Юлия Фирсанова – Тиэль: изгнанная и невыносимая (страница 41)

– Тиэль, твоя паучиха тут не пробегала?

– Нет, она ужинает, – отозвалась эльфийка, краем глаза следя за гостьей.

Та, надо отдать должное самоконтролю, не завизжала, как Злитаэль, не предприняла попыток сбежать на улицу и даже не упала в обморок. Только слегка побледнела и задрожала.

– Оботри туфли о коврик, лейдин, особняк не любит грязи, – проронила Тиэль и, повернувшись спиной к незваной гостье, пошла по коридору к приемной зале. Уточнять, что именно предпримет убежище Проклятого Графа, карая неряху, эльфийка не стала. В большинстве случаев недомолвки обладали большей действенностью, нежели самые зловещие угрозы.

Не желая оставаться одна в доме, где ходящие сквозь стены и говорящие призраки не страшная сказка, а жуткая реальность, баронесса быстро обтерла туфельки. Она невольно вздрагивала от хлюпающих звуков, издаваемых мхом, и неясного шелеста, неумолчно раздающегося где-то рядом. Невдомек было лейдин, что это трудились над уборкой пыли шарики-пылеглоты. Закончив с чисткой обуви, лейдин Сольмерин едва ли не бегом ринулась догонять живую хозяйку особняка. Живую ли? Ступала та и двигалась совершенно неслышно. Лишь тень, отбрасываемая гибкой фигуркой, свидетельствовала о реальности эльфийки.

Главного Адрис с Тиэль своим маленьким представлением добились. Баронесса четко уяснила: она находится на чужой территории, где не стоит даже пробовать приказывать или требовать.

– Милости богов, лейдин Тиэль, – опустившись на краешек кресла и тайком бросая опасливые взгляды по сторонам, начала беседу баронесса. – Меня привела сюда тревога за сына.

Никаких напитков и кушаний эльфийка как обычно не предложила, предпочитая не смешивать еду и дела. Да и вряд ли гостья отважилась бы сейчас взять что-то в рот, если только вино, а спаивать баронессу Тиэль не планировала.

Сама она вино пила нечасто, это граф при жизни был большим охотником до крепленых напитков. Если «крашеную водичку» покойной супруги он позволил вылакать наследничкам в три горла, то до своих бочек и винотеки не допустил никого. Так и стояли батареи в подвале, покрываясь пылью, возможно, обращаясь в уксус или, напротив, приобретая дивные оттенки вкуса. Увы, дегустировать их хозяин не мог.

Больше всего эльфийка хотела поскорее узнать, зачем пришла мать Кинтера, выпроводить ее и отправиться спать. Причем не в кровать, а под крону мэллорна, у его корней. Почему-то именно такая постель сегодня казалась ей самой правильной. За свою безопасность она не волновалась. Теперь-то Тиэль была уверена – даже если вдруг юное древо решит подрасти еще немного и примется взламывать потолок, крышу, стены и пол, силы его ветвей и магии хватит, чтобы оградить юную травницу от ушиба случайным камнем.

– Лейдин Тиэль, я и весь род Фрогианов признательны тебе за помощь в разоблачении обманщицы, одурманившей разум моего сына лживыми словами, намеками и красотой. Но, как мне кажется, твои услуги уже оплачены? – начала речь баронесса, придав последнему высказыванию форму вопроса.

– Именно, – подтвердила эльфийка, пока не понимая, куда клонит Сольмерин. Если та собралась просить о еще одном листе из кроны мэллорна ради наказания Злитаэль, эльфийка была готова отказать. Играть в правосудие, отнимая кусок хлеба у стражей, ей не очень понравилось. Слишком много времени и хлопот требовала такая процедура, хотя с Брисмисом получилось забавно. Куда больше по душе Тиэль была тишина особняка и уют оранжереи.

– Кинтер – увлекающийся юноша, потому, дабы не возникло обид, я считаю своим долгом предупредить: такой мезальянс, как ваш союз, невозможен, – нашла в себе мужество озвучить основное требование гостья.

Громов, молний, битья посуды или возмущенных криков в ответ не последовало. Только изумленно присвистнул призрак, ожидавший чего угодно, но не такого поворота беседы.

– Согласна, мой род, уходящий корнями к древним владыкам Дивнолесья, никогда не примет в качестве супруга для эльфийской девы человека, будь он даже самых высоких кровей, – спокойно подтвердила Тиэль. Полуприкрыв глаза, с видом безразлично-спокойным она изучала гостью. – Я весьма признательна за предупреждение, что ты принесла, проявив заботу о незнакомке, лейдин. Но мне было бы любопытно услышать о той почве, на которой расцвел цветок твоих выводов. Неужели юный барон решил теперь влюбляться в каждую встречную деву, лицом схожую с эльфом?

– Н-нет, – поспешно возразила Сольмерин, уже сообразившая, что поторопилась с выводами и теперь имевшая весьма сконфуженный вид.

Шла к какой-то пронырливой бродяжке или ловкой магичке, туманящей разум юным глупцам, а оказалась на ковре у… почти владычицы Дивнолесья в роли девчушки на посылках. И ведь обижаться нечего. Сама прибыла, сама начала разговор, сама нахамила. Теперь приходилось выкручиваться. В словах эльфийки относительно древности ее рода баронесса не сомневалась. Что Тиэль именно эльфийка, в отличие от лживой бродяжки Злиты, чувствовалось сразу. Всем известно – эльфы никогда не лгут, пусть и о многом порой недоговаривают. Но все, касающееся корней, то есть происхождения, для них священно. Вот и пришлось баронессе почти оправдываться, рассыпая жемчуг лести:

– Кинтер был так поражен твоими талантами! Вне всякого сомнения, я неверно поняла слова сына о его стремлении сблизиться с тобой, лейдин.

– Обжегшись о пламя, дуют и на пепел, – мирно отметила эльфийка и попросила: – Граф, не проводишь нашу гостью?

– Почему бы и нет, – снисходительно согласился Адрис. – Заплутает еще, куда-нибудь не туда по дороге заглянет, и тогда уж точно придется в подвале хоронить. А там уже места нет.

Столь жизнеутверждающий посыл оказался поистине волшебным. Лейдин вылетела из особняка со скоростью, сделавшей честь любому посыльному-бегуну.

– Если б ее не ждал экипаж, помчалась бы так, – посмеиваясь, констатировал довольный призрак, настолько давно схоронивший своих старших родственников, что даже лица их начали стираться из памяти. – М-да, с такой мамочкой нашему приятелю никакой жены не нужно, заботой и любовью сама задушит.

– Его любят, а в остальном… повзрослеет – поймет. Или не поймет, но это уже не наша печаль, – проронила эльфийка.

– Хм, а мне казалось, паренек тебе понравился, – удивился дух.

– Забавный, но выбирать и решать за него я не буду. У вас, людей, и без того короткая жизнь, так хоть постарайтесь прожить ее сами, без чужих наставлений, – ответила Тиэль и украдкой зевнула в ладошку.

Как-то слишком быстро за круговертью забот об оранжерее день превратился в поздний вечер.

– Вообще-то я уже не человек, – сварливо напомнил компаньонке Адрис.

– От потери плотской оболочки при сохранении памяти и души человеком ты быть не перестал, – повела плечами эльфийка.

Она имела твердую точку зрения на вопрос, основанную не на бездоказательных личных убеждениях, а на возможности созерцания и обоняния мира во всей его, порой очень неприглядной красе.

– Хм, – задумался призрак над словами подруги, а потому уже у дверей оранжереи вспомнил о другом. По его мнению, странный вопрос был способен отвлечь нахмурившуюся эльфийку от воспоминаний об особенностях дара, портящих жизнь: – Эй, Тиэль, а ты на драконе хотела бы полетать?

– Полетать на драконе можно лишь в качестве содержимого его желудка, Адрис, – усмехнулась Тиэль. – И то получится, что не на ящере, а в ящере. Скорость любого из драконов и высота полета таковы, что ни один разумный не перенесет развлечение такого рода. Да и удержаться на ранящей и разрезающей все и всех, кроме самих драконов, чешуе – задачка, не решаемая даже магически, потому что ящеры к магии по большей части невосприимчивы.

– А я мальчишкой был, легенды слышал о всадниках, – тоном человека, у которого рухнула и разбилась вдребезги мечта, обиженно буркнул дух, пока эльфийка почти танцевала по оранжерее от одного цветочка до кустика, от кустика к мэллорну, расплетая косы и готовясь прилечь у корней дерева.

– Ты перепутал или стал жертвой лживых утверждений. Те легенды не о драконах, а о вивернах. На них действительно когда-то летали эльфы. Но это оказалось невыгодно. Проще и дешевле для перемещения построить портал, а письмо отправить с вестником.

– Ну не знаю. Полет, высота, свобода… – все еще продолжал упрямиться призрак, цепляясь за детскую иллюзию романтики.

– Виверны слишком прожорливы и глупы. Расходы на их дрессировку и кормежку не компенсировались пользой, потому теперь, насколько помню, этих ящериц выращивают лишь кое-где на мясо, как свиней, – пояснила Тиэль, когда-то силами старших родственников получившая такое разностороннее образование и столь глубинное знание эльфийской истории, что и рада была бы позабыть хоть часть, да невозможно.

– Вот всегда ты так, Тиэль! Как что скажешь, точно в помои макнешь, а еще эльфийка! – констатировал Адрис.

– У меня невыносимый характер, – совершенно спокойно согласилась травница и добавила шпильку: – Потому мы с тобой под одной крышей и ужились.

Адрису только и оставалось, что расхохотаться, запрокидывая голову и признавая правоту соседки. Смех оборвался на середине – дух наконец-то толком рассмотрел растительного питомца по всей красе. Для большей точности даже отлетел подальше и еще раз осмотрел, а потом аккуратно уточнил: