Юлия Гетта – Мой плохой (страница 16)
– Найди себе другую девушку, а меня забудь, – жестоко добавила она. – Уходи. И не возвращайся.
Саша отшатнулся как от пощечины, ошалело глядя в любимое лицо. До него все еще не доходило, как такое возможно.
Настя оттолкнулась руками от стены и через мгновение скрылась в подъезде, громко хлопнув дверью.
А он остался стоять оглушенный. Дезориентированный. Словно его засосало в огромную мясорубку, и перемолотые останки выплюнуло где-то на другом краю вселенной. В совершенно незнакомом, и самом отвратительном из всевозможных мест.
Он долго не мог понять, что ему тут делать? Идти куда-то? Но зачем? И как идти? Кажется, для этого нужно переставлять ноги…
Развернувшись, парень спустился с крыльца, пошатываясь, словно пьяный. И побрел в неизвестном направлении.
Где-то в кармане были сигареты. Чертова отрава… Жаль, что она не могла убить его сразу.
Затяжка. Выдох. Густой дым вверх.
Какое же дерьмо эта жизнь.
Когда Сыч позвонил и сказал, что видел Настю с этим ублюдком, Саша не поверил. Решил, что он просто обознался. Перепутал с кем-то. Но все равно ночь не спал. Не мог себе места найти, пока не припёрся к её дому и своими глазами не увидел, как её привез черный крузак размером с небольшую квартиру.
Даже не узнал сначала её. Она так изменилась, будто с их последней встречи не месяц прошел, а целая жизнь. Яркая помада, каблуки, бесстыжее платье из тех, что хочется содрать.
Где его девочка в шортах и кедах? Что стало с ней?
Ноги куда-то брели и брели, сигарета была докурена, и подожжена новая. Мысли в голове роились, сбиваясь кучами, выворачивая наизнанку останки души.
С чего он взял, что ей не могло все это понравиться? Дорогие машины, вульгарные шмотки, модные рестораны... Этот моральный урод со смазливой мордой. Вылизанный как пид..р.
Может, не поверила она, что по его указке завалили человека? Может, он так ей на уши присел, что она реально поплыла и… влюбилась.
Очередная сигарета была скурена до фильтра и обожгла пальцы. Саша остервенело швырнул окурок на тротуар, и подкурил новую. От никотина уже тошнило, но это было ничто в сравнении с тем, что творилось у него в душе.
Дура. Подарки он ей дарит. С отцом дружит. Замуж она за него выходит.
Нах..й она ему не сдалась! Наиграется вдоволь, а потом подложит под какого-нибудь криминального авторитета за кусок пожирнее. За привилегии или просто за хорошую сумму. И папочка не поможет. А если брыкаться станет, так и вообще толпой отымеют. А после её изувеченное тело в лесочке каком-нибудь найдут. Сколько раз такое было…
Саша остановился у какого-то дерева и со всей дури саданул кулаком по толстому стволу, сходу ободрав кожу на костяшках пальцев до крови.
Конечно. Откуда ей знать, что такое возможно? Тепличная девочка. Жизни не видела. Понятия не имеет, насколько дерьмов этот мир бывает. Папаша – самый страшный человек для неё.
– Молодой человек, вам плохо?
Саша оторвал лоб от грубой древесной коры, и кое-как сконцентрировал взгляд на женщине, что стояла в нескольких шагах и настороженно разглядывала его.
– Все в порядке, – осипшим голосом ответил он ей. – Голова закружилась просто.
– Может, скорую вызвать?
– Нет, спасибо. Уже все прошло.
Собравшись с силами, парень оставил дерево в покое, и нетвердым шагом отправился дальше.
Самое паршивое было осознавать, что это он во всем виноват. Не притащи тогда Ефим к нему эту бл..дскую компанию, Настя никогда бы не попала в поле зрения Шумилова. Он стопудово еще в ту ночь начал яйца свои к ней подкатывать. Не зря от неё так несло тогда мужскими духами.
Влюбилась она. В кого?!
Дура, дура... Как её теперь вытащить из этого дерьма?
Солнце клонилось к закату. Сигареты давно закончились. И ноги уже отказывались куда-то идти. Неудивительно. Парень, наверное, обошел вдоль и поперек весь город, прежде чем наконец вернулся в свой район. Но в общагу заходить не хотелось. И даже во двор. Видеть никого не хотелось.
На ходу поменяв направление движения, Саша зашагал к автобусной остановке. Добрел до неё, рухнул без сил на скамейку, откинувшись на спинку и прикрыв глаза.
Тело гудело, в ушах звенело, внутри все выедало кислотой.
Уже почти совсем стемнело. Наверное, он просидит здесь всю ночь. И пох..й. Лишь бы не трогал никто.
Но как назло не прошло и пяти минут – у остановки затормозило такси. И оттуда вывалился бухой Сыч с банкой пива в руке. Саша мысленно выругался. Из всевозможных знакомых Серегу сейчас хотелось видеть меньше всего.
Но вряд ли тот куда свалит. Походу он и водителя раньше времени притормозил, потому что друга заметил.
– Здорова, – прохрипел парень, пожав руку Саше, и рухнув рядом на скамейку. – А ты че здесь зависаешь?
– Зае..ало всё.
Серега пьяно усмехнулся.
– Жизнь дерьмище, да, брат?
– С языка снял.
– Че с рукой?
Саша сжал пальцы в кулак, наслаждаясь болезненными ощущениями, и посмотрел на опухшие воспаленные ссадины под коркой свежезапекшейся крови.
– Психанул.
Сыч с минуту безучастно наблюдал, как Карим сжимает и разжимает кулак, и из едва затянувшихся ран начинает сочиться кровь.
– Мама как? – спросил после паузы он.
– Да все так же… – выдохнул Саша, прекратив, наконец, терзать больную руку.
– Улучшений нет?
– Нет.
Сыч задумчиво кивнул, приложил банку с пивом ко рту и сделал несколько больших глотков.
– Сколько можно бухать уже? – с раздражением посмотрел на друга Саша.
– Тебя еб..т что ли.
– С похорон не просыхаешь. Ты трезвым когда последний раз был?
– Вчера. Когда бывшую твою с этой мразью видел, – услужливо ответил парень.
Саша уперся локтями в расставленные колени и закрыл руками лицо.
– Говорил с ней? – раздался рядом отстраненный голос Сыча.
– Да.
– И?
Карим оторвал руки от лица и обреченно посмотрел на друга.
– Она реально с ним.
– П..здец! – выплюнул тот. – Ты ей не сказал, что он друга твоего завалил? Чтобы знала хоть, перед кем ноги раздвигает?
– Она знала, – глухо отозвался Саша. – Я еще месяц назад ей говорил. Не поверила, наверное.
Серега округлил глаза, а потом скривил лицо в презрительной гримасе.
– Не поверила она, бл..ть… – процедил он, доставая из кармана пачку сигарет и подкуривая. – Будешь?
– Да.
– Слушай, Карим, а тебя не бесит, что так всё, а? – со злостью спросил Сыч, протягивая другу пачку и зажигалку. – Ефима больше нет. Эта мразь еб..т твою телку и радуется жизни. А мы сидим тут сопли жуем?