Юлия Гетта – Бывший. Я больше не твоя (страница 9)

Поставив коктейль на третий столик, я проводила Богдана на кухню и показала ему этажерку, предназначенную для грязной посуды. Тихомиров ловко водрузил туда поднос и с озорством посмотрел на меня.

– Что дальше, шеф?

Я всё ещё пребывала в лёгком шоке от происходящего и смотрела на своего помощника с недоверием.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, в который раз заправляя за уши выбившиеся из хвоста пряди волос.

– Что именно? – невинно поинтересовался Богдан.

– Зачем помогаешь мне?

Он пожал плечами:

– А почему нет?

– Просто странно. Зачем тебе это нужно?

– Ладно. Ты меня раскусила. Это всё холодный расчёт, – понизив голос и как бы невзначай приблизившись ко мне почти вплотную, заявил Богдан.

– Какой расчёт? – захлопала я ресницами, чувствуя, как разгоняется в груди сердце.

– Я задумал пригласить тебя в кино завтра, – заговорщицким тоном произнёс Богдан. – А после моей помощи тебе совесть не позволит отказаться.

9. Наши дни

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервную дрожь, и, толкнув дверь, вхожу кабинет бывшего мужа.

Он сидит в высоком кожаном кресле Полянского, опираясь локтями на стол, и сосредоточенно смотрит в монитор. Заметив меня, поднимает голову и выпрямляет спину, сцепив перед собой руки в замок.

– Проходи, Кира, присаживайся, – предлагает Богдан усталым голосом.

На мгновение мне кажется, будто я ловлю в его взгляде непроходимую печаль. Тоску. Боль. Чувствую её, как свою собственную. И вдруг возникает острое желание утешить бывшего мужа.

Хочется подойти со спины, как раньше, наклониться и обнять за сильную шею. Прижаться щекой к макушке, оставив на ней тёплый поцелуй. Пробраться пальцами под расстёгнутый на одну пуговицу воротничок рубашки и погладить широкую мужественную грудь. Ощутив шёлковое прикосновение покрывающей её густой поросли волос.

И чтобы Богдан, как раньше, обнял меня в ответ. Потянул на себя, усадил на колени. Поцеловал нежно, чувственно и сладко, как только он один умеет…

Но это всё невозможно.

Теперь подобное потеряно для нас навсегда.

И каждый раз, когда я осознаю это, сердце начинает кровоточить сильнее.

Бесшумно втягиваю носом воздух, прохожу вглубь кабинета и усаживаюсь в кресло напротив стола Богдана.

– Я тебя слушаю, – произношу я ровным голосом. Чтобы он ни в коем случае не заподозрил, какие мысли съедают меня изнутри в эту самую минуту.

Но кажется, Богдан всё равно это понимает.

С того самого дня, когда он рассказал мне о своём предательстве, я всё ждала. Ждала от него слов сожаления о содеянном. Мне хотелось услышать от бывшего мужа фразу вроде: «Кира, если бы можно было всё вернуть назад, я бы ни за что так не поступил».

Но кроме скупого «прости» он так больше ничего и не сказал. А мне этого было чертовски мало. Ничтожно мало по сравнению с той болью, что он мне причинил! Может, если бы Богдан хотя бы раз признался, что сожалеет о своей измене, я бы уже давно его простила. Но Тихомиров упорно молчал.

Я видела боль в его глазах. И знала, что он тоже страдает. Но одно мне никак не давало покоя. Что если он считает, будто я всё это заслужила? Вдруг убеждён, что это я сама во всём виновата?

Стоило мне лишь предположить такое, и моя обида на бывшего мужа приобретала просто чудовищные размеры. В такие моменты я думала, если он и правда так считает, то лучше мне этого не знать.

Да, я действительно не была идеальной женой. Но, черт возьми, такого отношения уж точно не заслужила!

– Я просмотрел отчёты по продажам за текущий год. – Потерев переносицу, Богдан продолжает смотреть на меня в упор. – Результаты впечатляющие. Твой отдел и лично ты действительно большие молодцы.

– Спасибо, – рассеянно отвечаю я. Никак не ожидала услышать от него сейчас похвалу.

– Я тобой горжусь, – негромко произносит Тихомиров.

Меня его слова пробирают до мурашек. В груди разливается тепло, но сразу после начинает больно щемить.

– Богдан, давай ближе к делу, – слегка поморщившись, прошу я. – Ты ведь не за этим меня сюда позвал?

– Да, я позвал тебя по другому вопросу. Мне принесли на утверждение план командировок на следующий месяц. И там написано, что ты первого числа собралась лететь в Казахстан.

– Да, это так, – сдержанно киваю я. – Там есть одна очень крупная кондитерская фабрика, за которой я давно охочусь. Наконец, удалось выбить встречу с их руководством.

– Кого‑нибудь из своих менеджеров с собой берёшь?

– Нет. Это заказчик категории «А» с очень большими объемами. С такими я работаю лично.

– Хорошо, тогда я полечу с тобой, – заявляет вдруг Богдан.

Я невольно округляю глаза, не понимая, как реагировать.

– Это что, шутка?

– Нет.

– Зачем тебе лететь со мной?

– Так совпало, у меня как раз в это время тоже там дела, – невозмутимо объясняет он. – Заодно съезжу с тобой на встречу.

– В этом нет необходимости, – возражаю я ледяным тоном.

– Необходимость есть, – отрезает Богдан, придавливая меня тяжёлым взглядом. – Мне нужно вливаться в бизнес‑процессы, изучать кухню компании изнутри. Ты что‑то имеешь против?

– Нет, – помедлив, отвечаю я.

Ну что я могу ему возразить?

Он босс. Генеральный директор и владелец бизнеса, чёрт побери…

– Вот и замечательно, – смягчает тон Богдан. – Сегодня Анна забронирует нам гостиницу и билеты на самолёт.

– А мы не можем остановиться в разных гостиницах? – не удерживаюсь я от колкости.

– Нет, – снова отрезает Богдан.

Ответить я не успеваю, потому что в дверь его кабинета кто‑то начинает стучать. И следом в помещение врывается Анна с тонкой кожаной папкой в руках.

Бывшую секретаршу Полянского просто не узнать. На лице её – ни намёка на привычное высокомерие и брезгливость. Наоборот. Сейчас оно выглядит приветливым и безмятежным. Пухлые губы изогнуты в милейшей улыбке. А осанка – балерина позавидует.

– Богдан Русланович, бумаги, которые вы просили, – произносит она певучим голосом, изящной походкой направляясь к его столу.

Чувствую, как что‑то очень тёмное и нехорошее поднимается у меня изнутри.

– Спасибо, – сдержанно благодарит Богдан, забирая папку из рук Анны.

– Могу я ещё чем‑нибудь помочь? – елейным голосом интересуется эта стерва.

Хочется встать и оттащить её за волосы от стола Тихомирова.

Мои эмоции настолько разрушительны и беспощадны, что от них даже становится страшно.

Господи, да эта вертихвостка пока ещё даже ничего плохого не сделала, а я уже с ума схожу…

– Нет, спасибо, Аня. Можешь идти, – разносится по кабинету спокойный голос Богдана.

А меня накрывает новой волной жгучей злости.

Вот как, значит. Она у него уже «Аня»!