Юлия Герина – Война на поражение (страница 2)

— Если бы такого не было, я бы сейчас не стоял перед тобой.

— Да что происходит, чёрт возьми?

Я окончательно закипела и, уперев руки в бока, шагнула вперёд, наступая на этого оккупанта, стараясь оттеснить его обратно к двери. И лишь задохнувшись от вонючего парфюма, ну или офигенского, сводящего меня с ума аромата (разве есть разница?), поняла свою ошибку.

— Одевайся и проваливай туда, откуда пришёл, и вещички свои не забудь! — всё же умудрилась отчеканить я твёрдым тоном.

— И не мечтай! Мне, между прочим, некуда идти по твоей милости.

— Нет, я сейчас сойду с ума! Ты можешь нормально сказать, зачем припёрся? — Я быстро сделала шаг назад, видя, что сдаваться он не собирался.

— Я уже сказал: жить с тобой.

— Со мной? — недоверчиво переспросила я, в нескрываемом удивлении приподняв одну бровь.

— Не цепляйся к словам. У тебя. Пошли на кухню, ты мне кофейку нальёшь, а я расскажу тебе всё по порядку.

Понимая, что выбора нет, я была вынуждена сдать позиции и отступить на кухню.

Глава 2

Пять минут спустя с грохотом поставила перед лжегостем чашку с кофе с такой силой, что напиток выплеснулся на стол. Не обратив на это внимания, подобрала полы халата и, подогнув одну ногу под себя, уселась напротив оккупанта.

— Ну? Внимательно.

Его взгляд оторвался от салфетки, которой он промакивал лужу вокруг чашки, и пробежался по мне, притормозив в районе груди буквально на пару секунд. Я почувствовала, как краска смущения залила щёки.

Чёрт, от злости я совершенно забыла, в каком виде встречаю этого захватчика. Резко стянула полы халата и потуже завязала пояс.

— На утро после вашей эпичной вечеринки с Лехой три дня назад мы с неожиданно заявившейся хозяйкой обнаружили заблёванный туалет, две сожжённые кастрюли на кухне, сломанный диван в Лёхиной комнате и разбитое зеркало у шкафа-купе. Увидев этот разгром, Ольга Георгиевна выставила нас на улицу, заявив, что это была последняя капля её терпения.

Я смотрела на Илью не моргая, пытаясь сопоставить его слова с картинками, оставшимися в моей голове после нашей с одногруппниками новогодней вечеринки в их с Лёшей съёмном жилье. И пока ни одного совпадения я не находила.

— Ты уверен, что мы с тобой об одной и той же вечеринке говорим?

Дубровин лишь приподнял бровь и покачал головой. Типа всё с тобой ясно, алкашка.

— Огня добавила соседка, которая утверждала, что странный вой из нашей квартиры продолжался полночи. Видимо, она же и стукнула хозяйке. Иначе на черта той было являться к нам в такую рань на следующее утро.

Прикрыв на секунду глаза, ещё раз попыталась сконцентрироваться и вспомнить подробности воскресного вечера.

Я училась на втором курсе, когда в наш универ из какого-то регионального вуза перевелся Лёша Сомов. Попав в мою группу, улыбчивый и общительный парень моментально нашёл со всеми общий язык, и довольно разношёрстный до этого коллективчик вдруг стал единой дружной командой.

Жил Лёша на съёмной квартире недалеко от универа. Отсутствие родителей и близость к альма-матер сыграли свою роль — его жилье стало нашей конспиративной квартирой. Все положенные праздники и особо важные события студенческой жизни, даже если и начинались вне стен Лёшиной двушки, то заканчивались уж точно всегда в ней.

Единственный недостаток жилья Сомова — вредный сосед, обитавший во второй комнате, вход в которую нам всем был заказан. Илья Дубровин был на три года старше нас. Он уже отучился в каком-то медицинском вузе и работал интерном в одной из крупных городских больниц. По всей видимости, нормальных денег он пока не зарабатывал или только делал вид, что нищенствует, и поэтому продолжал жить с Лёшей, хотя по большому счёту давно уже должен был найти себе отдельное жильё. На комнату в квартире Сомова претендентов было хоть отбавляй. Но Дубровин вцепился в неё насмерть и не собирался уступать никому из студентов данную жилплощадь. Мы все подозревали, что он это делал нам назло. А чем ещё объяснить эту тупую упёртость? Неугомонный Сомов, постоянные шумные вечеринки, вечные проблемы с возмущённой нашим поведением хозяйкой… Всё это не добавляло данному жилью привлекательности. При этом сам Илья никогда не присоединялся к нашим посиделкам и появлялся лишь в самом конце, ближе к утру, чтобы разогнать порядком захмелевших студентов. И хотя я редко на этих сборищах позволяла себе больше двух бокалов полусладкого вина, а иногда ограничивалась лишь одним глотком, стараясь присматривать за основными дебоширами, не позволяя им прожечь бычками хозяйский диван и залить пивом ковёр, мои отношения с соседом друга не сложились практически с самого начала.

На втором курсе я, как и многие другие девчонки в нашей группе, влюбилась в симпатичного, уверенного в себе соседа нашего одногруппника. Его появление вызывало бурю эмоций, а обаяние и харизма очаровывали с первого взгляда. Чего только стоили голубые глаза в окаймлении пушистых тёмных ресниц и красивой формы губы, которые сжимались в тонкую линию, когда он, возвращаясь домой, видел творящуюся в комнате соседа вакханалию. Спустя пять минут под его чётким руководством еле стоящие на ногах, порыкивающие в ответ студенты собирали коробки из-под пиццы, пустые пластиковые бутылки и стаканчики в огромный мусорный мешок, а девчонки, виляя задами перед Лёшкиным соседом, наводили порядок на кухне.

Надо сказать, что я терпеть не могу, когда мною командуют, тем более со снисходительной улыбкой принуждают исправлять то, к чему я сама не имела никакого отношения. И так как к вертлявым помощницам я ни разу не присоединилась, избегая любых указаний этого деспота, в наших отношениях с Ильёй наметилась некоторая напряжённость.

Ещё два года назад, чтобы раз и навсегда отбить у него желание командовать мной, я под видом уборки пару раз заглянула в святая святых — логово Ильи. В первый раз выбросила несколько, на мой взгляд, лишних бумажек с его стола, оказавшихся важными документами, а во второй раз выдернула из розетки пилот, в который были воткнуты не меньше восьми электрических вилок от расставленной на огромном столе компьютерной техники. Что уж там у него слетело, отлетело или перегорело, я не вникала, ведь его ор был практически нечленоразделен. Зато я почувствовала себя отомщённой, ведь, следя за порядком в его отсутствие, я не собиралась убираться ещё и по его указке! С тех пор меня не привлекали к уборке, а вход в святая святых мне был запрещён навсегда.

Настораживало то, что, если сегодняшние слова Ильи правда, значит, в прошедшее воскресенье я нарушила этот запрет.

— Во-первых, ты меня разводишь, — аккуратно начала я. — Лёхин диван уже пережил столько, что мне сложно представить обстоятельства, при которых он мог бы сломаться. Во-вторых, даже если всё сказанное тобою правда, нас было семеро, так почему ты пришёл именно ко мне?

— А к кому мне ещё идти? Из твоих чокнутых одногруппничков ты одна проживаешь в отдельной квартире. Все остальные либо в общаге, либо с родителями.

— То, что у них нет отдельного жилья, ещё не повод превращать мою квартиру в коммуналку.

— Ты нарушила главное правило и теперь не имеешь права голоса, ясно? Думаю, тебе пойдёт на пользу наше совместное проживание, и ты наконец-то поймёшь, что такое личные границы.

Мы сцепились злыми взглядами над столом, поддавшись навстречу друг другу.

— Я не разрешаю тебе здесь жить.

— А я не разрешал тебе валяться на моей кровати!

— Это бред!

Я не помню такого! Именно этот пункт в истории Ильи был самым загадочным и неправдоподобным. Вечеринка по случаю Нового года у нас проходила в кафе рядом с университетом, и уходила я оттуда к Лёшке на своих двоих и с вполне ясной головой. У Сомова дома мы пили принесённое кем-то домашнее вино, на первый взгляд совершенно некрепкое. Не спорю, я слегка не рассчитала силы и не помню, как оказалась дома, но при этом, проснувшись утром в своей кровати, я была полностью одета, не считая отсутствующих сапог и куртки. Никаких признаков посягательств на моё тело я не обнаружила и была уверена, что добралась домой на такси самостоятельно.

— Как я могла попасть в твою комнату, которая закрыта на ключ?

— Я бы и сам хотел это знать! Но факт остаётся фактом. Ты сладко спала в моей кровати, при этом не удосужилась даже снять тапки!

— Бред.

Дубровин откинулся на спинку стула и насмешливо уточнил:

— Хочешь доказательств?

— Конечно.

— Окей. Я предоставляю тебе доказательства, а ты разрешаешь мне у тебя остаться до конца новогодних праздников. Я же в свою очередь обещаю к этому моменту найти новое жильё. По рукам?

На секунду я замерла, не спеша ответить на рукопожатие. Уж больно он был уверен в себе.

— Я думаю, пары дней тебе на поиски будет вполне достаточно. И их ты спокойно можешь перекантоваться в общаге у Григорьева со Зверевым, наверняка реальных виновников разгрома. Я знаю точно, у них есть раскладушка.

— Мне совершенно всё равно, кто виноват, потому что общага — не вариант, у меня слишком много ценной техники, а постоянное нормальное жильё найти за три дня до Нового года нереально.

— А как же Лёха?

— Лёха укатил к предкам и решать эту проблему будет уже после праздников. Но, думаю, он рассчитывает, что я к тому времени уже найду нам что-нибудь подходящее.

— А где же твоя техника сейчас?