Юлия Гладкая – Месть зеркал (страница 10)

В таком состоянии Митя не мог оставить девушку. Бросившись к ней и рискуя попасть под чары, он резко обхватил её, обнял и крепко прижал к себе, не позволяя более крушить всё кругом и, возможно, наносить вред себе.

— Забудьте, забудьте обо всём, что я сказал, и прошу вас — успокойтесь! — потребовал бывший маг, не отпуская девушку и чувствуя её напряжение и гнев.

Клавдия попыталась было вырваться, но, поняв, что ничего не выйдет, неожиданно обмякла. Взглянула на Митю — и взор её был ясен:

— Да как же я могу об этом забыть, Дмитрий Тихонович, — тихо произнесла она, — если давешняя дама в фонтане — это я и есть?

Глава 6

— Простите, что вы сказали? — Митя глядел на волшебницу сверху вниз, всё так же прижимая её к себе. — Как это вообще возможно?

— Давайте вы отпустите меня, и я вам всё расскажу? — предложила Клавдия. — У вас очень крепкие объятия, знаете ли, и, хотя мне терять уже нечего, всё же это неэтично.

— Обещаете не буянить? — уточнил бывший маг, чуя, как печёт шею.

Волшебница кивнула, и он тут же отпустил её. Повисла неловкая пауза.

— Да кавардак вы устроили знатный, — Митя попытался перевести разговор на другую тему, хотя ему очень хотелось узнать подробности случившегося с Клавдией. — Может, помочь вам с уборкой?

— Пустое, — отмахнулась та, вновь опускаясь в кресло. — Уберу позже, у меня теперь времени уйма, на работе не ждут. Да и опять же, я нынче не просто маг, а пострадавшая, а значит, моё дело — ждать слушания, давать показания и думать, как смыть сие пятно позора.

— Рад бы дать вам добрый совет, но, покамест не зная подробностей, ничем не могу быть полезен, — заявил Митя, занимая кресло напротив. — Что же приключилось, Клавдия Александровна? А главное — как?

Волшебница замолчала. Некоторое время она с излишним любопытством разглядывала черепки чашки у своих ног, затем пнула один из них и наконец заговорила:

— Помните, вы давеча меня в театр звали, а я отказалась, поскольку иные планы имелись? — Митя кивнул. — Ну так вот, в эти планы входило свидание с неким господином А., с которым я познакомилась через объявление в газете. — Волшебница взглянула на бывшего мага, точно ожидая от него осуждения, но Митя и не думал осуждать. Сейчас он весь превратился в слух, стараясь не упустить мелочей, чтобы после составить картину целиком.

— И вы встретились? — всё же уточнил он, дабы пауза не казалась излишне долгой.

— Не спешите, Дмитрий Тихонович, — попросила Клавдия. — Для начала я пришла в назначенное место — в ренскую что на Полозова. Безусловно, место не особо романтичное — всё же не кофейня на берегу Невы и не ресторация, но я списала это на то, что мой друг по переписке, вероятно, стеснён в средствах и оттого не может позволить себе более дорогие места. Так вот, я пришла, заняла место за свободным столиком, а дальше… — Волшебница задумчиво посмотрела в окно.

Часики тикали, отсчитывая мгновения. Под подошвами хрустели осколки стекла. Пауза вновь затянулась.

— Что же дальше? — осторожно напомнил о себе Митя. — Ваш, скажем так, друг пришёл?

— Я не помню, — Клавдия посмотрела на него и виновато пожала плечами. — Я более ничего не помню! И это, пожалуй, самое ужасное из всего, что вчера случилось. Я не помню, появился он или нет, как выглядел, что произошло такого, после чего я совершила столь аморальное действие, как, скинув верхнее платье, полезла в ближайший фонтан, да ещё с песнями! Понимаете? Воспоминания будто стёрли, точно корова языком слизала — вжух, и нет их!

— Так откуда же вы знаете, что всё это случилось с вами? Вдруг наговоры, — предположил Митя.

— Ах, если бы! — Волшебница всплеснула руками. — Я очнулась в одном из кабинетов департамента. Как мне пояснили, сюда я была доставлена из полицейского участка — благо, дежурный маг увидел, что я из Зеркальщиков, и сразу же вызвал подмогу из департамента. А так бы моё пробуждение, если это можно так назвать, произошло в каталажке рядом с падшими женщинами и воровками. Впрочем, не могу осуждать их — если я и сама нынче не лучше!

— Прекратите на себя наговаривать, — потребовал Митя. — Эти, с позволения сказать, дамы сами выбрали свой путь, а вы — нет.

— Я сама пошла на это свидание, — напомнила Клавдия. — Значит, и выбор мой.

— И сами согласились поддаться чарам и всё прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили?

— Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведёт это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же — похожая картина: человек ничего не помнит и ведёт себя неадекватно. Всё это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге.

— Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история её отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после — песни, драка с представителями закона, и теперь возможная ссылка.

— Это ужасно, — Клавдия вздохнула. — Всё это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное — что как я ни стараюсь, я ничего не могу вспомнить!

— Вас осмотрели целители? Клара Захаровна?

— О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает.

Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла:

— Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так?

— Может, — согласилась Клавдия. — Но изменял ли он поведение потерпевших?

— Нет, — признался Митя. — Хотя, думаю, это возможно — просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию — выкачали почти до капли.

— Как у вас? — Клавдия прищурилась.

— Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна.

— Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня ещё и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям — ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеётся, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она ещё более ужасна, чем смех. Она убивает.

— Перестаньте, — попросил Митя. — Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом ещё когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от них ожидать, вот и жалеют. А что ещё?

— Вы, конечно, правы, но… в целом, я не знаю, как жить дальше.

— Зато я знаю, — тут же заявил Митя. — Приходите в себя, столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать.

— Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? — Клавдия скривилась. — Иннокентий Васильевич — опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс.

— Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? — наконец сообразил Митя. — Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен.

— У него много дел, — заступилась Клавдия.

— Пусть так, — согласился бывший маг. — И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать — иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.

— Вашими бы устами… — Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась.

— А вы в меня верьте — и всё получится, — пообещал Митя, решив не рассказывать волшебнице о сером господине и давешнем нападении. И без того бедняжке досталось — зачем ещё её пугать? Тогда уж она точно запретит ему соваться в это дело, а то и пожалуется этому Иннокентию. А Митя не желал, чтобы господин с залысинами вешал на него не только клейма, но и запреты.

Ещё немного поговорив о разном, они наконец расстались. Покинув квартиру Клавдии, Митя решил не искать извозчика, а прогуляться — дабы ток крови помог ходу мыслей.

Шагая по улицам к центру города, он на ходу размышлял, выискивая основные моменты, что связывали все происшествия.

Во-первых, скорее всего, выбирались люди случайные — хотя насчёт Клавдии он так сказать не мог. С другой стороны, едва ли через газету понятно, маг она или нет.

Во-вторых, всё начиналось в питейных заведениях — причём не в дорогих ресторациях, а в тех, что попроще. Возможно, там больше народа и меньше внимания.

Далее: с помощью магии или зелья негодяй затмевал разум своих жертв, и они делали нечто противоречащее их воле.

Для чего?

Возможно, неизвестный оттачивал новые чары, науз или нечто подобное. А возможно — готовился к какому-то более важному событию. Скажем, убийство городового — это уже не хулиганство на площади, и после него стоило бы ждать более серьёзного поступка. Но вместо этого под удар попадает Клавдия — и ей выпадает лишь, подобно пьяной, лезть в фонтан (правда, в Ниглеже, но тем не менее). А ведь могла бы и убить кого-то, или, скажем, ограбить…

Зачем это было сделано?

Чтобы понять, работает ли на магах. Значит, под ударом — любой из Зеркальщиков.

— Скверно, — вздохнул Митя, потирая плечо. — Очень скверно. А что, если это не один маг, а банда? И как с этим связан серый человек?

Он остановился и надолго задумался.

Может, стоило обратиться к Иннокентию Васильевичу? Пояснить свои мысли, поделиться догадками?

— Прогонит, — сам себе ответил Митя. — Велит не мешаться под ногами. И отчасти будет прав. Дело серьёзное, а я — частное лицо. Что ж, займусь этим сам.