Юлия Фим – Покорение Дракона (страница 63)

Чживэй старательно делала вид, что не слушала их. Никогда она еще так не злилась, когда увидела, что обе девушки выжили. Нет, конечно, она была этому рада и испытала огромное облегчение, но то, что они бросились в огонь Дракона? Да еще и ради спасения Чживэй. Мэйцзюнь неловко пробормотала: «Я боялась, что тебя убьют… А у меня было сердце Байлун. И ты знаешь, я подумала, что она защитит меня… И она защитила».

Чживэй взмахнула рукой, приглушая их голоса до едва слышного писка. Сяо До благодарно улыбнулся, а Лин Цзинь, кажется, ничего не заметила. Она смотрела на жениха с пронзительной нежностью.

– А это могли быть вы с Шэнем, – фыркнула Ифэй. – Меня бы стошнило!

От переизбытка счастливых эмоций Ифэй никак не могла замолчать и болтала с самого утра.

– Пусть только появится, – нахмурилась Мэйцзюнь. – Он пожалеет! И Хэлюй пожалеет! Когда успел только сбежать!

То, что Хэлюй сбежал, не удивляло Чживэй, а вот мысль, что Шэнь, прежде чем испариться, вернулся за своим слугой, все-таки поражала. Похоже, он все же был способен на верность. Просто не ей и не их друзьям.

Перед ней вдруг возникла рука, протягивающая ей цзунцзы. Сюанцин, тоже сбежавший со свадьбы, сел рядом с ней.

Да, этот бессмертный хитрюга не умер. Оказалось, его связь с Вечно Цветущим Персиковым деревом помогла ему выжить. Меч Байлун оборвал его нити, связывающие с Небесным миром, а в остальном его выходили.

Чживэй отложила ветку и взяла сладость, любовь к которой пронесли через тысячелетия. Сердце защемило от нежности, а душа тоскливо заныла.

– Господин Владыка Небес, – она все же смешливо склонила голову, поворачиваясь к нему.

На Небесах Сюанцина ждали как священное божество, которое возглавит Судьбоносные, а затем и Верховные небеса.

– Госпожа Спасительница Поднебесной, – он склонил голову ниже, чем она.

Сюанцин теперь больше шутил. Наверное, другим казалось, что он наконец в порядке. Чживэй же видела другое: плечи его теперь всегда были опущены, словно их придавило каменной плитой. Ему тяжело далась правда о том, как ему удалось выжить и сохранить себя. Все в этом мире ему напоминало теперь о той счастливой дружбе, которая у них когда-то была.

Наверное, ему следовало бы уйти в Небеса как можно скорее, но его держали Чживэй и друзья. Вслух он, конечно, этого не скажет, но Поднебесная его тяготила.

– Это мир, из которого ты пришла? – Сюанцин кивнул в сияющий круг, невидимый для обычного человека.

Чживэй кивнула.

– На горе Оранжевых цветков, – задумчиво протянул Сюанцин. – Судьба умеет посмеяться.

Она тоже не ожидала, что нити ци приведут в место, где она однажды умерла. Сюанцин серьезно посмотрел на нее.

– Что именно тебя тревожит?

Столько всего ее тревожило! Хорошо, что было с кем поделиться. Ее выслушают и не будут навязывать ответ.

– Здесь я Лю Чживэй. Великая воительница. Здесь у меня есть друзья, я принадлежу этому миру, – она рыскала взглядом по лицу Сюанцина в поисках ответа на невысказанный вопрос. – Но…

– Какое же «но»? – мягко спросил Сюанцин.

Это был очень сложный вопрос, на который она и сама не вполне понимала ответ. Все чаще она вспоминала жизнь в другом мире, вкус фастфуда и вредных закусок, все чаще она тосковала по книгам и новеллам, по городскому шуму.

Империя Чжао исцелилась, а в Троецарствии она не видела себе места. Все ее друзья больше не были скованы выданными им когда-то ролями, каждый из них теперь строил свою жизнь. В чем же была жизнь Чживэй? Все это время Чживэй была Злостью, необходимой, чтобы выжить. Однако теперь злость ушла.

– Я должна Лин Юн ее жизнь, – вырвалась у нее мысль, которую она так боялась озвучить.

Сюанцин ничего не сказал, просто слушал.

– Я не чувствую себя ни Чживэй, ни Сяннин. Сяннин – воспоминания, часть меня, Чживэй – маска, чтобы скрыть слезы, или даже щит, чтобы спрятать чувства. В глубине души я все еще та Лин Юн, сбежавшая, потому что не могла вынести чувства вины. – Сюанцин открыл рот, и Чживэй улыбнулась. – Да-да, я понимаю, что не виновата. Теперь.

Лин Юн было трудно принять, что выжила только она. Почему она, а не ее маленький брат? Или почему она – вместо всей семьи? Зачем она настояла на той поездке?

И все же это не было ее виной. Стечение обстоятельств – иногда просто случаются страшные вещи. Несправедливые, жестокие, бессмысленные.

И пока ты жива, ты можешь сделать единственное, что в твоих силах, – это продолжить жить дальше.

Лин Юн была всего лишь человеком, впереди ее ждала нелегкая жизнь: каждый день тосковать о родителях и о брате, получить образование или отдать всю себя опере, построить, может быть, карьеру, а может быть, не гнаться за ней, может быть, объехать весь мир, а может быть, никогда не покидать Пекина.

Не так. Впереди ее ждала жизнь.

Жизнь.

– Никто ведь не проживает жизнь без ошибок. И они не определяют человека, а становятся частью его силы и гармонии. Смириться с ошибками, принять их как частичку себя, не стараться быть идеальной, а быть счастливой – в этом и есть смысл жизни.

– Думаю, так и есть, – улыбнулся он.

– Думаю, этому ты меня и научил.

Сюанцин никогда не переставал верить в нее. Даже когда она не верила в себя сама, когда она дала себе звание «Демоница» и пошла по пути разрушения. Даже тогда он был ее летним дождем, ее солнцем, ее укрытием от ветра – и она выросла, потому что он дал ей эту возможность.

– Ты сделаешь правильный выбор, – тихонько произнес Сюанцин.

– Но я… Уйду. – Она вглядывалась в его красные глаза, пытаясь найти в них подсказку для финального решения.

Сюанцин оставался собой до самого конца, поэтому не предлагал ей никакого решения. Она должна был принять его сама.

Он наклонился, его губы коснулись ее щеки, легко скользнув по ней, – она двинулась ему навстречу, пока их губы не встретились в поцелуе…

А затем они еще долго сидели, встречая закат.

После Лин Юн поднялась, их руки все еще были сплетены. Она уходила, не оборачиваясь, только чувствовала, как медленно их пальцы скользят друг по другу, пока прикосновение не разорвалось.

Вспышка – и на поляне остался только Сюанцин, который смотрел на проход в другой мир.

Куда бы ты ни пошла…

Ветерок подул, колыхая оранжевые цветки на опустевшей поляне.

Говорят, эта легенда передается из уст в уста, чтобы показать: не сбегай от своих страхов, не сбегай от чувства вины, все равно однажды придется взглянуть им всем в лицо, поэтому не трать время на сожаления. Живи!

Но, может быть, легенда и вовсе о чем-то другом. Привилегия каждого рассказчика в том, чтобы решить это самому.

Эпилог

Дорогая Лю Чживэй!

Школа светлых и темных открыта вновь! Угадай, кто стал ее директрисой?

А вот и нет! Не Лин Цзинь!

Твоя сестра Мэйцзюнь и твоя подруга Ифэй разделили эту должность! Это была очень забавная история. Сидели мы как-то но всеобщем совете Троецарствия, все спорили, кто должен возглавлять эту школу. Цао Цао, помнишь этого добродушного грубияна? Вот он прямо слюной брызгал, что никто из светлых не может руководить школой, больно много власти им. На что Сюин, сестра Шэня, возражала, что без светлых тут не обойтись. А Ифэй, ты ее знаешь, она бывает бесцеремонной, возьми да и скажи: так давайте сестра Лю Чживэй станет директрисой.

Все замолчали, и я сразу поняла, что никто не нашелся что возразить. Ты, наверное, сейчас думаешь, что я была против и была возмущена. Но вовсе нет! Оказывается, это все, чего я хотела.

Но одна я, конечно, не пошла бы на это. Ифэй отправилась со мной! Ифэй абсолютно чудесна! Лучшей поддержки и подруги и пожелать никому нельзя.

А, ты спрашиваешь, почему Цао Цао возражал, а не Лин Цзинь? Лин Цзинь и Сяо До передали управление темной фракцией темному совету, а сами отошли от дел. Они путешествуют. Лин Цзинь теперь много улыбается, ты бы только видела! И еще пишет стихи! Сяо До же, наоборот, стал таким серьезным. Я недавно вспоминала, как всю нашу семью убили, и засмеялась. Нервно! А он так серьезно посмотрел на меня и сказал: «Дорогая Мэйцзюнь, смех не защищает тебя от травмы. Можно плакать». Так-то он прав. Было совсем не смешно, просто я до сих пор не знаю, как об этом говорить. Но слышать такое от Сяо До? Представляешь?

Наверное, ты спрашиваешь, убили ли мы Шэня? Никто не видел больше Шэня и Хэлюя, хотя ходят слухи о невероятной красоте отшельника, живущего в северных горах, который помогает страждущим, и рядом с ним живет всего один человек, простой смертный.

Как ты? Все ли у тебя хорошо? Хотя зачем я спрашиваю, уверена, у тебя все замечательно.

Лин Цзинь и Сюин сказали, что это письмо может до тебя дойти, но, может, дурачат меня. Не беспокойся о нас. Мы счастливы, будь и ты, Легендарная!

Послесловие

Привет, дорогие Читательницы и Читатели!

Вот и закончилось наше с вами путешествие по Империи Чжао вместе с Чживэй. Искренне надеюсь, что вы хорошо провели время. А напоследок поделюсь парой фактов о трилогии, а еще что ждать от меня дальше.

Когда я начинала писать «Возрождение Тёмной», то не планировала трилогию, но когда писала половину первой книги, а Чживэй все еще тусила в трудовом лагере, и главные события еще даже не начались (и теперь вы понимаете, насколько далеко мы с вами от них были), мне пришлось смириться с тем, что это трилогия.

Наверное, еще пришло время рассказать, почему трилогия вдохновлена Дейенерис. Конечно, не потому, что Чживэй и Дейенерис похожи, и не потому, что обе дружили (или типа того) с драконами. На это есть две причины. Первая состоит в том, что я ужасно злюсь, когда сильных, прекрасных, умных персонажек внезапно сводят с ума или убивают. Это настолько частый ход в историях, что порой у меня возникает ощущение, что авторы-мужчины в какой-то момент не знают, что им делать с такой прекрасной и сильной героиней. «Сведем-ка ее с ума?» Простите за эту горькую иронию, но еще с самого детства меня ужасно раздражал этот троп, а Дейенерис стала последней каплей.