Юлия Гетта – Бывший. Я больше не твоя (страница 7)

– Ольга Литвинова уволена за несоблюдение делового этикета, – сухо произносит он, закрывая лежащую перед ним на столе папку и беря её в руки. Показывая мне тем самым, что разговор окончен.

Но меня это не устраивает.

– Что за бред? – с презрением выплёвываю я.

– Бред – это то, происходит у вас в компании, – холодно смотрит на меня Богдан, не дрогнув ни одним мускулом. – Я ещё ни разу не сталкивался с настолько нездоровой обстановкой в коллективе. Даже удивительно, как вы умудряетесь добиваться настолько высоких показателей при таком раскладе.

Меня его слова задевают. Потому что каждое из них – в самую точку. Отношения в коллективе – слабое место «Алькора». Я миллион раз пыталась донести это Полянскому, но тот лишь отмахивался. Бывшего владельца компании всегда интересовали исключительно цифры в отчëтах. А решить эту проблему без его вмешательства не представлялось возможным.

Похоже, мой бывший муж действительно очень толковый руководитель, не зря о нём так говорят. И как только он умудрился сходу определить наше уязвимое место, находясь в компании всего ничего?

Но гордость не позволяет мне признать вслух, что Богдан чертовски прав.

Поэтому я спрашиваю о другом:

– В чём конкретно провинилась Оля?

– Почему тебя это волнует? – невозмутимо интересуется Богдан. Что приводит меня почти в бешенство.

– Потому что это мой человек. Я её нанимала на работу. Я её обучала. Можно сказать, вырастила. А ты здесь всего один день и почему‑то позволил себе взять и уволить без суда и следствия? Да, Оля бывает остра на язык, но лучше неё здесь никто не продаëт!

– Я правильно понял, что ты передумала увольняться? – спокойно уточняет Богдан, выслушав до конца мою пламенную речь. – Тогда сначала сходи в отдел кадров и забери у них своё заявление. Потом продолжим наш разговор.

Я поднимаюсь из‑за стола, сгорая от бессильной ярости.

– Я останусь здесь при условии, что Ольга тоже останется. И ты не будешь трогать мой отдел.

Богдан бросает свою папку обратно на стол и идёт ко мне. Приближается неотвратимо, как атомный ледокол «Арктика».

Теперь нас разделяют ничтожные сантиметры. Глаза в глаза. Я чувствую его запах. И бедное сердце начинает сходить с ума, заколачиваясь в груди.

– Я не буду трогать твой отдел до тех пор, пока они не нарушают нормы приличий, – металлическим тоном произносит Богдан. – Ольге, так уж и быть, дам шанс реабилитироваться. Пусть извинится перед сотрудницей, которую покрыла трёхэтажным матом у меня на глазах, и может оставаться. Но при повторном инциденте она вылетит отсюда, несмотря на все свои таланты.

– Без моего согласия ты не будешь никого увольнять, – настаиваю я с колотящимся уже в горле сердцем.

Богдан злится. Я слишком хорошо чувствую его, чтобы понять это, даже когда внешне Тихомиров остаётся абсолютно спокойным.

– Хорошо. Я не буду лезть в твой отдел, – в итоге всё‑таки соглашается он. – Но при условии, что ты сама наведëшь там порядок.

Мне хочется огрызнуться, бросить ему в лицо, что у меня и так там порядок. Но это было бы ложью. Поведение девочек в коллективе действительно оставляет желать лучшего. Хоть они и не виноваты. По‑другому порой просто невозможно добиться от производства соблюдения сроков и своевременной отгрузки заказов. Если бы мои девочки вели себя иначе, мы бы ни за что не продавали столько.

– В таком случае, ты должен навести порядок на производстве, – ставлю своё условие я.

– Договорились, – неожиданно легко соглашается Богдан и протягивает мне ладонь. Для рукопожатия.

Я медленно опускаю на неё взгляд, не осмеливаясь вложить свою руку. Столько месяцев прошло с тех пор, когда мы с бывшим мужем последний раз касались друг друга. И сейчас я боюсь этого. Больше чем огня боюсь.

Но и проигнорировать не могу. Мы же заключаем сделку.

Уговариваю себя мысленно, что это всего лишь деловой жест, не более.

Богдан терпеливо ждёт.

Я всё же вкладываю свою руку в его широкую ладонь, Богдан её тут же сжимает. Очень крепко, но лишь до той степени, чтобы не причинить мне боль. И слишком долго не отпускает. Смотрит пристально в глаза. Проникая в самую душу.

А у меня пульс зашкаливает. По коже бегут мурашки. Жжёт в солнечном сплетении. Боже…

Пытаюсь отнять руку, но Богдан не хочет её выпускать.

– Отпусти, – требую я севшим голосом.

И лишь тогда его хватка немного слабеет.

Я силой вытягиваю свою ладонь и пулей вылетаю из зала для конференций.

7. Наши дни

Врываюсь в свой отдел, как ураган, осматривая напряжённым взглядом девчонок, сосредоточенно трудящихся за своими рабочими местами.

– Доброе утро, – оторвав глаза от мониторов, нестройным хором здороваются они, озадаченно уставившись на меня.

– Где Ольга? – нервно спрашиваю я.

– Так её же… того. Почикали. Я же вам звонила вчера, – с укором произносит Стелла.

– Свяжись с ней, пусть выходит на работу, – распоряжаюсь я.

– То есть, она больше не уволена? – уточняет Стелла, недоуменно округляя глаза.

– Не уволена, – киваю я. – Более того, у меня для вас есть ещё хорошие новости. Новый владелец нашей компании пообещал мне навести порядок на производстве. Есть надежда, что вскоре проблемы с браком и постоянным срывом сроков останутся в прошлом. В общем, кажется, нас ждут лучшие времена. Единственная просьба, девочки. С этого дня мы общаемся со всеми уважительно. И Оле тоже передайте. Никаких повышенных тонов, нецензурной брани, оскорблений и прочего. Я понимаю, порой эмоции контролировать сложно, но постарайтесь, пожалуйста, ради общего дела. Договорились?

Все согласно кивают, а Светлана с надеждой спрашивает:

– Кира Владимировна, значит, вы остаётесь с нами? Не уходите?

И мне кажется, будто в её глазах промелькивает неподдельная радость.

– Да, я остаюсь, Света.

– Ура!

Девчонки начинают улыбаться, а Света подскакивает из‑за своего стола, подбегает ко мне и крепко обнимает за шею.

– Ну слава богу!

От их реакции меня вдруг отпускает. Невольно улыбаюсь тоже. Хочется вздохнуть полной грудью. Не всё так плохо.

– Ладно, девочки, давайте работать. Нас ждут великие дела. Катя, что там с СПК? Ты отправила им образцы?

– Их только вчера изготовили, – с кислым лицом разводит руками Катерина. – Надеюсь, сегодня отгрузят, если опять что‑нибудь не случится.

– Да ты что, столько времени делали образцы? – поражаюсь я. Заявку мы с Катей подавали ещё задолго до того, как я ушла в отпуск.

– Я практически каждый день им напоминала, клянусь, – жалуется Катя. – Но они как будто назло…

– Ладно, – вздыхаю я, – будем надеяться, что скоро всё изменится к лучшему. Если что, я буду у себя.

Ухожу к себе в кабинет, по дороге прихватив кофе в бумажном стакане. У нас в холле стоит большая корпоративная кофемашина.

Оказавшись одна, шумно выпускаю воздух из лёгких. Сажусь за компьютер, делаю большой глоток любимого напитка, обжигая горло. Откидываюсь на спинку своего кресла и закрываю глаза.

Неизбежно проваливаюсь в то мгновение, когда Богдан сжал мою руку сегодня в конференце. Тело покрывается мурашками.

Сумасшедшая. Как же я собираюсь работать бок о бок с Тихомировым?

Это невероятно сложно. Смотреть на него и понимать, что больше он никогда не будет моим. Вспоминать, как раньше мы принадлежали друг другу. Были настолько близки… Душа в душу.

Что же случилось, в какой момент всё пошло не так?

Телефон пиликает входящим сообщением, вырывая меня из болезненных мыслей. Машинально поднимаю гаджет со стола, бросаю взгляд на экран. И внезапно становится ещё больнее.

Пришло сообщение от моего врача репродуктолога.

«Кира, добрый день! Вы давно у меня не были, хотела узнать, как у вас дела?»

Кладу телефон обратно на стол, сжимая пальцами переносицу. Глаза щиплет от подступающих слёз. Но я держусь.

Мы с Богданом очень хотели ребёнка. Плод нашей любви. Маленького Тихомирова.