Юлия Герина – Wild Cranberry (страница 67)
— Признайся, тебе просто эту фантазию выкинуть жалко, а хранить тяжело — много места занимает, да и мать может увидеть, вот ты и решил ее пристроить по случаю.
— Раскусил, — рассмеялся отец. — Расскажешь потом реакцию молодого человека, надеюсь, он не такой пуританин, как ты.
— Смешно.
Убрав телефон в карман, сел на диван напротив распластанной на полу девицы.
Отец сваял девушку из темного камня размером чуть меньше журнального столика. Основная изюминка скульптуры — поза. Девушка была полностью обнажена и полулежала, опираясь на локти и широко расставленные колени. Ее голова утопала в подушке и была повернута набок. Привстав на четвереньки и прогнувшись в пояснице, она совершенно недвусмысленно приглашала пристроиться к ней сзади.
Ну что ж. Встав, подошел к скульптуре с той самой стороны, и слова матери о том, что ее муж старый скульптуришка-развратник, приобрели новое звучание и уже не казались столь обидными или несправедливыми. Застыв, рассматривал отцовскую нимфу. Радовало то, что интимная зона девицы была проработана не столь тщательно, как, я знал, при желании мог бы это сделать отец, но и без того вид на сей шедевр сзади напрягал не слабо. С трудом оторвав взгляд от женского естества, отошел на пару шагов и встретился с девушкой глазами. Дьявол! В это трудно поверить, но с этого ракурса она смотрела прямо на меня. Кажется, еще секунда, и, вильнув задом, она в удивлении вскинет брови и спросит: «Ты чего застыл? Действуй!»
Для меня отец бесспорно был гением. В своих работах ему всегда удавалось передать динамику, реалистичность и красоту женщины. Уже не первый раз замечал, что скульптуры, выходящие из-под его руки, словно живые. Не удивлюсь, если по ночам, оживая, они устраивали шумные шабаши в его мастерской.
Вздохнув, отошел к окну и, достав из кармана телефон, написал отцу: «Как ее зовут?»
«Адель», — получил быстрый ответ и тут же забил имя в поисковик.
«Адель — благочестивая, благородная». Ну что ж, вполне в духе отца.
Я прекрасно понимал, что он ждет моей настоящей реакции на свою работу, поэтому написал:
«Она притягательна».
«Я знал, что ты оценишь!»
Прикрыв развратную Адель коробкой, отошёл к окну и подумал, что Кэт такой подарок точно не оценит. Поэтому решил минимизировать риски и подарить скульптуру Градову прямо здесь, в офисе. Тем более тащить ее с собой в «Каприз» будет крайне проблематично.
К шести вечера собрал у себя в кабинете исключительно мужиков. Дамам не стоило знать об этом подарке.
— В честь чего сбор? — с порога поинтересовался Коршунов.
— Градова начнем провожать.
— Так в «Капризе» же решили.
— Там продолжим.
В течение десяти минут мой кабинет наполнился коллегами Градова, с которыми он тесно сотрудничал на протяжении четырех лет. Последними вошли Степан и сам предатель.
— Итак, — начал я свою речь, встав перед коробкой. — Я собрал вас всех здесь, чтобы подарить наш прощальный подарок лучшему помощнику из всех, с кем мне приходилось когда-либо работать.
— Спасибо, — Градов с подозрением покосился на коробку позади меня, — но не стоило.
— Стоило, стоило. — Коршунов хлопнул его по плечу. — Никогда не нужно недооценивать себя мой мальчик!
— Дело не в этом. Просто, зная Влади…
— Ну не скромничай, — прервал его, не давая наговорить гадостей. — В нашей компании уже давно существует традиция, согласно которой мы не отпускаем лучших сотрудников без прощального подарка. И так как ты не просто лучший, а бесценный, подарок ты тоже получаешь бесценный. Я уверен, что он станет прекрасным напоминанием о годах, проведенных в стенах нашей компании. Уверен, ты оценишь его по достоинству.
Градов слегка побледнел. Смолин напрягся, заподозрив неладное, и, нахмурившись, смотрел на коробку.
— Эдуард Васильевич, — обратился я к Звереву, который стоял к подарку ближе всех, — помогите убрать коробку.
Через секунду мы сняли с Адель картон, и кабинет наполнился множеством звуков.
— Ого! — от Зверева.
— Вау! — от Круглова.
— Ох-х… — от Степана.
— Ветров! — от Смолина.
— Охренеть! — от Коршунова.
— Ну вы даете! — от Травкина.
Молчал лишь Градов и еще несколько молодых ребят, явно проглотивших языки. Спустя минуту все по цепочке начали обходить скульптуру, при этом каждый на пару секунд задерживался в ногах Адель.
— Узнаю руку мастера, — прокомментировал Олег.
— Ну что скажешь, Сергей? На мой взгляд, потрясающий подарок, — высказал свое мнение Коршунов.
Градов, который в этот момент находился как раз напротив естества Адель, тяжело вздохнул и ответил, вскинув на меня измученный взгляд:
— Польщен. Спасибо. Надеюсь, что это был единственный сюрприз?
— Размечтался! И кстати, Адель действительно единственная в своем роде. Я уверен, придя в себя, ты сможешь оценить её по достоинству.
— Обязательно, только сначала трусы на нее надену.
— Градов, тебе просто необходимо найти «мастера материализации чувственных идей», чтобы вдохнуть жизнь в эту каменную красавицу! — веселился Коршунов.
— Чего? — Травкин округлил глаза, а Градов фыркнул.
— Графа Калиостро, говорю, нам бы сюда для оживления сей бестелесной девы.
— Нам только оргии тут не хватало. — Смолин, не выдержав, расхохотался.
— Согласен с Олегом Павловичем. Но в любом случае, коллеги, друзья, спасибо за подарок. — Градов медленно провел ладонью по попе Адель. — Я оценил.
33
В восемь часов пятнадцать минут, накрутив себя до состояния острого психоза, я зашла в «Каприз». В глаза сразу бросился длинный стол с правой стороны большого зала, вокруг которого собрались мои коллеги, в том числе мерзавец Ветров.
Два часа назад, сидя на лавочке в сквере в попытке успокоить расшатанные нервы после разговора с Дашей, сдуру зашла в чат. Вот, спрашивается, чем я лучше нее? Он как назло был там, ещё раз напоминая любимкам, что сегодня в полночь заканчивается прием их порнографических фоторабот.
«Девушки, всем, кто ещё не успел порадовать меня своим фото и дотянул до сегодняшнего дня, решив сделать это в последний момент, напоминаю, что сегодня в полночь закончится прием ваших шедевров. Работы, выставленные позже, не будут принимать участие в конкурсе. Уверен, что каждая из вас достойна победы! Удачи!!!»
Пролистала восторженные ответы, пока не наткнулась на следующее сообщение от Ветрова:
«Публикую правила дальнейшего отбора. В связи с тем, что конкурсных работ очень много и мое субъективное мнение может обидеть кого-то из участниц, я принял решение провести открытое голосование, которое будет проходить в несколько этапов. О датах я сообщу дополнительно.
Во время первого и второго этапов голосует строго мужская часть нашего коллектива. Каждый сотрудник может отдать не более одного голоса за выбранное фото на каждом этапе.
После первого этапа в полуфинал выйдут десять работ, набравших наибольшее количество голосов.
После второго этапа из этих десяти в финал будут отобраны только пять.
Третий этап за мной. Из оставшихся пяти работ я выберу победительницу. Также будут отмечены поощрительными призами девушки, занявшие второе и третье место.
И четвертый, заключительный этап — общее голосование для всех сотрудников, по результатам которого будет разыгран приз зрительских симпатий.
Вот и все новости. Мое решение окончательное. Изменений в правилах проведения конкурса не будет. Удачи, любимки мои!»
Козел! Бабник! И скотина!
Засунула телефон в карман и еще полчаса просидела на лавочке с закрытыми глазами, медленно вдыхая теплый летний воздух, повторяя одну и ту же мантру: «Мне плевать, мне плевать, мне плевать…»
Не помогло. Совершенно не успокоившись, вернулась в пустой офис, где и просидела до восьми часов, тупо глядя в монитор и поглощая одну чашку кофе за другой.
Мысль плюнуть на прощальную вечеринку Градова посещала меня каждые пять минут, но усилием воли я отбрасывала ее. Не собиралась доставлять мерзавцу такое удовольствие! Стоило вспомнить его перекошенное лицо, когда Градов сообщил ему, что пригласил и меня. Ха! Наверняка собрался опять своих любимок снимать! Фиг тебе! Придется потерпеть!
Подошла к столу и поздоровалась со всеми присутствующими. Градов усадил меня между Кругловым и Зверевым. Спасибо, мало мне их на работе. Единственный плюс — Ветров сидел рядом с Градовым на противоположном конце стола.
Спустя пять минут Сергей сообщил, что все в сборе и можно начинать. Осмотрелась. Народу и правда собралось немало, около двадцати человек, среди которых многих я видела впервые.
В начале все шло хорошо, звучали торжественные речи и благодарности в адрес Градова. Особенно душещипательно прозвучала речь кадровика.