Юлия Глухова – К тебе, Феникс (страница 2)

— Что ты выдумываешь?! — взорвался Джозеф. — Стена, полка... Написано «тупой предмет» — значит, так всё и было! Не путай следствие! И без того чёрт ногу сломит!

Стефан ничего не ответил. Он просто стоял, опустив глаза, и эта его отстранённость бесила Джозефа ещё больше.

— Знаешь что... — тихо произнёс Стефан, почти шёпотом. — Я уже готов сам что-нибудь придумать. Додумать. Хоть какую-то версию. Лишь бы вырваться из этого замкнутого круга. Этот псих меня изрядно достал.

На секунду в кабинете повисла тишина. А потом Джозеф истерично хохотнул, запрокинув голову.

— Не тебя одного, здоровяк. Не тебя одного.

Допросная была выкрашена в тусклый, казённый зелёный цвет, который делал лица людей болезненно-бледными. За столом сидели двое — мужчина с лицом, превратившимся в серую маску, и женщина, чьи глаза были сухими и пустыми, как два битых стекла. Они уже не плакали. Шок от потери был сильнее скорби. Джозеф вошёл первым.

Он остановился у двери, прислонившись к стене, скрестил руки на груди и молча уставился на родителей тяжёлым, немигающим взглядом. Его лицо было непроницаемой маской профессионального безразличия, но желваки, ходившие под кожей, выдавали внутреннее напряжение. Стефан занял место за столом напротив них.

Он положил перед собой чистый блокнот, но ручку брать не стал. Вместо этого он несколько секунд просто смотрел на убитых горем людей, словно собираясь с силами.

— Миссис и мистер Джонс... — его голос прозвучал непривычно тихо и глухо. — Примите наши соболезнования. Я понимаю, что сейчас не время и не место, но нам нужна ваша помощь. Каждая минута может быть важна.

Женщина медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было ни ненависти, ни вопроса — только бесконечная, звенящая пустота.

— Сара... она всегда возвращалась домой до темноты, — прошептала она бесцветным голосом. — Она училась. У неё завтра должен был быть экзамен по истории искусств...

Мужчина вдруг сжал кулаки так, что ногти впились в кожу и посмотрел прямо на Джозефа.

— Вы найдёте того, кто это сделал? — его голос сорвался на хрип. — Вы обещаете?

Джозеф оттолкнулся от стены. Он сделал шаг вперёд, и его тень упала на стол, накрывая руки матери Сары.

— Мы сделаем всё возможное, сэр, — произнёс он металлическим голосом. — Но мне нужно задать вам несколько вопросов. Это стандартная процедура.

Он начал спрашивать. О друзьях Сары. О парнях. Были ли у неё враги. Не замечали ли они чего-то странного в последние дни. Вопросы сыпались один за другим, холодные и методичные, разрывая тишину комнаты, как осколки гранаты. Мать вздрагивала при каждом слове. Отец отвечал односложно, глядя в одну точку. Стефан наблюдал за этим со стороны.

Он видел, как каждое слово Джозефа вбивает гвозди в гроб надежды этих людей. Он видел, как маска профессионализма на лице напарника даёт трещину, когда отец девушки умоляюще смотрит на него, а Джозефу приходится отвечать «мы работаем над этим». Внезапно мать разрыдалась. Тихо, почти беззвучно.

Слёзы потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Стефан инстинктивно протянул руку и выключил диктофон на столе. Щёлчок показался оглушительным. Джозеф резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Стефан остался сидеть. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Простите моего коллегу, — сказал он, открывая их снова. — Ему тоже очень жаль. Это дело... оно непростое для всех нас.

Он говорил ещё несколько минут, задавая самые простые вопросы мягким голосом, пока женщина не успокоилась. Когда допрос закончился, Стефан проводил их до выхода, молча кивнув им на прощание. Возвращаясь в отдел, он нашёл Джозефа в коридоре.

Тот стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу окна, и курил, хотя в здании это было строжайше запрещено. Они ничего друг другу не сказали. Слова были излишни. Они оба чувствовали себя осквернёнными этой процедурой, грязными от необходимости копаться в горе других людей ради призрачной надежды найти убийцу.

И эта грязь теперь была на них обоих. Джозеф наконец нарушил гнетущую тишину коридора. Он говорил тихо, но в его голосе звенела натянутая до предела струна.

— Стефан... Этому должен прийти конец. Или я просто не создан для этой чёртовой работы, или этот ублюдок никогда не насытится. Я чувствую себя полным ничтожеством. Я даже спать перестал... с ней. — Он запнулся, мотнув головой. — Все мысли только о нём. Мы должны его найти. Это уже вопрос принципа.

Стефан молча достал из пачки сигарету. Он не курил уже год, но отчаяние напарника оказалось заразительным. Щёлкнула зажигалка. Глубокая затяжка. Клубы дыма медленно поплыли к потолку.

— Если бы всё было так просто, Джозеф, — выдохнул он вместе с дымом. — Признай: этот псих нас всех переиграл. Ни одного следа. Ни единой зацепки, кроме этих проклятых медных фениксов.

Джозеф резко оттолкнулся от стены, на которую опирался. В его глазах вспыхнул лихорадочный огонь.

— Значит, мы меняем тактику! Да, он умён. Умнее всего нашего отдела, вместе взятого! Но это должно прекратиться. Я должен его поймать. Понимаешь? Я. Это уже не работа. Это личное. Азарт.

Он ткнул пальцем в грудь Стефана.

— И ты мне поможешь. Потому что если не мы, то никто.

Стефан посмотрел на дымящийся кончик сигареты в своей руке, словно удивляясь, как она там оказалась. Затем перевёл тяжёлый взгляд на Джозефа. Впервые за долгие месяцы в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Ты превращаешься в него, Джо. Думаешь, он не этого добивается?

— Плевать! — прорычал Джозеф. — Пусть попробует поиграть со мной. Посмотрим, кто кого.

Стефан сделал ещё одну глубокую затяжку, а затем с силой раздавил окурок о стену. Он смотрел, как осыпается пепел.

— Хорошо, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала холодная решимость. — Давай поиграем.

***

Первое, что прорвалось сквозь тьму, — звук. Монотонный, сводящий с ума стук капель о металл, эхом разлетающийся в пустоте. Он отдавался в висках, бил по мозгу, как отбойный молоток. Она открыла глаза. Вокруг — абсолютная, вязкая чернота. Тело сотрясала неконтролируемая дрожь. Холод — ледяной, всепроникающий.

Он поднимался от кафельного пола, на котором она лежала обнажённой. Попытка встать провалилась. Ноги были ватными, чужими, а мышцы сводило болезненной судорогой. Когда она всё же приподнялась на колени, тишину разорвал оглушительный лязг. Звук шёл из угла и эхом отразился от стен. В тот же миг она почувствовала тяжесть.

Натяжение на шее и запястьях. Цепи. Её приковали. Осознание было не мыслью, а ударом под дых. Её посадили на цепь, как животное. Адреналин взорвался в крови, заглушая боль и слабость. Она вскочила на ноги и слепо рванулась вперёд, в чернильную пустоту.

Железные путы натянулись до предела, дёрнули её назад с такой силой, что она рухнула на пол, больно ударившись коленями. Волосы — спутанные, грязные пряди — упали на лицо, забились в рот и глаза. Истерика накрыла её удушливой волной. Она сжалась в дрожащий комок на полу, и по телу прошла новая судорога.

— Отпустите! — её крик был хриплым, чужим. — Зачем я вам нужна?! Я хочу домой!

Голос утонул в густой, давящей тишине помещения. Никто не ответил. И тогда она начала биться. Беспорядочно молотить слабыми кулаками по ледяному кафелю, кричать до сорванного горла в пустоту, которая поглощала все звуки. Это была агония загнанного в ловушку зверя. Когда силы окончательно покинули её, она просто рухнула на пол. Лежала, хватая ртом затхлый воздух, пока тело не свело последней, мучительной судорогой, и тьма не стала милосерднее реальности.

***

Телефонный звонок разорвал утреннюю тишину кабинета. Джозеф, дремавший в кресле, вздрогнул и резко выпрямился.

— Детектив Беккер, слушаю.

Дверь со скрипом отворилась. В кабинет вошёл Стефан, держа в руке шейкер. Он бросил на напарника беглый, ничего не выражающий взгляд и, не отвлекаясь, едва заметно мотнул головой в знак приветствия.

— Сколько дней прошло? — Джозеф прикрыл глаза ладонью, его голос звучал глухо. — Ладно... Да. Пусть ждёт. Я буду надеяться, что она просто уехала с каким-нибудь красавчиком, иначе я скоро свихнусь. Да, до связи.

Он с грохотом швырнул трубку на базу. Стефан сделал большой глоток протеинового коктейля.

— Выглядишь так, будто вагоны разгружал, — хрипло заметил Джозеф, глядя на него воспалёнными глазами.

— Почти угадал. Всю ночь не спал. Решил, что лучше до рассвета тягать железо, чем пялиться в потолок. Руки отваливаются.

Джозеф издал сухой, похожий на кашель смешок.

— Жениться тебе надо. Тогда ночью будет чем заняться, кроме как... — он неопределённо махнул рукой в потолок.

Стефан поставил шейкер на стол с глухим стуком.

— Я о тебе беспокоюсь. Кто прикроет твою задницу, если не я? Моя спина шире твоей.

Джозеф закатил глаза и похлопал по кобуре на бедре.

— На кой чёрт мне твоя спина, если у меня всегда есть аргумент получше?

Стефан лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

— Есть что-то новое? Кто звонил?

Джозеф нехотя встал с кресла и снова покосился на телефонный аппарат.

— Звонил Саймон. Заявление о пропавшей. Лейла Китчер. Риелтор. Ушла из ночного клуба два дня назад и испарилась.

Стефан нахмурился. В кабинете повисла тяжёлая пауза.

— Думаешь о том же, о чём и я?

Джозеф с силой ударил ладонью по столу. Звук был похож на выстрел.