Юлия Герина – Война на поражение (страница 14)

— И не говори. Задубела, пока от машины к подъезду бежала. Занесло тебя в тьмутаракань. — Непристойного вида девица в белом пуховике потянулась губами к моему захватчику.

— Привет.

Это что, чёрт возьми, творится? Он притон решил из моей квартиры организовать?

— Кхм-кхм, — обозначила я своё присутствие милующейся парочке. — Илья, что происходит?

Девица отклонилась от Дубровина, и они синхронно повернули головы в мою сторону. Оккупант смотрел с бесившей меня смешинкой в глазах, у девицы же глаза округлились от удивления.

— Это кто? — выдали мы с ней одновременно.

— Познакомьтесь, Зоя, Ксения.

— И что она тут забыла? — Я решила не церемониться.

Возмущённое фырканье девицы и закатившиеся глаза Дубровина были мне первым ответом.

— Илюша, кто эта странная девушка? — Она демонстративно осмотрела меня с головы до ног.

Гостей я точно не ждала, и, возможно, старенькие серые лосины с вытянутыми коленками и не менее старая, бывшая когда-то ярко-розовой футболка оверсайз с изображением моего знака зодиака и надписью: «Лучшее окончание спора с Девой — притвориться мёртвым» — смотрелись слегка нелепо. Но зато точно в тему.

— Ксюш, не обращай внимания. Это хозяйка жилья, она не в духе сегодня. Давай я тебе помогу.

Я стояла и хлопала открытым ртом, а Дубровин тем временем помог гадюке раздеться. Под белым пуховиком у неё оказался такой же ослепительно белый халатик, правда, короткий, на мой взгляд, до неприличия.

— Дубровин! — уже взорвалась я, перейдя на визг.

— Зоя, можешь вести себя как-то по гостеприимнее, что ли? Ко мне моя скорая помощь приехала.

— Какая ещё скорая помощь? Ты офигел? Девиц лёгкого поведения ко мне в дом таскать надумал?

— Ты чуть не убила меня, Зоюшка. Мне просто необходима медицинская помощь. Тебе-то я своё здоровье доверить не могу, а Ксюша — высококвалифицированная хирургическая медсестра. Капельницу сейчас мне от обезвоживания поставит да пару укольчиков. Да, Ксюш?

— Само собой, малыш. Не переживайте, он в надёжных руках.

— Надеюсь, она тебе что-нибудь отрежет, ну или проткнёт насквозь! — пожелала я и, гордо вскинув голову, прошествовала на кухню, не удостоив высококвалифицированную медшалаву взглядом и не слушая возмущенное щебетание за спиной.

Прошло полчаса, как я сидела на кухне, притаившись и прислушиваясь к происходящему в комнате. Но ничего толком разобрать не могла. Какое-то звяканье, тихий шелест голосов и сдавленные смешки медпутаны. Чёрт! Что же там происходит? Как узнать-то?

Время тянулось как резиновое. Я сходила в туалет, умылась, влила в себя две чашки чая, которые мне совершенно не доставили удовольствия на таком-то нервяке.

И вот, когда я уже решилась пройти к себе в комнату, наплевав на картинки разврата, то и дело мелькавшие у меня в голове, парочка со смехом вывалилась в коридор.

— Спасибо, Ксюш! Сдох бы без тебя, наверное.

— Не преувеличивай! Рада, что ты остался доволен. Всегда готова помочь тебе справиться с любой проблемой. Я дежурю завтра, а потом два дня свободна. Звони, и я тут же приеду и полечу тебя, малыш.

— Обязательно сообщу, если мне понадобится помощь, — низким голосом пророкотал мерзкий любитель медсестричек, явно намекая, что помощь ему будет просто необходима.

Я вышла в коридор, облокотилась плечом о косяк и, скрестив руки на груди, наблюдала за их тёплым прощанием. Никто из них даже не обратил на меня внимания.

На сей раз Ксюша не стала стесняться, а, повиснув на шее Дубровина, прижалась к его губам своими губами-присосками.

— Пока, Илюш, — хрипловато проворковала она, наконец-то отлепившись.

— Пока, малышка. — Его рука, которую он, не будь дурак, пристроил на талию медшалавы во время их коротких, но жарких прощальных объятий, сползла чуть ниже, а затем всё же упала вдоль его субтильного, долговязого тела. (Молодец, Зоя! Ещё «худосочного» хорошо бы подошло!)

Подхватив небольшую голубую сумку с красным крестом, которую я не заметила раньше, высококвалифицированная медпутана наконец-то покинула мой дом.

Я же, не желая спускать это бесчинство на тормозах, тут же затеяла скандал.

— Дубровин, у тебя совесть есть? Когда ты пришёл ко мне жить, не помню, чтобы я разрешала тебе приводить сюда девиц низкой социальной ответственности.

— А я, когда заселялся, никак не предполагал, что проживание у тебя будет опасно для жизни. Сначала ты чуть не задушила меня, а затем вообще решила отравить! Ты в своём уме, цыплёночек?

— Да не травила я тебя, с чего ты взял? Я, между прочим, съела точно такой же салат.

— Такой, да не такой! Боюсь, в твоём не было одного секретного ингредиента, которым ты щедро полила мою порцию.

— Не сочиняй, Дубровин. У тебя паранойя.

— Да, а это что? — Он залез рукой в карман своих штанов, как обычно еле держащихся на бёдрах (быстро отведи глаза, Зоя!) и потряс вытащенным оттуда аптечным чеком.

— Зоюшка, что это по-твоему? Для чего тебе понадобился натрия пикосульфат?

Я в шоке застыла, быстро соображая, где он мог найти эту чёртову бумажку. В мусорке рылся? Вряд ли, тогда бы он и коробочку нашёл, а я точно помню, что тот пакет с мусором выбросила. Карманы куртки? Похоже…

— Ты шарил по моим карманам? — В шоке уставилась на него.

— Конечно, шарил! А как мне было понять, что ты со мной сделала и от чего мне капельницу ставить?

— Да при чём здесь я? Кто тебя вообще просил есть этот салат?

— А для кого ты его приготовила, такой красивый и напичканный натрия пикосульфатом?

— Для тараканов! Я с тараканами борюсь, сколько раз тебе можно это повторять?

Дубровин вдруг дёрнулся и за пару быстрых шагов оказался около меня. Я ничего не успела предпринять, лишь от неожиданности вытянула руки вдоль тела и вжалась в стену, так неудачно оказавшуюся у меня за спиной.

— Зоя, я предупреждаю тебя последний раз. Если ты ещё раз попробуешь навредить мне подобным образом или решишь нанести мне ещё какие-нибудь увечья, я отвечу тебе той же монетой, ясно?

Он возвышался надо мной, подавляя своей массой. Узенькие плечи, ну или широченные (разницы нет), заслонили мне и так тусклый свет потолочного светильника. При этом глаза его зло сверкали в полумраке, обещая мне какую-то страшную кару.

О боже!

«А может, согласиться?» — мелькнула идиотская мысль в голове. Вот сейчас поддаться вперёд, прижаться губами к бьющейся в сумасшедшем ритме жилке на его шее и согласиться на любые истязания?

Зоя! Дура! Очнись! Я даже слегка мотнула головой, заставляя себя прийти в себя. Он вот только что медподстилку истязал, нафиг ему ты сдалась? Забыла, что ты на войне? Не смей выбрасывать белый флаг!

Самобичевание помогло, и я перешла к контратакующим действиям.

— Знаешь что? Я тебя сюда жить не звала, понял! Не нравятся условия проживания — можешь съезжать. Ясно тебе? Нечего тут отсвечивать своим… своим… — в последний момент я умудрилась заменить слова «прекрасным телом» на гораздо более подходящее, — своими неприглядными телесами!

Не была уверена, что столь корявым выстрелом попала в цель, пока не встретилась с прищуренным взглядом захватчика.

— Ах, значит, неприглядными? Ну-ну… — Он странно хмыкнул, приподняв одну бровь. — Знаешь, Зоюшка, думаешь, один раз задушила, один раз отравила, и всё, избавилась? И не мечтай!

Мы застыли, буравя друг друга ненавистно-презрительными взглядами. Вдруг руки Ильи поднялись, и растопыренные пальцы уже по сложившейся дурной привычке упёрлись в стену с обеих сторон от моего лица. Я почувствовала, как ко мне медленно, но верно приближается приступ оккупантофобии.

— Заметь, это не я, а ты начала войну! Не я покусился на святое — здоровье своего гостя. Так что не обессудь, придётся и мне перейти к наступательной тактике. — Он поддался вперёд, слегка согнув руки в локтях, практически прилипнув к моему телу.

Окаменела в полном шоке. Я обнималась, и не раз. Особенно часто в одиннадцатом классе с Вовкой Козловым. Мы тогда вроде как дружили, и то только потому, что Вовка так же, как и я, был «метр с кепкой» и для этого дела ему больше никто не подходил. Но я точно и близко не чувствовала того, что чувствовала в тот момент, когда губы Дубровина прижались к моей шее. И вместо томного «о-о-о да-а-а», которое я всегда произносила на этом месте в своих мечтах, из меня вылетело какое-то странное «и-и-й-я».

Я задёргалась как безумная, уперев руки в дубровинскую грудь, и с неизвестно откуда появившейся в моём низкорослом тельце силищей отшвырнула его от себя.

Оккупант отлетел к противоположной стене коридора и, глядя на меня, тяжело дышащую, покрывшуюся испариной, с совершенно сумасшедшими глазами, заявил:

— Мне кажется, я нашёл самое верное оружие, цыплёночек. Так что лучше сдавайся сразу, и мы спокойно проживём бок о бок ещё восемь дней.

Какое оружие он имел в виду, оккупантофобию или его слюнявые поцелуи, я не стала уточнять, и лишь бросив: «Ну что ж, выживет сильнейший», понеслась в комнату приходить в себя.

Глава 11

Зимнее утро второго января встре

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».