Юлия Фирсанова – Тиэль: изгнанная и невыносимая (страница 43)

– Не понял, – честно признался дух.

– Целительница не только тел. Душ, путей, жизни, предназначений, семей, земель… Подобных мне называли когда-то Дланями Семи. О таких, как я, не говорят громко. Или такие, как я, долго не живут. Мы не спасаем всех без разбора по зову души, мы просто так живем, что исцеление в любой форме становится частью бытия, где бы мы ни были.

– Никогда не слышал о таком. Должно быть, воистину великая тайна, – принял, понял и проникся сказанным Адрис. – И ты идешь этим путем целителя и в изгнании, а могла бы командовать даже вашим длинноволосым придурком-владыкой.

– Могла бы. Но такой путь был неверен, – согласилась Тиэль. – Ни для него, ни для меня, ни для всего Дивнолесья. Я делаю то, что должно, но нравится мне это отнюдь не всегда. Я же живая…

– Уже говорил и еще повторю: странная ты. Но знаешь, клянусь Семью Богами, я ужасно рад этому. Будь ты смирной и правильной эльфийкой, я так и сдыхал бы от скуки и злобы в особняке, забываясь и забывая себя. Уже почти забыл, кем я был, что принадлежал к Темной Пятерне – личным боевикам его величества для особых поручений, какие особые задания короны выполнял, в какие дыры ради острых ощущений и долга совался. Все забыл. Даже простейших ритуалов поиска и определения жизни для пацанят пропавших не припомнил тогда. Ты заставила меня вспомнить… Илтов Предел! Да ты же меня вылечила своим даром, так?! – резко осенило разоткровенничавшегося Адриса.

– Да, – просто ответила та, под чьим приглядом почти обезумевший дух, некогда являвшийся одним из самых таинственных и значимых людей Кавилана, вновь обрел разум.

Тиэль не зря учили как наследницу древнего рода. Она, эльфийка, знала историю соседнего государства. Знала, почему посольства из Дивнолесья всегда прибывают не ко двору, а в ближайший крупный город – Примт. Таким было давнее условие в мирном договоре – попытка соблюсти лицо. Также слышала она, пусть лишь краем острого уха, и о Темной Пятерне, преданно служившей королю Кавилана подобно спутникам-теням Илта, исполнявшей втайне самые сложные и щекотливые поручения. Да, непростым человеком был Адрис, потому, наверное, и нашел в себе силы удержаться на краю, жить даже в нежизни, смог не утратить жажды новых впечатлений. А это, на взгляд эльфийки, было одним из самых главных, если не главным условием жизни, а не существования. Вернуть в полной мере разум такому созданию было правильно!

– Тогда почему ты не могла подлечить свой хилый мэллорн и саму себя? – ворвался в размышления Тиэль о тайнах прошлого требовательный вопрос призрака.

Он явно злился от одной мысли, что подруга исцеляла все и всех, кроме себя, руководствуясь каким-то странным вывертом безумной эльфийской души.

– Такие, как я, не могут врачевать собственные дух и тело.

– А мэллорн? – продолжил допрос с пристрастием Адрис.

– Связь эльфа и взращенного им дерева слишком сложна, но в некотором смысле мэллорн тоже часть меня, как особняк, напитанный призрачными эманациями, ныне есть некая часть тебя.

– Чего? – недопонял философских умозаключений призрак.

– За эти десятилетия дом так пропитался твоими эманациями, что стал своего рода отражением твоей сути, со временем обретшей некую индивидуальность. В моменты покоя особняк был почти неотличим от обычного здания, а в период активности переливы ауры напоминали бледную тень твоей, Адрис, ауры. Из-за этой связи ты и ощущаешь так четко все происходящее в стенах жилища и вблизи его.

– Хм… – задумался Проклятый Граф, анализируя свои ощущения и поневоле соглашаясь с подругой.

– Словом, друг мой, я не могла применить свой дар к древу, как ни хотела, из-за ограничений на самолечение, – закончила Тиэль.

– Жаль! Хотя, наверное, иначе бы вас, Дланей, точно всех под корень извели бы от зависти. Зато в Примте ты удачней, чем в Дивнолесье, устроилась! Не только согласно сути деяния совершаешь, но еще и деньги за это берешь. Хотя если бы не брала, народ бы и не ценил полученного и с пустяковыми просьбами такой толпой пер, никакого удержу бы не ведал, – брякнул Адрис и, спохватившись, встрепенулся, как делал всегда, когда речь заходила о деньгах: – Между прочим, Шкурник так каялся, так каялся, даже о местах тайных, где богатства схоронил, все с охотой поведал. Ты своей оранжерее теперь хоть золотой, хоть серебряный дождь устроить сможешь по выбору!

– Дождь из металлов пользы растениям не принесет, – качнула головкой Тиэль. – Да и не мои и не твои эти сокровища. Информацию нужно передать стражам. Пусть тот оборотень, Миграв, сын Бъертира, передаст деньги в семьи выживших ребятишек и тем, кто потерял своих детей. Себе он ни монеты все равно не возьмет. Рассказывай, где искать, я запишу.

Тиэль потянулась за писчими принадлежностями, лежащими под рукой в большинстве комнат, где ей приходилось часто бывать. Взяла палочку и лист листовертки из стопки. На листьях этого растения издавна писали все эльфы. Острая палочка легко процарапывала верхний слой. Он, высыхая, не скручивался, если только его не хотел свернуть в трубочку сам хозяин. И из скатанного положения лист легко возвращался в прежнюю ровную форму.

– Диктуй, – скомандовала эльфийка.

– Ты со мной точно что-то сотворила! Легкие деньги меж пальцев утекают, а я даже не злюсь, – пробурчал призрак и приготовился надиктовывать коротенький список.

Не успел дух и рта раскрыть, как его сдернул из кухни зов особняка. Вернулся он буквально через несколько секунд с новостью:

– Там к тебе женишок недоделанный.

– Диндалион? – изумленно вскинула брови эльфийка.

– Нет, это я о нашем бароне, который о дивной Злитаэль еще вчера мечтал, – фыркнул призрак.

Тиэль едва слышно вздохнула и пошла встречать гостя. С непоседливого Кинтера сталось бы, осмелев после первого визита, пройти в незапертую дверь Проклятого особняка и угодить в какую-нибудь очаровательную ловушку, созданную извращенным творческим тандемом Теноби и Адриса. Нет, есть паренька сразу паучиха бы не стала, наверное. Все-таки знакомый, да и она точно сытая, но лучше подстраховаться.

– Милости богов, лейдин Тиэль! Тебе помощник не нужен? Мне понравилось! – сдернув с головы берет, выпалил одним махом Кинтер и нервно пригладил опять вставший торчком на темечке вихор.

– Самим едва на еду хватает, – сварливо объявил Адрис, не желавший делить общество подруги с какими-то сопляками, за которыми еще мамочка бегает сопли подтирать.

– А если я буду платить, как за обучение? – заискивающе, разом утратив примерно треть бодрости, почти взмолился Кинтер. Кажется, парень был готов сбежать куда угодно и на каких угодно условиях, лишь бы подальше от родственников.

– Заходи, обсудим! – мигом сменил гнев на милость меркантильный призрак, правда, тут же спохватился и, кивнув в сторону Тиэль, уточнил у подруги: – Ты ведь не против?

– Не против, – обреченно согласилась та и отступила от двери, давая дорогу гостю. – Но если вслед за тобой в дверь начнут стучать те два стража, желающие приплачивать мне за мою же охрану, выгоню всех.

Барон закашлялся, замотал головой и пылко, с рвением тем большим, чем слабее была вера в здравомыслие орко-вампирской парочки, пообещал:

– Не придут! Я Нартару уже говорил, что не надо тебя охранять, Злитаэль не осмелится вредить. Сегодня же попрошу Шихандиру и Витальдиру срочное дело подобрать! Вот хоть пусть завтра маменьку в имение лейдаса Римсина сопровождать отправляются.

Милостиво усмехнувшись, Тиэль дозволила Кинтеру остаться. В конце концов, юный барон не самый плохой вариант бесплатного подручного. По городу вместо нее пройтись сможет за теми же травами. Паренек он не шумный и сметливый, с призраком общий язык быстро найдет, компания Адрису, опять же, не помешает. Скучновато бедному духу в стенах особняка. Займут друг друга, а Тиэль оранжереей займется. Рано или поздно человек сообразит, что ему нечему учиться у эльфийки, или, чем Фрикл не шутит, в самом деле чему-нибудь научится.

Меркантильные замыслы Тиэль оправдались сполна. Заполучив в свои загребущие призрачные лапы пару почти добровольных помощников, каждому из которых оказались интересны его буйные фантазии, Адрис развернулся по полной программе, обновляя старинные ловушки и ставя новые там и так, где хотел когда-то. Если раньше у какого-нибудь ловкача оставался призрачный шанс пробраться в особняк и выйти оттуда пусть и потрепанным, но живым и даже с добычей, при условии, конечно, что дом сыт будет, то через три дня Тиэль не поставила бы и медяшки на такой вариант.

Словом, все были счастливы! Адрис, Теноби и Кинтер – благодаря совместному изобретению очередной западни, эльфийка – потому что возилась с растениями.

Маленькая обитательница катакомб, обеспеченная дополнительным питанием, за считаные дни совершила гигантский скачок в развитии. Если бы Тиэль не воспринимала мир во всей его причудливой полноте, то наверняка осталась бы заикой или вовсе потеряла голос, вдобавок сменив золотистый оттенок волос на дивно-пепельный. Потому как однажды поутру, подняв веки, узрела новую Теноби. Та возжелала похвастаться своими достижениями, для чего терпеливо дожидалась момента пробуждения подруги во всей новой красе. Напротив кровати на мощных волосатых лапах с жуткого вида когтищами возвышалась огромная туша с лиловыми фонарями глаз. Пушистая темная шерстка красотки обрела кинжальную остроту и жесткость, а благодаря темно-серым переливам паучиха искусно пряталась в тенях.