— Твой муж, женщина, проиграл мне большую сумму денег. Таким образом, долг вашей семьи едва ли возможно возместить. Но твой мужчина героически предложил нам свою жизнь. Однако цена ей — грош. Но я не зверь, я помогу вам... Как известно, у повелителя подрастает сын — наследник Дориан. Как гласит обычай наших земель, в день коронации нового государя, да пошлёт Всевышний долгих лет жизни императору Эфирону, в поселениях выкупаются девушки в услужение новому императору. А это значит, как придёт время, прелестное дитя отправится жить во дворец, дабы уплатить долг отца.
Кайар упал на колени, из-за неумолимой безысходности из глаз брызнули слёзы:
— Ваше превосходительство, пощадите! Дайте время, я уплачу долг! Не забирайте мою дочь. Она единственная драгоценность моей жизни!
— Единственная и потому бесценная — достойный обмен. А ты возьмись за голову, девочка ещё совсем мала — у тебя будет время, чтобы смириться и достойно подготовить дочь для будущего императора.
Оливия, издав гортанный рык, бросилась к ребёнку. Схватив её на руки, закричала:
— Кайар, что он говорит? Нет! Нет!!! Не отдам!
Женщина упала на колени с девочкой на руках. Кинулась целовать канцлеру руки. Умоляла о пощаде. Асторан брезгливо отдёрнул руку и властно произнёс:
— Одумайся, женщина! О чём ты просишь? Возрадуйтесь! Вашей дочери уготовано будущее, о котором не каждый подданный смеет мечтать. Она проведёт свою жизнь рядом с сердцем империи — это великая честь и милость!
После канцлер жестом руки приказал отпустить Кайара и отправился к выходу. У самой двери мужчина остановился и обернулся:
— Берегите дитя, уделяйте больше времени воспитанию, учите смирению. Может, тогда у главы семейства не останется времени на то, чтобы праздно тратить свою жизнь. Надеюсь, вы понимаете, какова цена разочарованию повелителя. Не смейте бежать и прятаться — вас найдут и казнят. Не смей воровать, Кайар, — вас поймают и казнят. Мой личный наказ: берегите девушку от глаз и рук мужчин, иначе... казнят всех.
На последней фразе Асториан сделал особый акцент. После одёрнул полы своего кафтана и вместе со свитой удалился прочь.
На несколько минут в доме повисла гнетущая тишина. Придя в себя, родители девочки, упав на колени, ещё долго прижимали к себе единственную дочь. В то утро Лисандра поняла: её жизнь уже не будет прежней. Отец до конца дней будет жить в страхе и с чувством вины, а мама так и не сможет смириться. За пару лет гнев и обида сожгут ей сердце. Она покинет их семью и жизнь, так и не простив мужа.
***
Ноги сами принесли её сюда, в родной дом. В груди жгло огнём, воздуха не хватало, но остановиться было ещё страшнее, чем бежать. Лисандра влетела во двор, словно гонимая ураганом, даже не заметив, как, скрипя колёсами, за домом остановилась повозка. Подбежав к входной двери, она увидела фигуру светловолосого мужчины. Нежданный гость выглядел мощно, словно гора. Он стоял к ней спиной и намеревался постучать в дверь. Девушка застыла, точно статуя. Главный страж императорских покоев обладал острым зрением и чутким слухом, он сразу почувствовал позади себя чьё-то присутствие. Резко обернувшись, мужчина увидел перед собой испуганную девушку с растрёпанными светлыми волосами. Она замерла на тропинке, широко распахнув глаза. Лисандра была похожа на запуганную лань, сердце которой вот-вот пронзит смертельная стрела. В её огромных зелёных очах плескался неподдельный страх, пальцы начали нервно теребить край рукава.
Мужчина, прочистив горло, глубоким басом прервал молчание:
— Позвольте представиться, страж императорских покоев Виро́н. Я прибыл по велению его превосходительства канцлера Асториана, дабы сопроводить вас во дворец.
Лисандра, не ожидавшая подобной почести, выдохнула, слегка расслабив плечи. Всю сознательную жизнь она прожила в ожидании этого дня. Перед глазами всплывали обрывки образов: как её, связанную, волокут во дворец силой или крадут из дома, не дав попрощаться с отцом. Но суровый вид воина не позволил полностью отпустить чувство тревоги. Девушка помнила с детства, что любое неповиновение — и тут же все церемонии и любезности закончатся вмиг. Нервно закусив губу, она робко заговорила с мужчиной:
— Добро пожаловать, страж Вирон! Я ещё не готова. Сколько у меня есть времени на сборы?
Мужчина прищурил голубые глаза и резко ответил:
— У тебя его нет! Разве ты не знаешь, кому принадлежишь? Давно должна была подготовиться, а если это не так, значит спросим с твоего отца.
В это самое время, задыхаясь, во двор вбежал взмыленный Кайар. Он бежал всю дорогу следом за дочерью, а завидев издалека повозку, вовсе помчался к дому изо всех сил, опасаясь, что не успеет напоследок обнять Лисандру. Заметив стража, мужчина наспех поклонился и с опаской покосился на девушку. Вирон стоял неподвижно, скрестив руки на мощной груди:
— Мы пришли за твоей дочерью. Пришли с миром. Но она просит дать ей время. Неслыханная дерзость — заставлять императора ждать!
Руки Кайара затряслись, глаза растерянно забегали, мужчина дрожащим голосом ответил:
— Добро пожаловать, ваша милость! Не гневайтесь. Моя дочка растерялась, нервничает — это ведь такая честь! Её ждёт встреча с самим повелителем! Девушка давно готова. Позвольте вынести вещи из дома и обнять на прощанье родную дочь. Мы не заставим вас долго ждать.
Вирон молча отошёл в сторону и освободил дорогу мужчине. Взволнованный Кайар суетливо вбежал внутрь. Лисандра, опустив пустой взгляд в землю, хотела последовать за ним. Но страж преградил ей дорогу. Девушка застыла в оцепенении, а Вирон одним жестом руки приказал ей отойти назад и властно произнёс:
— Ты останешься и подождёшь здесь. Повидал я вас — дерзких да прытких. Искать и догонять у меня времени нет. Уверен, отец справится без тебя.
Лисандра молча отошла на шаг назад. Уверенно и прямо она посмотрела в глаза мужчине. Про себя подумала:
Через мгновение с узелками в руках на пороге показался отец девушки. Пальцы его дрожали, но он всё же протянул их Лисандре, не пытаясь этого скрыть. Она приняла свою ношу и сжала узелки с такой силой, что костяшки побелели. Отец снял с её плеча невидимую пылинку — этот жест девушка помнила с детства. Перед глазами Кайара сейчас стояла не та взрослая и уверенная Лисандра, а его маленькая Ли́си, которая только вчера сделала первые шаги по этому двору, ещё мгновение — и она бежит к нему с разбитой коленкой, а после льёт горькие слёзы из-за сломанной игрушки. А теперь она уезжает из поселения, из дома, из его жизни. Навсегда.
Лисандра посмотрела на отца глазами, полными слёз. В ней бились все чувства сразу: тоска по дому, обида на папу, боль от утраты матери и ненависть к тому, кого она не знала в лицо, но чью волю ей предстояло исполнять до конца своих дней. Проглотив ком в горле, Лисандра произнесла:
— Папа, я... — но голос предательски сорвался.
— Не надо, — тихо перебил её Кайар.
В его глазах стояли слёзы, но он держался. Мужчина хотел сказать так много: чтобы она берегла себя, помнила семью, что дом без неё опустеет, а тишина станет невыносимой. Но слова застряли в горле. Вместо этого отец лишь кивнул и выдавил из себя кривую, жалкую пародию на улыбку. Вирон, всё это время стоявший позади, издал звук, похожий на кашель. Кайар обернулся и понял — страж намекает на то, что их время закончилось. Сколько бы лет они ни готовились к этому дню, боль от разлуки — неизбежна. Сколько бы молитв он ни вознёс Всевышнему за долголетие императора Эфирона, пришло время платить по долгам. Его долгам. Терпи и смирись.
Лисандра, поцеловав руку отца на прощанье, быстрым шагом направилась к повозке, страж пошёл следом. Мысль о том, что вся её жизнь пройдёт в тоске, скорби и смирении, была ей невыносима. Смирение противоречило самой её натуре, а значит, выбора нет — нужно бороться. Чтобы войти во дворец, не уронив своего достоинства, девушке нужно было срочно исцелить душевные раны. Какой бы ни оказалась её новая роль, она должна была принять её с высоко поднятой головой. Времени мало. На пути к повозке слёзы, ещё секунду назад лившиеся ручьём, высохли. Плечи безвольно опущенные, расправились сами собой. Дрожь, бившая всё тело, утихла, уступив место ледяному спокойствию. К Лисандре вернулась привычная стать. В её взгляде, где ещё недавно плескалась безысходность, теперь горел холодный упрямый огонь. Это был не гнев, а твёрдая решимость. Сейчас Лисандра больше не являлась жертвой обстоятельств, она была скалой, о которую разбивались волны отчаянья. Эти глаза молодой страж покоев императора запомнит надолго.
Лисанда шагнула в большую закрытую повозку. Она оказалась не пустой. Внутри царил полумрак, пахнущий пылью и неизбежностью. Десять пар глаз устремились на девушку. У иных глаза были пустыми, погасшими, как угли в остывшем очаге, а кого-то во взгляде читались предвкушение и тихая радость. То были девушки, которых родители собственноручно продали во дворец. С некоторыми из них Лисандра была знакома. В основном бедняжки из неблагополучных или бедных семей, где достаток не позволял прокормить ещё один рот. Такие выходили замуж с трудом, посему являлись обузой. По приезде во дворец невинных и непорочных претенденток оставляли служить во дворце, познавших мужчину отправляли выполнять самую грязную работу. Но как бы ни было, всех объединяло одно — им суждено стать прислугой. Лисандра среди девушек не считала себя особенной и не имела особых привилегий. Однако по наказу канцлера отец, как и обещал, сберёг дочь от глаз и рук мужчин. Воспитывал в строгости, обучал смирению.