Юлия Фирсанова – Ключи ушедшего бога (страница 23)

Лошади шумно дышали, бока у бедных тварей так и ходили. Хлопья пены вроде не висели, но утомились кобылки изрядно. Их, наверное, распрячь надо и поводить, чтобы остыли после гонки, а то еще падут или нахлебаются ледяной водицы и болеть будут. Кажется, читала, что им такого нельзя.

Кряхтя, как столетние старцы, начали ворочаться на травке Дабл-Кей. Перекатившись на бок, Керт выплюнул вместе с клоком растительности, каким-то чудом оказавшимся во рту, фразу:

— Тьфу, ну старик, сволочь, дал совет!

— Если бы той же дорогой не возвращаться, я бы не поленился его кнутом протянуть! — выплюнул свою порцию угрозы и шмат сена Кирт.

— Вы ж просили короткую дорогу, а насколько она проходима и переносима — не заикнулись, — резонно заметила я. — Дед же сказал — дорога для безумцев.

— Я ж ему монету кинул, — еще раз сплюнул с вязкой зеленой слюной травинки Кирт и таки поднялся, чтобы побрести к пережившим испуг лошадям.

— А он дедушка Западло, — находчиво предположила я, тоже выбираясь из кареты и разминая ноги.

— О-о-о, — простонал Керт, полоща рот водой из фляги, — лучше десять раз псом, чем один конем! Эти твари вообще думать по-человечески не приучены…

— После них голова — как после десятка дядькиных именин, кобылу мне в жены! — поддакнул Кирт, отбирая у брата флягу, чтобы к ней присосаться.

Заинтересовавшись рассказом, я подошла ближе к упряжке и едва успела отскочить. Ближайшая кобыла чуть не съездила мне копытом по бедру. Ну их, скотин, у нас тут два телохранителя-метаморфа объявились, они с копытными теперь на «ты». Вот пускай выясняют, кто есть кто, и заботятся, братья по разуму!

Почему-то меня лошади явственно побаивались, оттого и бесились. Это меня-то, такую мелкую и ни одним копытом не вооруженную?! Хотя… порой у нас в сказках встречались оговорки, будто животные могут смерть видеть. Может, в этом причина? Лошади каким-то образом чуют, что я тесное знакомство с лысым типом при портфеле водила, оттого и шарахаются и копытами стучат в качестве самозащиты? Пусть их, не очень-то и хотелось. Ногами ходить буду или в карете ездить, а не в седле попу отбивать.

Мое дело в отряде маленькое: приглядеть, чтобы черных пятнышек ни на ком не проступало. Сейчас, кстати, меток смерти не просматривалось. Их не было и тогда, когда карета съезжала на дорогу в космонавты. Почему туда? А как иначе обозвать эти мучения для вестибулярного аппарата? Понимаю, что никто нас в космос запускать не собирался и все страдания вышли исключительно добровольно-идиотскими, потому как срезать путь мы решили через одну из мертвых зон, тех самых, оставленных Ольрэном то ли нечаянно, то ли как напоминание и назидание потомкам. Зон, прозванных Пустошами, из-за которых местность и получила свое не особо поэтичное название.

До моих компаньонов финт моего восприятия тоже дошел в ближайшие полчаса. Кирт попытался было высказать претензии насчет непрозвучавших предупреждений. Дескать, чего не предостерегла? На что я огрызнулась: мучения смертельными не являлись, поэтому никаких знаков я не видела и предупредить никого не могла. Я ж детектор смерти, а не недомоганий. И вообще, страдала заодно со всеми и даже больше, потому как они здоровенные мужики, а я девушка хрупкая. Больше, чем мне, разве что Фиилору досталось. Он по жизни играет роль козлика отпущения. Вечно все шишки на себя собирает. То ли до сих пор к существованию вне стен дворца приспособиться не может, то ли сам в таких вышних эмпиреях витает, что его все невзгоды (кроме жмущих женских туфелек) не касаются. Беды стараются-стараются, из шкуры вон лезут, донимают принца, а он встряхнется, умоется и дальше идет, сочиняет, мечтает, прожектерствует…

А лирты щитовики пусть варежки захлопнут! Клиент жив, претензии не принимаются! Кляня все и всех, а дурацкие шутки Ушедшего в особенности, телохранители заставили себя вплотную заняться лошадьми. Меня после нежданной атаки копытом присоединиться к почетному обществу животноводов не позвали.

Фиилор, наскоро отмытый жрецом в ручье, отлеживался, а я Шерифу с костром стала помогать. Мы запалили огонек и согрели водички. Крепкий чай хорошо давление поднимает. Тут хоть обычного чая и не водилось, но сбор из трав, напоминавший по вкусу зеленый чай, имелся. Пришлось давиться им, чтобы поскорее оклематься, ладно хоть кусок пастилы выдали. Медку охота!

Позаботившись о лошадках, Кирт и Керт тоже приземлились у костерка в ложбинке и перекусили. Вернее, сожрали как минимум трехдневный запас продовольствия. Видать, на операцию укрощения обезумевшей упряжки и смену обличья мужики прорву энергии потратили, и никакой травой, какую отплевывали после возвращения к внешности хомо сапиенс, дефицит возместить не получилось.

— Зато теперь у нас есть информация! — бодро объявила я мрачным после нечаянных метаморфоз людям.

— То есть мы не только люди, собаки, а еще и кони? — кисло хмыкнул Кирт.

— То есть превращение активируется не с бухты-барахты, а в критическую для носителя дара минуту! — прихлебывая чай, ткнула я щитовика носом в очевидное. — Вы же себя и нас спасали! Пусть не жизнь, но здоровье точно сохранили!

— Каково оно — себя, лошадью ощущать? — полюбопытствовал Шериф.

— Конем, — скрупулезно поправил Керт и перевел впечатления на почти литературный язык, пока Кирт давился здешним вариантом ненормативной лексики. — Странно сейчас. А когда случилось, словно только так и надо. Память о цели есть, но ощущаешь себя не человеком в шкуре жеребца, а конем с ошметками памяти человека. Больше память о конкретной цели ведет, чем человеческие мысли.

— Удобно, — рассудил Шериф, меряя щитовиков задумчивым взглядом.

Надеюсь, при этом он не прикидывал, сколько кубометров дров надобно для сожжения пары мужчин, оскверненных касанием Ольрэна, или сколько литров кипящего масла понадобится ддя «водных» очистительных процедур?

Вроде на фанатика жрец не походил, и его неприязнь к Ушедшему, в чем я убеждалась чем дальше, тем больше, носила сугубо идеологический характер. Выражать явную симпатию противнику своего бога, от которого черпаешь силу, не полагается, так же как поощрять еретиков. Но кормить их можно и даже нужно, а то помрут раньше, чем убедятся, что Первоотец — лучший из богов.

— И вообще, вам повезло! — хихикнула я, чавкая пастилой.

— В чем, лапуля? — стал прикидывать Кирт. — Не будь мы конями, не смогли бы карету дорогой безумцев провести?

— Не-а, — прыснула я. — В том, что среди лошадок ни одной течной не было. Как бы вы себя после ощущали, а, если б инстинктам волю дали? Любимая присказка Кирта реальностью бы стала!

Щитовик заржал, похмыкали и Шериф с Кертом. Фиилор спал, поэтому смутиться не мог.

Глава 10

РАЛЬИН: ПОИСК ПО ПЛОЩАДИ

Когда принц очнулся, день уже клонился к закату. Своим желанием сократить путь мы его существенно удлинили. Не критично, конечно, но неприятно. Пусть нам график никто не чертил и сроков путешествия не закладывал, но получилось забавно. Практикой проверили присказку: «Самая длинная дорога начинается со слов: „Я знаю короткий путь“». Озвучила ее компании, и все вместе посмеялись.

Зато из-за срезания дороги устроились мы в таком неподходящем месте, что никто из проезжих присоседиться не пожелал. Или дело было не в расстоянии между пунктами, а собственно в точке стоянки? Может, мы, пока по Пустоши колтыхались, успели малость адаптироваться к тошнотворной невыносимости и сейчас не замечали ее привкуса, как не замечает бензинового запашка человек, чей дом стоит рядом с широкополосной дорогой? Не суть важно. Принц проснулся уже не голубым или зеленым, а чуть розовым со сна на свежем воздухе.

Кирт первым заметил и заботливо уточнил:

— Ты как, высочество, очухался? Не мутит больше?

Высочество смущенно улыбнулось и бочком-бочком поползло в кустики. Кирт крякнул и пошел проводить немощного. Надеюсь, до «подержать» у них не дойдет, а то принца так шатает, будто он во сне половину вчерашней сивухи выхлестал.

— Из-за меня вы задержались, — по возвращении виновато засопел Фиилор, продолжая разговор, начатый в лесочке.

— Не бери в голову, все равно упряжь проверить надо было и отдохнуть толком. Не одному тебе дурно в дороге стало, — утешил Кирт беднягу, кивнув в мою сторону.

Да уж, здоровый румянец вообще никогда не числился в достоинствах внешности принцессы. Она его и не стремилась добиться. Симелию вполне устраивала благородная бледность. Она ее загадочной и романтичной считала, а не признаком анемии, как медики на Земле. Фиилор кинул на меня взгляд побитой собаки, я отмахнулась — дескать, было бы из-за чего страдать. А этот чудик вдруг подорвался с места и кинулся назад в лес со всхлипами.

Бежать следом? В платье по кустам? Щаз! Нашли идиотку! Это ведь не городской парк! Здесь кто угодно водиться может. Разумеется, я осталась сидеть где сидела, давая радильярцу возможность пострадать вволю, остальные тоже не мешали принцу заниматься ерундой. Как говорится, почему бы благородному дону… и так далее и тому подобное. Жрец, правда, посмотрел на меня почти укоризненно (или все-таки вопросительно?), но приставать с глупыми предложениями не стал. Молодец! Все равно бы не уговорил. Может, высочество опять там рвет или несет, а я вляпаюсь. Мальчик-то он милый, никто не спорит, творческие планы лелеет, но его отходы не розами благоухают, факт. В одной карете посидели, точно знаю!