Юлия Фирсанова – Тиэль: изгнанная и невыносимая (страница 46)

Переливчато зазвонил колокольчик, выполненный в виде длинной цветочной гирлянды. Из-за живой стены всевозможных благоухающих и пестрящих самыми яркими расцветками букетов выпорхнула продавщица в скромной светло-голубой униформе, успокаивающей взор, раздраженный буйством оттенков. Кокетливая косыночка и белый фартучек с кармашками дополняли костюм.

Лучезарное сияние живенько сползло с милого личика, стоило девушке узреть форму стражника, но тут же улыбка появилась на месте официального оскала, едва продавщица узнала Тиэль.

– Милости богов, лейдин Тиэль. Лейдас стражник.

– Милости богов, Вилими, я хотела бы видеть дядюшку Нифса.

– Минуточку, – попросила девушка и привычно исчезла между цветов, не задев ни единого так, словно была призраком, или же, что более вероятно, ловкость ее являлась следствием долгих тренировок, мотивируемых вычетами за порчу живого товара.

Бедный оборотень, у которого от пребывания в лавке почти сразу начало свербеть в носу и заслезились глаза, мученически вздохнул. И тут же пожалел о сотворенной глупости, громогласно расчихавшись.

Зато мощная реакция стражника не осталась незамеченной владельцем. Все та же девушка, появившись перед посетителями буквально через полминуты, проводила их в кабинет дядюшки. Там цветов не было вовсе, если не брать во внимание один не цветущий и, самое главное, не пахнущий почти ничем темно-зеленый плющ, оплетающий всю стену за креслом Нифса.

– Милости богов, Тиэль, девочка моя дорогая. – Дядюшка, тощий и гибкий, как все наги, переливаясь золотой в силу почтенного возраста чешуей, выполз навстречу гостям, привычно перехватил в воздухе ладошку эльфийки и запечатлел на ней некое подобие поцелуя. По сути, коснулся губами воздуха над кожей гостьи, показательно закряхтев: – Знаю, знаю, что обычай ты наш странным считаешь. Как ты мне в первый раз сказала – лишь хищник облизывает добычу или мать детеныша?

– Тогда я не ведала об истоках этого ритуала, – повинно склонила голову эльфийка, а Миграв так и вовсе заинтересованно вскинулся.

– Некогда поцелуем руки приветствовали гости хозяйку норы, чем являли ей свое полное доверие. Чешуя нагинь смазана в зоне запястья особым секретом, чьи свойства колеблются по воле женщины от обычной смазки до сильнейшего яда.

На физиономии оборотня после откровений эльфийки отразилось сильнейшее облегчение с примесью хмурого недовольства. Кажется, стражу приходилось по работе общаться с нагами женского пола и даже следовать старому ритуальному «облизыванию» без смертельно-катастрофических последствий для организма.

– Что, лейдас, какая-нибудь юркая змейка из наших тебя несварением желудка наградила? – угадал наблюдательный дядюшка.

– Это было давно, – закрыл тему Миграв.

– Тогда поведайте старику, чем обязан я удовольствию видеть вас? – посерьезнев, осведомился наг.

– Я услышала от лейдаса Миграва о болезни Кифсы. Потому зашла уточнить, не нужна ли помощь. Помимо того, у лейдаса стража осталась пара вопросов к твоей племяннице, – проинформировала лавочника Тиэль.

– Ай, лейдин, не стоит тревожиться, Кифса-негодница всего лишь вазу разбила, щеку поранила да порезала ладони глубоко, когда осколки собрать пыталась. О чем только думала, глупая? И мне теперь не помощница, такие раны быстро не врачуются, нужен срок новой коже нарасти, а мясцу – воедино сплавиться. Знал бы, что она с ночи так устала, сам бы веником из лавки выгнал! А теперь сидит дома, слезы горючие льет, а мать ее на меня шипит не хуже Прародительницы Змей, дескать, загубил ее крошку, непосильной работой сгнобил, красу испортил! А что с той работы ее крошка в ушках сережки с изумрудами носит да шелка надевает, о том и не заикается! Ох, что-то меня, старого, разобрало, прости, Тиэль, не хотел жаловаться. Сами слова, как из худого мешка черви, посыпались. – Дядюшка всплеснул руками.

– Ничего, дядюшка, я все же схожу к твоей племяшке, у меня мазь есть отличная. Она раны лечит отменно, а лейдас Миграв несколько вопросов девушке задаст, если не возражаешь.

– Я уж все рассказал. Ну да спрашивайте, чего пожелаете, коль она голос себе еще от рыданий не сорвала. Всего-то порезы! Не думал, что так переживать будет. Не терпите вы, девушки, боли и урона своей красе ни малейшего. Хотя, если твои мази столь же чудодейственны для нагов, как смеси лекарственные для растений, то будет толк, – почти успокоился и дал разрешение на беседу с младшим членом семьи ее глава.

Оборотень и эльфийка покинули кабинет Нифса. Через лавку Миграв и вовсе промчался едва ли не бегом, задержав дыхание. В носу по-прежнему невыносимо свербело от цветочной пыльцы. Все-таки чувствительное обоняние не всегда оказывалось полезным!

– У тебя в самом деле мазь такая есть? – уточнил Миграв уже на улице.

– Есть, хорошее средство получилось, я его впрок недавно наготовила. Ингредиенты простейшие, я лишь несколько изменила очередность добавления златоцвета и вместо корня хириза взяла его ягоды, а… – начала пояснять Тиэль, оседлавшая любимого конька.

– Я понял, понял, действует, а самому мне все равно такого не приготовить, – торопливо заверил спутницу оборотень под смешок травницы, приостановившей ненужную лекцию.

Тем более что путь, едва начавшись, уже кончился. Попасть в обиталище сестры дядюшки Нифса было проще простого. Наг занимал апартаменты над собственной лавкой, а сестру поселил в доме напротив, и, чтобы взойти на крыльцо двухэтажного дома вдовой лейдин Шихсы, достаточно было обогнуть лавку справа.

Колокольчик – очень похожий на тот, который звенел в «Цветочном королевстве», возвестил хозяевам о приходе настойчивых гостей. Звонил Миграв не стесняясь, несколько раз, чтобы уж открыли наверняка. И не важно, сердита лейдин Шихса или нет, бьется в истерике или уже успокоилась юная Кифса.

Привратника в доме не держали, отперла дверь сама хозяйка. Нахмурилась было при виде мрачноватой физиономии оборотня, но узнала Тиэль и сменила гнев на милость, просияла, как Алор – дневное светило.

– Прости, если не вовремя, Нифс сказал – Кифса щеку и руки порезала. У меня мазь подходящая есть. Я бы дочь твою полечила, а лейдас Миграв пару вопросов бы задал, – попросила эльфийка раньше, чем стражник начал требовать официального допроса пострадавшей девицы.

– Проходите, только не знаю, сможете ли из нее хоть полслова выжать. Как с порезанными руками и лицом замотанным пришла, так все ревет без остановки. Я уж в нее и настойку вилирисы едва ль не силком вливала, без толку, воет и воет, ничего есть не хочет. Еще с час-другой послушаю и сама из дому побегу, – устало качнула головой Шихса, отползая от двери.

Ступеней в помещении, разумеется, не было, но подниматься по пологому склону, застеленному серо-зеленой ковровой дорожкой-чешуей, оказалось удобно. Для теряющих равновесие на ровном месте сбоку от «лестницы» имелись обычные перила.

Дверь в комнату Кифсы была закрыта не до конца. Мать, поймав вопросительный взгляд оборотня, пояснила:

– Сама-то она с руками забинтованными ничего сделать не может, а я прикрывать хорошенько не стала, чтоб спутников-теней Илтовых ненароком не накликать. Голова у девки дурная, не знаю уж, что на ум прийти может.

– Разумно, – одобрил меры предосторожности стражник.

Постучав по дверному полотну, Шихса позвала:

– Кифса, девочка, к тебе лейдин Тиэль с лекарством!

– Ни-нич-чего-о-о не на-а-адо-о-о, – взвыли изнутри, но вопль был проигнорирован, и трое вошли в комнату, где на широкой кровати ничком лежала пострадавшая девица с опухшим от слез лицом. Что оно именно такое, гости убедились, когда мать приподняла и развернула дочь к визитерам. Милые зеленые глазки Кифсы стали щелочками, вздернутый носик распух в картофелину, волосы растрепались. Повязка, прикрывающая порез на щеке, сбилась. Девица хмуро уставилась в пространство, отказываясь общаться с незваными гостями и матерью.

– Повязки снимайте, – попросила Тиэль Шихсу.

С помощью Миграва девицу, снова переставшую реагировать на внешние раздражители, освободили от повязок, по просьбе Тиэль промыли длинные и глубокие порезы водой, освобождая их от остатков средства, ранее использованного для лечения. Раны выглядели не сказать чтобы скверно, но и радоваться было нечему. Воспаления или грязи не было, но глубокие и длинные порезы затягиваться не спешили.

Эльфийка достала из кармашка плаща баночку, которую с недавних пор предпочитала таскать с собой на случай экстренной помощи для сбора статистического материала о качестве заживления ран разной свежести. Тонким слоем Тиэль аккуратно нанесла мазь на ладони и длинный порез через всю щеку внешне безучастной девушки. Через несколько секунд ладошки покрылись корочкой, и их снова закрыли повязками. На щеку накладывать повязку не стали.

– Чешется, – растерянно, частично выныривая из безразличного состояния, сообщила Кифса в ответ на вопрос матери о самочувствии.

– Так и должно быть. К вечеру можно будет снять, шрамов не останется, – пообещала Тиэль.

– Какая полезная мазь, – вполголоса прокомментировал Миграв, пока мамаша шумно хлопотала над дочерью. Та пока не до конца еще верила в свое исцеление, но из состояния безграничной скорби о безвозвратно утраченной девичьей красе мало-помалу выбиралась. – Нам бы такую в стражницкую лечебню.