Юлия Глухова – К тебе, Феникс (страница 1)

Юлия Глухова

К тебе, Феникс

К тебе, Феникс.

Языки пламени жадно лизали стены, всё вокруг ревело и полыхало, безжалостно жаля нежную кожу. Забившись под стол, мальчик наблюдал, как охваченный огнём отец мечется из угла в угол, размахивая пылающими руками, и кричит так, что этот звук перекрывал гул пожара.

Его мать... пламя уже пожирало её ситцевое платье, а волосы превратило в огненный венец. Но она продолжала звать сына, выкрикивать его имя, и даже адская боль не могла стереть с лица отчаянную надежду найти его, спасти любой ценой. Он же лишь беззвучно плакал, съёжившись в ледяной комок.

Вдыхал запах мокрой от слёз ткани, смотрел, как отец, дёрнувшись в последний раз, рухнул обугленным бревном. А затем — и мама... Последнее, что он увидел перед тем, как огонь поглотил всё, — это протянутая к нему рука матери.

На её предплечье темнело неровное родимое пятно, окружённое свежими, бугристыми шрамами — памятью о тщетной попытке его иссечь. Мир сузился до одного ощущения: невыносимого привкуса гари во рту и ласковой, спасительной тьмы, которая наконец смыкалась над ним.

***

— Стефан! У нас убийство!

Мужчина вздрогнул, отрывая голову от стопки бумаг на столе. Всю ночь он провёл без сна, и лишь в обеденный перерыв смог забыться тяжёлым, беспокойным сном прямо за рабочим столом.

— Не ори... — простонал он, лениво потягиваясь так, что хрустнули суставы.

Джозеф уже стоял рядом, полностью одетый. Он схватил напарника за плечи и рывком поднял на ноги.

— Проснись! Что ты делал ночью? Опять клеил цыпочек?

Стефан усмехнулся, нашаривая под столом ботинки.

— Любопытный. Завидуй молча, женатик.

— Плевать! Сейчас не время для рассказов о твоих похождениях. На месте ждёт труп.

Сонливость со Стефана как рукой сняло. Он замер с одним ботинком в руке.

— Девушка?

Джозеф мрачно кивнул.

— Да. Снова этот ублюдок.

Он резко хлопнул в ладоши, пытаясь сбросить напряжение.

— Давай, качок! Судмедэксперты заждались.

Стефан медленно застегнул ремень с кобурой. В его голосе звучала усталая обречённость.

— Куда мы торопимся? Два с половиной года бегаем по кругу и ни разу даже не приблизились к этому психу.

В парковой полосе, в гуще кустарника, уже кипела работа. Стефан и Джозеф протиснулись сквозь оцепление. В нос ударил густой, приторно-сладкий запах прелой листвы, смешанный с едва уловимой, тошнотворной нотой — запахом смерти.

В центре импровизированного круга на коленях стоял судмедэксперт. Его руки в перчатках медленно, почти с нежностью скользили по бледной коже девушки, словно пытаясь прочитать её последнюю, безмолвную исповедь.

— Что у нас? — бросил Джозеф, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Снова эта штука, сэр, — тихо ответил молодой патрульный, кивая на землю.

Джозеф склонился ниже. Под безвольно откинутой рукой девушки, словно брошенная за ненадобностью игрушка, лежал феникс из медной проволоки.

— Стефан, — позвал он, не оборачиваясь. — Иди, полюбуйся.

— Я уже насмотрелся на его творчество, — хрипло отозвался напарник из-за его спины. Он стоял неподвижно, глядя на тело издалека. — Вижу отсюда.

Джозеф выпрямился и окинул взглядом картину. Обнажённое тело на сырой траве. Русые волосы, рассыпавшиеся грязными волнами и скрывающие лицо. Кожа от головы до ног была покрыта синяками и ссадинами, похожими на следы от плети. Тот же почерк.

— Время смерти? — спросил он судмедэксперта.

Седой патологоанатом поднял на него усталый взгляд.

— Вчера вечером или ночью. Труп свежий. Смерть насильственная, но точнее скажу после вскрытия.

Стефан перевёл взгляд на другого полицейского.

— Личность установили?

— Да, сэр. Сара Джонс. Студентка балетного колледжа. Двадцать лет. Родителей уже оповестили, после семнадцати ноль - ноль приедут на опознание.

Стефан молча смотрел на тело. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Красивая...

Джозеф с силой выдохнул, словно выплёвывая воздух.

— Да уж. У этого ублюдка хороший вкус.

Стефан обвёл взглядом утоптанную землю вокруг тела.

— Следы от протекторов? — спросил он. — Какие-то улики?

Молодой патрульный, переминаясь с ноги на ногу, покачал головой.

— Ничего, сэр. Даже отпечатков ботинок нет. Этот маньяк работает в стерильных перчатках.

Джозеф обречённо выдохнул, словно выпуская последнее терпение.

— Если закончили, увозите тело, — бросил он. — Жду заключения экспертизы.

Патологоанатом, седой и поджарый, лишь молча кивнул, не отрывая взгляда от изувеченной кожи. Его руки в перчатках продолжали свой медленный, кропотливый танец. Детективы, не оглядываясь, пошли к машине.

— Два с половиной года, — хмыкнул Джозеф, пиная подвернувшийся камешек. — Я два с половиной года смотрю, как ты обхаживаешь периметр, но ни разу не видел, чтобы ты подошёл к трупу ближе, чем на три метра. Мистер Мускул боится мертвецов?

Стефан дёрнул плечом, словно сбрасывая с него невидимую тяжесть.

— Я не подхожу близко, чтобы потом не мучиться ночными кошмарами. К этому невозможно привыкнуть.

— Да уж, на курсе ты был самым нежным цветочком, — саркастично заметил напарник. — Слушай, а когда у тебя там... как его... «углеводное окно»? Я бы сейчас сожрал самый сочный бургер в городе.

Стефан повернул голову назад и поморщился, глядя на то, как санитары аккуратно укладывают тело в чёрный мешок.

— Тебе хоть что-нибудь может испортить аппетит? Ты женатый человек, а питаешься таким мусором. Я не голоден. Но от кофе бы не отказался. Поехали.

Из коридора донёсся пронзительный вопль — это родители опознавали тело. Джозеф сжал кулаки так, что побелели костяшки, и обречённо выдохнул:

— Чёрт... Нужно их опросить. Ненавижу эту часть работы. Какое-то грёбаное кощунство.

Стефан, который всё это время сидел, уставившись невидящим взглядом в монитор, медленно повернулся. Он не сменил позы, лишь скрестил руки на груди ещё крепче.

— Ты заключение судмедэксперта видел? — его голос звучал глухо, словно из-под земли.

Джозеф раздражённо махнул рукой.

— Некогда читать. Если ты в курсе, изложи суть. В трёх словах.

Стефан тяжело поднялся, подошёл к столу и взял папку с бумагами, но не открыл её.

— Её ударили по голове. Сопротивлялась. Убийца приложил затылком об стену. Перед смертью изнасиловал. В том числе посторонними предметами. Разрывы, микротравмы...

Джозеф поморщился, словно от зубной боли.

— Так ударили или об стену?

— Формально — тупым предметом, — Стефан наконец посмотрел на него. Тяжело и устало. — Но стена тоже может им быть. На ней могла висеть полка, крюк... что угодно.