Юлия Гладкая – Осколки зеркал (страница 47)

К тому же, протез вдруг заскрипел и из трубочек начал вырываться пар, норовя обварить ухо.

— Да ты же тоже механико-магический, — грустно усмехнулся Митя. — Несладко на одной механике работать, родной? — он подвигал пальцами, прислушиваясь к ощущениям. Без волшебной составляющей железная рука стала тяжелее и перестала казаться родной. Пальцы хоть и гнулись, но слушались плохо, точно теперь протез жил собственной жизнью. Присев на лавку, маг облокотился на стену и шепнул сам себе. — Ничего, переживем. Наши во всем разберутся.

Чуть погодя лязгнуло окошко:

— Дмитрий Тихонович, что ж это делается? — голос Захара звучал грустно и взволновано. — Как же так, наветы это все, как есть наветы, я ни грамма не верю.

— Спасибо, что поддерживаешь, — отозвался Митя. — Ты не принесешь мне кофе и стакан воды, лекарства выпить.

— Так я вот уже тут, — в окошко скользнул поднос с кофе в любимой Митиной чашке и кулебяка на тарелке с голубой каймой, — вы берите, господин маг. А воду я сейчас мигом.

Митя принял поднос, разложил откидной столик и, расставив угощение, принялся за еду. Минуту спустя вновь лязгнуло окошко, и Захар протянул стакан с водой. Приняв его, маг молча накапал лекарства. На миг сжал в кулаке флакон, как бы ощущая заботу Ульяны Семеновны, и тут же подумал, как она воспримет это известие? Откуда? Из газеты от Собакина или от знакомых? То-то мамушка ее порадуется, вот уж старая ведьма сразу тыкнет, мол, я говорила, он мне с первого взгляда не понравился, и все такое.

Вздохнув, маг выпил лекарства и вернулся к еде.

Однако перекусить ему не дали. Стук сапог наполнил коридор и у камеры остановился Егор. За ним едва поспевала Лебедева. Хмурое выражение лица словно приклеилось к ней, и то, как она плотно сжимала губы, выдавало нервозность, отчего Митя сделал вывод, что хороших новостей нет. И не прогадал.

— Дмитрий, — сыщик кивнул магу. — Елена Александровна, у нас плохие вести. Мы опросили свидетелей, тех кто во время скандала между господином Демидовым и господином Ползуновым находился в кухмистерской, и все подтверждают, что маг угрожал усопшему, при всех использовал магию и, кроме прочего, напугал горожан.

— Этого я и не скрывал, — подал голос Митя.

— Это еще не все, — Иконин вздохнул. — Имеется свидетель, который видел как вы, Дмитрий Тихонович, выбегали из проулка, а после именно этот человек заглянул туда и нашел тело Платона Григорьевича.

— Может ли это быть подкупленный человек, желающий Дмитрию Тихоновичу зла? — вмешалась Лебедева.

— Едва ли, — признался сыщик. — Это половой работник Тема, сын станционного смотрителя, а мы знаем, что они состоят в дружеских отношениях с господином магом. И раз уж он решился нам об этом рассказать, да еще при свидетелях, то информация самая что ни на есть точная.

— Так вот о чем он меня спрашивал, — Митя поморщился. — Он же подходил ко мне и интересовался, что из увиденного ему можно рассказать.

— А вы что? — вскинулась волшебница.

— Как что? Я даже не знал, о чем речь. Да и в любом другом случае поступил бы так же, сказал, что пусть говорит полиции все по-честному, что видел, что слышал и прочее.

— И правильно поступили, — согласился Егор. — Все равно тайное станет явью, — он повернулся к волшебнице. — А что у вас на окомотографе?

Волшебница бросила взгляд на Митю, взирающего на неё сквозь решетку. И, чуть помедлив с ответом, признала:

— Ничего хорошего для Дмитрия Тихоновича. Вы отвлекли меня от составления срочного рапорта в столицу.

— Настолько? — нахмурился Егор.

— Именно что настолько, — согласилась Лебедева.

Сыщик потер шею, словно ощущая на ней пуд свалившихся проблем.

— Давайте рассуждать здраво. Дмитрий никогда не отличался вспыльчивостью и агрессивностью, я бы даже сказал, он, наоборот, излишне мягок, не обижайтесь, друг мой, — маг махнул рукой, дескать, какие обиды в такой момент. — Так вот, — продолжал Егор, -несмотря на то, что все улики, прямые и косвенные, указывают, что господин Демидов виновен, я в это не верю. А посему, скажите мне, Елена Александровна, имеется ли возможность, что все это сфабриковано? Этакая постановка против него, возможно с использованием магии.

— Такого масштаба? — волшебница покачала головой. — Даже не знаю и не представляю, кто бы мог осуществить. Наверняка какой-то маг, но мы не знаем о таком.

— Погодите искать виновного, — перебил ее Егор. — Можно ли подделать личность с помощью магии?

— С помощью магии можно много, — медленно начала волшебница, — но в Крещенске, в столь маленьком городке.

— Обождите, — вмешался в разговор Митя, — а кристалл? Ну, тот артефакт, что хранил Игнат Исаакович, Слеза Морока. Он наводит иллюзию, вы же сами говорили, что человек обычный, не маг, используя его, может подобраться к кому угодно. Хоть к императору. Так что мешало кому-то притвориться мной?

— Это правда? Такое возможно? — обратился сыщик к волшебнице.

— В теории? Да, — нехотя призналась та.

— Вот видите, — обрадовался Митя. — Может именно поэтому двойник склонился над умирающим Ползуновым, для того, чтобы мы точно разглядели его, то есть моё, лицо.

— Говорите, убийца склонился над жертвой? — заинтересовался Егор. — Тогда он наверняка должен был испачкаться всего крови, но на Дмитрии следов крови не заметно.

— Потому что это был не я! — воскликнул маг.

— А как вы объясните, что убийство совершено с помощью магии? Это вам любой маг подтвердит. И если, использовав утраченный артефакт, некто мог подделать вашу внешность, то смертельная магия в руках простого человека? Смешно. Нет, нелепо!

— А что, нет артефактов, которые могут не только внешность менять, но и разить смертельным заклятием? — Егор прищурился.

— Ну отчего же, имеются, конечно. Но как здесь правильно заметили, Крещенск маленький город, и, вдруг, по-вашему тут действует целая банда, да еще и вооружённая до зубов магическими вещами? Откуда бы такое снабжение?

— Оттуда же, откуда взялась лилия, цветок безумия. Некто постарался привезти в наш город запрещённые вещи, а может и Игнат Исаакович их припрятал, ничего нельзя исключать. Он ушел, но наследие его живет, — железные пальцы крепко сжали прут решетки.

— Допустим, что это возможно. Но человек должен знать о взаимной неприязни. Более того, находиться рядом, чтобы вот так использовать ситуацию, — Лебедева покачала головой. — Все это слишком сложно организовать.

— Да об их неприязни знает весь город, благодаря Собакину. Поэтому, если некто решил подставить Дмитрия, то лучшей цели и придумать сложно, — возмутился сыщик.

— Не знаю, Егор Поликарпович, не знаю, все это как-то надумано. Не поймите меня неправильно, но я обязана сообщить о происходящем в Петербургский департамент, — Лебедева отвела взгляд.

— Мой отчет о вашем нарушении все еще лежит в столе, — Митя голосом выделил слово вашем. — Так не могли бы вы пойти мне навстречу и отложить отправку бумаг хотя бы на пару дней?

— И что это вам даст? — вздохнула волшебница.

— Возможно, мы сумеем найти того, кто подставил Дмитрия. Или хотя бы выяснить причины. Ведь все мы понимаем, это лишь одна деталь мозаики, центром которой является уничтожение господина Демидова, — с жаром начал Егор. — Сначала нападение оборотня. Затем поиски этих артефактов, о которых знал некто вне Зеркального управления. Далее ядовитый цветок, едва не сведший с ума всех жителей Крещенска. И, наконец, это убийство литератора. К слову, я вполне уверен, что убийца нарочно задержался в переулке, чтобы его там увидели, и не просто увидели, а опознали, дабы развеять последние сомнения.

— Все это лишь ваши мысли, господин Иконин. У нас имеется запись с ока усопшего и его последнее дыхание. И там он вполне четко называет имя своего убийцы. Даже если я задержу доклад, известие в ближайшие дни дойдет наверх, и вот тогда несдобровать будет уже всем нам, как укрывателям, если не пособникам, опасного преступника, — отрезала Елена Александровна.

— Это же Митя, — Стешка подошла неслышно, глаза ее покраснели от слез, а лицо пошло пятнами, — вы же знаете его, он вам жизнь спас, так неужели не пойдете вы ему навстречу, не дадите шанс на оправдание? Я понимаю, что шанс тот столь мал и невероятен, что и говорить о нем смешно. Но он есть. Да я ночами спать не буду, сама в подземелья пойду, город переверну, но узнаю, что за гадина на дядь мага напраслину возводит.

— Степанида Максимовна, я вас одну в трущобы не пущу, — тихо молвил сыщик, — соберетесь, так вместе пойдем, всех людей своих подключу, но правду отыщем.

— А что, если правда в том, что это Дмитрий Тихонович убийца? — усомнилась волшебница. — Разве вы не заметили, какой он стал в последнее время? Злой, не сдержанный, кидается на людей, применяет силу к коллегам! Что если магия свела его с ума? Да, не смотрите на меня так, это случалось и раньше, не все выдерживают магическое напряжение, оттого и бегут прочь, уходят в изгои, лишь бы их не заставляли колдовать и сходить с ума. Не знали об этом? Так вот знайте!

— Это не он, — ведьма насупилась, — и если за три дня я.

— Мы, — подсказал Егор.

— Мы, — поправилась Стешка. — не найдем улик, оправдывающих Митю, что ж, отправляйте свои документы в столицу.

Лебедева глядела на Степаниду, потом на Егора, затем на Митю, ожидающего ее решения, словно она и есть судья, и, наконец, вздохнув, взглянула на потолок: