Юлия Герина – Война на поражение (страница 8)

— Зоя, тридцать, и это моё последнее слово, — проскрипела старая карга.

— Элеонора Лаврентьевна, давайте так. Сейчас десять, с условием, что я покупаю вам новую плитку, когда вы соберётесь делать ремонт.

Мы обе понимали, что на своём веку никакой ремонт она уже делать не будет. Как и в случае с кухней, нам обеим было ясно, что от пяти капель, которые прокатились по стенам, окрашенным масляной краской полувековой давности, ничего страшного не случилось, а плитке и так суждено отвалиться в ближайшее время. Но при таком раскладе мы обе шли на определённый компромисс.

— Ох и хитра ты, Зоя! Как уж на сковородке крутишься! Любка моя в гробу от твоей наглости уж тоже наверняка сто раз перевернулась.

— Двумя бумажками. Устроит? — поспешила я закрепить результат.

— Три бумажки и ни тысячей меньше!

— Элеонора Лаврентьевна, а может быть, это вы сами тайно пробираетесь в мою квартиру и ломаете технику, чтобы ежемесячно получать прибавку к пенсии?

Обрамлённые сеткой морщин глаза хитро сверкнули. И мысль о том, что в каждой шутке есть доля правды, на секунду испугала даже меня саму.

— Ой, Зоя. Глупая ты. Давай деньги, и я пойду. Спина отваливается с тобой тут стоять.

Дальнейшие препирательства были явно бессмысленны.

Вручив Элеоноре Лаврентьевне деньги, я выпроводила её из квартиры и, убедившись, что она хлопнула своей дверью этажом ниже, а не грохнулась где-нибудь по пути на лестнице, пошла на кухню запивать кофе все свои непрекращающиеся беды.

Если так пойдёт и дальше, думала я, откусывая сладкое овсяное печенье с шоколадной крошкой под кодовым названием «Зоин антистресс», мне не удастся накопить к лету на новый холодильник. А теперь и стиральная машина приказала долго жить… Кошмар.

Дубровин вернулся поздно вечером. Совершенно расстроенная и разбитая, я открыла ему дверь и тут же прошмыгнула к себе в комнату, бросив на ходу быстрое «явился не запылился».

Лёжа в кровати, я успокаивала расшатанные нервы тем, что основная цель аромоперформанса всё же была достигнута, и жуткий химический запах в квартире ещё долго будет забивать дубровинский парфюм. Хотя исчезнувший тонкий аромат ёлки, конечно, было жалко.

Глава 7

Стоя у старого бабушкиного трюмо в коридоре, я разглядывала своё отражение в зеркале, пытаясь понять, что же со мной не так. Миленькое личико, без прыщей, шрамов и прочих дефектов, отпугивающих представителей противоположного пола. Обычной формы глаза. Да, не на пол-лица, но и не бусинки. Нос, пожалуй, коротковат и вздёрнут, но не критично. Губы стандартной формы, есть, и этого достаточно, на мой взгляд. Волосы тёмные, слегка вьются. Аккуратное каре чуть ниже скул с небольшой чёлкой, доходящей до бровей.

Опустила взгляд ниже. Фигура. Тут, справедливости ради, плюсов не отыскать. Так как гены моей бабушки по отцовской линии, похоже, имели численное преимущество и в неравной борьбе задушили гены моего отца насмерть, ведь у того был дедовский рост — более ста девяноста сантиметров. В итоге максимум, которого мне удалось достичь в период активного роста, — лишь сто пятьдесят четыре сантиметра, ну или «метр с кепкой», по словам отца. При этом последний сантиметр добавился лет шесть назад. Как следствие маленького роста, всё остальное у меня тоже было маленькое. Небольшая грудь, хотя честнее сказать — плоская, но разве есть разница? Небольшие кисти с тонкими, почти прозрачными пальцами. Размер стопы как у ребёнка. Сзади положенной женщине ниже поясницы выпуклости тоже не наблюдалось. Разве что талия… Талия, пожалуй, была что надо. Уж точно не более эталонных шестидесяти сантиметров. Но когда параметры твоей фигуры — шестьдесят на шестьдесят на шестьдесят, разве это имеет значение?

Дёрнула головой, убрала волосы за уши и ещё раз всмотрелась в своё лицо. Может быть, я уродина? Да, фигура отстой, но неужели я настолько непривлекательна, чтобы он ходил мимо, не замечая меня? Кто я для него? Случайная знакомая? Вредная сокурсница друга? Надоевшая девчонка, с которой он вынужден провести в одной квартире две недели?

Позади меня хлопнула дверь, и я, не оборачиваясь, увидела в отражении вышедшего из ванной Дубровина. В одних боксерах. Замерев, прикипела взглядом к его практически голому телу. Мамочки мои… Как не грохнуться в обморок от этого уродства, ну или великолепия (не вижу разницы).

Илья приближался, а я никак не могла заставить себя оторвать от него взгляд. Скотина! Хоть бы треники на свои тощие конечности, ну или рельефные ноги, (опять без разницы) натянул.

Сверкая голым торсом, он приблизился ко мне и, не притормаживая, прошёл мимо, бросив на застывшую с открытым ртом меня насмешливый взгляд. На долю секунды наши глаза встретились в отражении, и я со всей очевидностью поняла, что он специально издевается надо мной, намеренно демонстрируя мне своё тощее великолепие!

Словно очнувшись от какого-то морока, я наконец-то сумела отвести взгляд от отражения Дубровина в зеркале. Но не придумала ничего лучше, как повернуть голову и посмотреть ему вслед. Чёрт! Обтянутая трусами тощая задница, ну или потрясно-упругая (Зоя, держись!), притянула мой взгляд словно магнитом. Твою мать! Закрой глаза, извращенка! Быстро! Но глаза мои, не слушаясь разума, смотрели на это шоу до самого конца, пока перед ними не захлопнулась дверь, из-за которой раздался хорошо различимый смешок этого мерзкого развратника.

Это что сейчас было? Месть за мой аромоперформанс? Он бросает мне вызов? Сволочь! И как же я могу ему ответить? Пробежаться в чём мать родила мимо него на утреннюю чистку зубов? Он что, рассчитывает, что мы будем совместно жить, изображая нудистов? Сейчас! Размечтался!

Раздался характерный скрип, и дверь комнаты снова открылась. На пороге появился местный нудист. Теперь к костюму Адама в трусах добавились тонкие трикотажные треники, висящие низко на бёдрах.

«Нет, он точно нарывается! — подумала я. — Нарывается на самые настоящие военные действия!» Потому что оставлять это скотство без ответа я не собиралась.

Поймала на себе его смеющийся взгляд и в очередной раз за последние десять минут убедилась в том, что мне объявили войну. Ну что ж, я в долгу не останусь! И учти, Дубровин, это будет война на поражение! Война, в которой от твоего ослепительного самодовольства останется только уверенность в своей никчёмности и мужском бессилии!

Увидела, что подлый захватчик по моему горящему и воинственному взгляду всё прекрасно понял. Улыбка всё ещё держалась на его губах, но в глазах уже появилась некоторая настороженность. Я же, игнорируя его нарочито расслабленную позу античного бога Аполлона, хоть и прикрытого вместо фигового листа штанами, ринулась в свой первый официальный бой.

— Сколько раз тебе говорить: надевай тапочки! Я мою полы не чаще одного раза в месяц.

— Серьёзно? — Взгляд Ильи переместился на свои босые ступни.

Он приподнял большие пальцы, а затем опустил их. Акробат чёртов.

— Серьёзно! Если ты испачкаешь своими грязными пятками бабушкин диван, я заставлю тебя заплатить за его чистку.

Что я несу, а? Откуда эта идиотская мысль про тапки? Лучше бы футболку заставила его надеть! Но цепляться к его голому торсу было нельзя, ведь это равносильно признанию действенности его обнажённой стратегии.

— Да я бы их с удовольствием надел, но у тебя просто нет тапок моего размера, — быстро нашёлся Дубровин с ответом. — Где ты хранишь мужские тапки, Зоюшка?

Чёрт! Снова этот сладко-насмешливый тон. Зоя, держи оборону! Не пускай противника на свою территорию! Думай! Нормально ли то, что у девушки в двадцать два года в доме нет мужских тапок? А почему нет? В моей картине мира это нормально. Но у Дубровина она явно была другой. Пришлось подыграть, чтобы не давать козырь в руки врага.

— Как это нет? Значит, плохо искал! Валялись где-то точно.

— Скажи где? Я готов обшарить всю квартиру, чтобы найти сию драгоценность.

— Сама поищу, не парься.

Пройдя мимо Дубровина в свою комнату, я в раздражении хлопнула дверью. Ну ничего, первый бой, возможно, проигран, но это только начало нашего сражения! Сколько битв ещё впереди! Я совершенно чётко осознала, что легко не будет, и шансы выгнать налётчика раньше оговоренных сроков крайне малы. Но не стоило унывать раньше времени. В бой!

Найти раздолбанные тапочки сорок пятого, нет, сорок шестого размера, чтобы его малюсенькие ножульки сорок третьего утонули в них, на «Авито», было не так-то и просто. Но через двадцать минут мне всё же посчастливилось наткнуться на потрёпанные кожаные пантолеты нужного размера. Правда, на другом конце города. Но чего не сделаешь ради победы? Оформив срочную доставку курьером, которая стоила в два раза дороже самих тапочек, я с чувством удовлетворения прошествовала на кухню завтракать.

Через час мой телефон звякнул, принимая сообщение от курьера.

«Буду через десять минут».

«Напишите, когда войдёте в подъезд. Звонок не работает».

«Ок».

Я откинулась на спинку стула, глупо улыбаясь. Ха, надеюсь, этот гад почувствует себя полным ничтожеством, утонув в тапочках моего бывшего бойфренда.

***

— Что за антиквариат ты мне притащила? — Дубровин брезгливо рассматривал брошенные перед ним поношенные пантолеты. — Где ты их откопала?

— В шкафу, где же ещё! Отличные тапки. Что тебя не устраивает?