Юлия Гладкая – Стажер магического сыска 3 (страница 10)

— А для вас, Порфирий Григорьевич, курочка имеется. Одобряете ли вы птицу?

— Жареная или тушёная? — заинтересовался Порфирий, топорща усы.

— Томлёная в печи, с морковью и лавровым листом, — вдова улыбнулась. — Подойдёт?

— Вполне, — согласился Порфирий. — Если грудка имеется, так я бы прямо сейчас и отведал.

— Сейчас всё приготовлю, — и хозяйка засуетилась, накрывая на стол. Расставляя крутобокие чашки в красный горох, выставляя начищенную до блеска тарелочку с колотым сахаром и щипчики к ней. Поставила блестящий поджаристой корочкой пирог, дышащий теплом, для Анны, а для Порфирия Григорьевича — куриную грудку, как и заказывал кот.

Порфирий тут же принялся за угощение, а Ангелина Самсоновна села напротив Анны и, наполнив чашку чаем, подвинула её к Воронцовой:

— Вы, если о чём хотели распросить, так спрашивайте. Я Ванечке много помогала, хоть образования у меня и нет, зато, как он говорил, фантазий — океан.

— Знаете, на самом деле у меня вопрос только по одному зданию, — призналась Анна. — Вы помните его работу над замком-фантазией Люмэ?

— Ну, как же такое забудешь! — оживилась вдова. — Заказ-то чудной был. Ванечка над ним вместе с другом своим, Андреем, забыла уже, как по батюшке будет, работал.

— И что в нём было столь чудного? — Анна взяла щипчиками кусочек сахара и, положив в чай, вопросительно взглянула на Ангелину Самсоновну.

— А вот что, — вдова подперла подбородок рукой, и взгляд её устремился вперёд, словно пробиваясь сквозь время. — Кругом дома имелся целый комплекс построек: конюшня там, для прислуги флигель, но кроме них имелись ещё и развлечения для гостей. Вот их мы с Ванечкой и придумывали. Как сейчас помню, пришёл он домой после встречи с заказчиком и говорит: «Милая моя, станешь моей Ариадной, держащей путеводную нить?» А я знай себе смеюсь. Ариадна! Придумал тоже. Молодые были, счастливые. — Хозяйка вздохнула. — По правде говоря, в свою работу для Люмэ Ваня меня не посвящал. Но нет-нет да спрашивал, что мне из мифов больше нравится.

— И какие же были вашими любимыми? — проворчал Порфирий, вылизывая тарелку.

— Про Медузу Горгону нравилось и про золотое руно. Разные, как видите, — улыбнулась Ангелина Самсоновна. — Да вы кушайте, может, ещё пирога или курочки?

— Нет, благодарим, — ответила Анна за обоих. — Да, безусловно, жаль, что ваш супруг скончался. Наверняка у него остались бумаги по тому проекту.

— А знаете, вы ведь правы, — хозяйка поднялась из-за стола. — Я, если признаться, ничего в его кабинете не трогала. Так всё и лежит, как при Ванечке. Постороннему человеку почудится, что в комнате бардак, но это у него называлось творческий беспорядок. Хотите глянуть?

— Очень, — Анна поднялась следом за ней. — Для нас будет честью побывать там, где создавались шедевры.

— Скажете тоже — шедевры, — отмахнулась вдова. — Но господин Люмэ остался доволен и деньгами не обидел. И потом Ваню и друга его в книге указали об необычных зданиях Парагорска. Только у меня той книги нет, она для высоких чинов была.

— Именно в ней я и узнала о вашем муже, — призналась Анна. — Увы, не знала, что он умер.

— Да, знаете, однажды просто не проснулся. Был человек — и нет его. Вот как бывает, — хозяйка нахмурилась, и Анне почудилось, что та сейчас заплачет. Но, прогнав тень печали, Ангелина Самсоновна поманила её за собой. — Давайте не будем о грустном. Идите, я покажу вам кабинет.

Комната господина Щукина больше всего напоминала кабинет его товарища Жукова. Рулоны чертежей, сложенные на полках, некоторые торчат из корзины, другие листы лежат на столе и даже на кресле расположились наброски. Вдоль одной стены шли полки, заваленные бумагами, а у другой притулился секретер. На единственном свободном клочке стены висело несколько рисунков в рамках и пара благодарственных писем.

— Вот, сами видите, только работой и жил, — хозяйка погладила чертежи. — Только он и знал, где у него что лежит.

— Но бумаги по дому Люмэ тоже тут?

— Да, должны быть в секретере. Он их отдельно хранил, — Ангелина Самсоновна подошла к секретеру и, открыв его, поискала внутри. — Вот, синяя сафьяновая папка. — Она прижала её к груди. — Однако так непривычно трогать его бумаги без его разрешения. А друг его, Андрей, он вам помочь не смог? У него, знаю, такая же папка имелась. Им их Люмэ и преподнёс.

Анна переглянулась с котом, который успел запрыгнуть на подоконник и теперь что-то разглядывал сквозь стекло.

— Вы простите, что мы не сказали сразу, но господина Жукова, Андрея Аркадьевича, вчера убили. Нас наняла его крестница для проведения расследования, и мы склонны думать, что причиной нападения стали именно бумаги и чертежи по проекту Люмэ.

Сафьяновая папка выскользнула из рук вдовы, ударилась о пол и раскрылась, обнажив пустое нутро.

— Как же так? Как же так? — запричитала Ангелина Самсоновна, не замечая случившегося. — Кто же посмел поднять руку на Андрея? Такой милый мужчина был, обходительный, добрый, а уж талантливый! Что ж это в мире делается?

— Именно с этим мы и пытаемся разобраться, — заверила Анна, поднимая с пола папку. — А вы уверены, что бумаги хранились тут?

— Уверена? — переспросила хозяйка и тут же закивала. — Конечно, уверена. Сколько раз я её видела. Сколько лет Ванечка её прятал. Но я не понимаю, куда подевались чертежи. Это ж его наследство. — Губы её задрожали, и лицо некрасиво скривилось, предвещая близкие слёзы.

— Возможно, к вам кто-то приходил и спрашивал об этих бумагах, или это был непрошеный гость, — предположила Анна, обнимая вдову за плечи.

— Нет, нет, никого не было. Я бы знала. Но как же так? — продолжала причитать Ангелина Самсоновна, пока Анна провожала её на кухню.

Порфирий, в свою очередь, задержался в кабинете и пришёл уже, когда обе женщины вновь сидели за столом. Хозяйка утирала глаза батистовым платком с кружевным окаймлением, а Анна отмеряла ей валериановых капель.

Когда эмоции слегка улеглись, а дом заполнил запах лекарства, хозяйка нахмурилась:

— Знаете, вот сейчас я вспомнила, что незадолго до Ваниной смерти пришла домой, а у нас бумагой жжёной пахнет. Я ещё спросила, отчего это. А он сказал, что бы я не обращала внимания. Как вы думаете, мог ли он те чертежи сжечь? — она посмотрела на Воронцову.

— Всё возможно, однако этого мы уже не узнаем.

— К слову сказать, вас никогда не смущало, что с вашего окна столь прекрасный вид на крышу? — поинтересовался кот, укрывая лапки хвостом.

— Наоборот, Ване это нравилось. Вроде как над городом живём. А восходы из того окна — до чего чудесные, — вдова вздохнула и вновь поникла головой.

— Мы с коллегой отойдём на секунду, — сказала Анна и, дождавшись кивка, вышла с котом из гостиной. — Ну, что, нашёл? — сразу же спросила Воронцова.

— Я немножко осмотрел квартиру, — начал Порфирий. — Чужих аур, кроме нашей хозяйки и нас, нет. Да и окно в кабинете закрыто, и следов взлома не имеется. А благодаря снегу на крыше видно, что вчера или сегодня никто не приходил этим путём. Так что склонен считать, что или, зная о том, что документов тут нет, никто не станет вламываться к вдове, или придет в ближайшее время.

— Да, выбор вариантов невелик, — Анна прищурилась. — Давай исходить из худшего, то есть что убийца не в курсе и явится. Думаю, что, убив старика-архитектора, он и тут не станет делать исключения. Значит, надо попросить Ангелину Самсоновну удалиться из квартиры.

— А что станем делать мы? — уточнил кот.

— Устроим засаду, — предложила Анна. — Других вариантов у нас всё равно нет.

Порфирий задумчиво огляделся и, согласившись, муркнул:

— После угощения я согласен недолго побыть сторожем, но только недолго. Неделю я тут сидеть не собираюсь.

— Полностью вас поддерживаю, — заверила его Воронцова и вернулась в кухню.

Хозяйка сидела у окна, вглядываясь в густые зимние сумерки, превращавшие город в темный силуэт с отблесками фонарей. Заслышав шаги, она обернулась:

— Уходите? — в её голосе звучали одновременно печаль и тревога.

— Скорее хотим попросить вас переночевать у друзей или знакомых, — призналась Анна. — Мы опасаемся, что тот, кто проник и убил господина Жукова, придет и к вам.

— Нет, нет, я никуда не пойду, — Ангелина Самсоновна замотала головой. — Это наш с Ванечкой дом, и если кто-то явится сюда, то пусть уж меня убивает. Но я за порог ни на шаг.

— Мы хотим устроить засаду, — пояснила Анна, — и вам тут будет опасно.

— А вам, вам разве не будет? — удивилась хозяйка. — Нет уж, дорогие мои. Если вы остаётесь, то и я тоже. Хотите, постелю вам в комнате для гостей?

— Боюсь, сегодня мы не станем спать, — проворчал Порфирий. — Вот вы ложитесь именно там. — И, предвосхищая возражение вдовы, пояснил: — Если кто и появится, так станет вас искать в вашей спальне, и это даст нам время его обезвредить. Правильно я говорю, Анна Витольдовна?

— Безусловно, — согласилась Анна.

Повздыхав и поохав, вдова всё же согласилась на их доводы и, удалившись на покой в гостевую, оставила кота и Анну одних в кабинете покойного супруга.

— Никогда не любил сидеть в засаде, — признался Порфирий, устраиваясь за секретером. — Крайне нудное занятие.

— Разве для котов это не первостепенный навык? — усмехнулась Анна. — Затаиться, выждать, поймать.

— Тунец и жареная уточка так не ловятся. А до остального мне нет дела, — фыркнул кот. — А если вы, многоуважаемая, намекаете на мышей, то я крайне огорчён вашей предвзятостью.