Юлия Гендина – Я ж не только мать. Дарить любовь, не изменяя себе (страница 18)
Ты приходишь на детскую площадку и делаешь мучительный выбор: либо встать на детскую сторону и ковыряться с ребенком в песке, качаться с ним на качелях, бегать наперегонки и катать машинки, либо примкнуть к родительской тусовке. Игры на детской стороне чреваты последствиями. Я, например, уже на десятой минуте остро почувствовала некоторую искусственность происходящего, будто я на сцене. Самое неприятное было осознавать, что образ такой веселой матери, которая озорно катает машинки, совершенно не соответствует действительности. Я же не такая совсем. Но почему-то я прихожу в парк на этот небольшой квадрат земли и немедленно начинаю вести себя неестественно. Ну то есть понятно, почему я так поступаю: потому что родительское сообщество требует от меня такого поведения. Я же хорошая мать, а значит, должна весело скакать с ребенком на горку и обратно, попутно пересыпая песок в ведерко.
А вот эти социальные игры в песочнице? Вы же тоже в них участвовали, признайтесь? Приплетаюсь я на площадку, сажусь аккуратно на краешек песочницы, пока Мишка начинает раскладывать свои богатства в виде кучки лопаток, ведерок и формочек. И тут слышу над ухом елейный такой голос: «Кусенька, а давай спросим у мальчика, можно ли взять его лопатку? Потому что просто так, без спроса, лопатку брать нельзя. Вот и мама этого мальчика ему не разрешает брать чужую лопатку». Во-первых, меня сразу ставят в безвыходное положение: мне приходится войти в эту игру, хотя я не собиралась. Во-вторых, кто сказал, что я не разрешаю Мишке брать чужие лопатки? И в-третьих, хочу я того или нет, мне придется и Мишку вовлечь в это странное общение, сказав ему (тоже странным голосом): «Мишка, ты же одолжишь лопатку?» И сама на себя злюсь: что это за обучение ребенка манерам не по своей воле? Если бы я хотела объяснить ребенку, как делиться с окружающими чем бы то ни было не в ущерб себе, то точно не стала бы это делать при всех на детской площадке.
В общем, стало быстро понятно, что игра на детской стороне опасна для моей психики. И я перешла к взрослым. Но тут, сюрприз-сюрприз, не легче. Я и так-то не суперобщительный человек, а здесь, в родительской тусовке, от тебя ждут всех деталей вашей жизни с ребенком: «А с горшка вы уже слезли?» (кто это «мы»?), «На кого из детских психологов подписаны?» (я или ребенок?), «Читаете уже по слогам?», «Как спасаетесь от гаджетов?» (да для меня это спасение вообще-то). Меня постоянно проверяли, соответствую ли я статусу «хорошей заботливой матери». Я-то думала, что я отличная мать – Мишка улыбался мне, значит, все хорошо. А тут с каждым нашим с ним походом на площадку выяснялось, что и «котлетки из кабачка» я не жарю, и о новейших исследованиях в детской психологии я не в курсе. И тут я осознала кое-что важное для себя: я не хочу так глубоко погружаться в детскую тему. Это не моя профессия, это требует от меня усилий, которые никому не нужны, а главное – Мишка, кажется, обойдется без «котлеток из кабачка».
Был и другой вариант – потусить с похожими на меня родителями, которые хотя бы на прогулке хотят немного отвлечься от бутылочек, колобков и лисичек и обсудить что-то трезвое, взрослое, обыденное. Но тут меня ждала другая засада: жалобы на совсем не вовлеченных в семью мужей, на скуку и однообразие жизни, на свекровь, которая вечно недовольна, на ребенка, который так и не может толком читать, а скоро детский сад (не школа, да, а детский сад). Получилось, что и здесь мне нечего особенно сказать, да и не хотелось погружать чужих людей в свои личные проблемы. Такой сеанс психоанализа мне бы точно на пользу не пошел.
Решила я эту проблему частично – я стала выбирать для прогулок маленькие площадки и время, когда там не так много людей. Чтобы и поиграть Мишке было с кем, и мне не особенно оказываться в родительской толпе. А вот родители мои, когда приезжали к внукам, обожали возиться с ними на площадке – особенно дедушка. Ему было и весело, и задорно, и естественно. Так может, все дело в возрасте? Когда ты молод и детство было относительно недалеко, как-то неловко вдруг к нему стремительно возвращаться, будто откатываться назад. А уже в почтенном возрасте будто хочется откатиться, вспомнить себя маленьким и со всей искренностью побежать с внуками на горку? Не знаю, поглядим, как у меня будут складываться отношения с внуками.
А пока жизнь продолжалась, и уже выросшие из песочницы дети все равно время от времени погружали меня в детские тусовки. Вот возьмем такой прекрасный день в году, как день рождения ребенка. До каких лет мы считаем эту дату детским праздником, а? Есть на этот счет какие-то правила? Важно ли годовалому малышу осознавать, что к
Я все время напоминала себе о том, что все, что я делаю, ребенок запомнит и будет потом вспоминать – с приятным ощущением на душе или не очень. Но все ли дети запоминают? Мой любимый пример в этом смысле – наша поездка в Иорданию на новогодние праздники, когда детям было шесть лет и три года. Мы там и интересную еду ели, и шатались по ночной Петре, и ходили по красной пустыне, и гоняли с чаи с бедуинами. И вот все эти годы я, вспоминая об этом путешествии, спрашиваю Гришу, например: «А помнишь, как тебя папа носил на шее, когда мы в Петру ездили?» Какая там Петра, Гриша вообще ничего из той поездки не помнит. Ничего. А знаете, что Мишка помнит? Что он упал с верблюда. Все. Так что никаких иллюзий у меня теперь нет.
Так вот с детскими праздниками мы поступили, по традиции, эгоистично: детские дни рождения были отличным поводом для того, чтобы встретиться семейным, а часто и шире – дружеским кругом, вкусно поесть и приятно провести время. Логика та же: дети – часть нашей жизни, мы интегрируем их к себе, а не они нас к себе. Я правда считаю, что у маленького ребенка до подросткового возраста нет настоящих друзей, с которыми бы ему хотелось отметить свой день рождения. Не посидеть вместе и не поесть вкусной еды – это можно сделать в любой день в году, а именно отметить день рождения.
Хотя я помню себя лет в десять – я очень хотела позвать одноклассниц к себе домой на день рождения. Я бы не сказала, что мы были близкими подружками и мне очень хотелось бы с ними поиграть именно у меня дома по такому праздничному поводу. На самом деле мне хотелось подарков, потому что гости на дне рождения – это же ходячие подарки. То есть я помню этот свой очень прагматичный подход к празднику. Уже в более осознанном возрасте подарки от подруг и друзей отошли на второй план: гораздо интереснее было вместе собраться, без взрослых, без присмотра, выпить и обсудить все, что не получается в рутинном режиме, устроить себе настоящий взрослый праздник – вот это я понимаю, настоящий день рождения. Но я начала так праздновать лет с шестнадцати.
Подчеркну главную мысль: день рождения – очень личный праздник, поэтому он должен проходить без взрослых, без присмотра. А до тех пор, пока это невозможно в силу возраста и родительских страхов, – пусть будет семейным праздником, поводом для встречи и вкусной трапезы с подарками.
Ну хорошо, внутри семьи вопрос с днями рождения был решен, но что делать с чужими праздниками, на которые зовут детей? Все эти лепки из теста, хороводы, стрелялки и квесты? Вот привожу я ребенка в условленное место, он весело или не очень бежит к детям, там его уже ждут капитан Джек-Воробей со своими морскими друзьями, а как выглядит моя жизнь на ближайшие два часа? Я, как и на детской площадке, оказываюсь в компании незнакомых мне взрослых людей, и все это время мы будем тщетно искать интересные темы для разговора, пока не придем к мысли, что проще всего поговорить про школу, оценки и родительские чаты. Сразу вспоминаются эти неловкие разговоры жен, когда их мужья выходят из-за стола покурить. В общем, как вы уже поняли, я чаще всего была «той мамой, которая привозит и потом забирает ребенка». Может, я просто нелюдимый человек? Да нет, не сказала бы. Но кажется, детям было абсолютно все равно – сижу ли я там с другими родителями в уголке за столиком с пластиковым стаканчиком или нет.
Нужно ли мне было себя ломать и встраиваться в это детско-взрослое сообщество, научившись разговаривать с незнакомыми мне людьми на любые темы, а также участвовать в ролевых играх на детской площадке? Думаю, что дети бы удивились такому моему поведению, потому что привыкли меня видеть другой, настоящей. Стану ли я плохой матерью, если не буду сидеть с ребенком около песочницы? Может именно это и выгнало меня в итоге на работу? Обсудим с вами подробнее в главе «Про личный пример».
«В девять вечера город засыпает и просыпается мафия»
– Ну что, где мы встречаемся в субботу?
– Давай в центре где-нибудь, чтобы всем было удобно добираться.
– О’кей, а все будут, получается, кроме Машки?
– Почему, Машка сказала, что тоже приедет, как же без нее.
– Она же родила только две недели назад? С кем она младенца оставит?
– Зачем оставлять, с ним и приедет.
Это мы с Калининой обсуждали грядущую встречу с бывшими коллегами – мы долго собирались, переписывались и вот, наконец, согласовывали детали. Машка с младенцем действительно приехала – он мирно сопел у нее на груди все время, пока мы ели, пили и громко вспоминали былые времена (о чем еще разговаривать бывшим коллегам).