Юлия Фим – Покорение Дракона (страница 46)
Дверь приоткрылась, и вошел Хэлюй, не удосужившись даже скрыть свою привычную враждебность. Его взгляд скользнул по Чживэй, и она едва заметила, как уголки его губ дернулись в сдержанном презрении.
– Копии переписки Истинной восьмой Чжао Сюин готовы, – отчитался он.
– Мне нужно ненадолго отлучиться. – Шэнь посмотрел на Чживэй, его взгляд смягчился. – Давай я провожу тебя…
– Не стоит, – обронила она, улыбаясь. – Хочу побыть немного с Мэйцзюнь. Я и сама найду дорогу.
Шэнь задумался, но в конце концов кивнул, не желая перечить.
Алые ленты, украшающие комнату, несмотря на ворвавшийся в дворец ветерок, замерли в неподвижности, как застывшие капли крови на ткани.
Прогулка в одиночестве получилось короткой. Едва Чживэй зашла в коридор между дворцами, как путь ей преградила женщина.
Волосы ее, необычайно белые, словно первый иней, были собраны в сложную прическу, украшенную тонкими серебряными заколками. Высокие скулы, пухлые губы, прямой нос. Даже не зная, кто это, было не так сложно догадаться.
Глаза женщины, холодные, как весенний лед, встретились со взглядом Чживэй. Не спросив разрешения, та взяла ее под руку.
– Прогуляйтесь со мной, – прозвучал ее низкий голос. – Женщины должны держаться вместе, разве не так?
Это было неожиданно интересно. Сестра Чжао Шэня Чжао Сюин нашла ее и желала о чем-то побеседовать.
Чживэй коснулась внутренней силы, как бы проверяя, что та на месте. Она забурлила, заурчала в ответ.
– Как ты узнала обо мне? – Чживэй опустила всякие приличия: политическая вежливость ей была ни к чему.
Эти светлые Империи Чжао пытались навязать ей свою игру с момента ее попадания в этот мир, и она просто больше не собиралась с ними играть.
Женщина приподняла уголок губ, не удостоив вопрос прямым ответом.
– У меня есть свои способы.
Хэлюй бы никогда не предал Шэня, значит, это был кто-то другой. Лекарь? Алхимик? Впрочем, ей разницы не было. Единственное, что она отметила: похоже, власть Шэня все еще не устойчива.
– Что ж, мы гуляем, – Чживэй сделала несколько нарочито громких шагов вперед. – Но не могу представить, зачем нам следует говорить.
Чжао Сюин мягко, но уверенно направляла их прогулку, ее шаги были легкими, будто она ступала не по каменной дорожке, а по лесному мху.
– Наверное, вы думаете, что я высокомерная и холодная, – на губах Сюин заиграла понимающая улыбка. В ее глазах плескались мудрость и понимание, гипнотизирующий коктейль из сочувствия и поддержки.
На мгновение Чживэй даже подумала, что, возможно, из всего помета Чжао именно сестра не так уж и плоха.
– Нет, – ответила Чживэй. – Я о вас не думаю.
Сестра Шэня удивленно вскинула брови, ее взгляд скользнул по Чживэй, будто она оценивала не только слова, но и человека, который их произнес.
– Вы и правда не такая, как остальные.
– А вы именно такая, какой я вас себе представляла, – вздохнула Чживэй. – Полагаете, что мне есть дело до ваших интриг. Полагаете, что можно меня в них использовать? Или хотите найти союзницу? Или пытаетесь прощупать мою силу? Любая из этих причин мне безразлична. Как и любые ваши склоки светлых.
Чживэй расцепила их руки, делая шаг в сторону.
– Так что хватит витиеватых фраз. Говори прямо, зачем ты здесь.
Сюин кивнула, как будто соглашаясь со справедливостью этих слов.
– Я считаю политику против темных не просто ошибочной, а преступной. Трудовые лагеря… – Она поморщилась, будто само слово оставляло горький привкус на языке. – Мерзость. Я всегда так думала, но не могла выступать резко против. Женщине в кругу власти непросто, Лю Чживэй. Каждое мое слово могут перевернуть, назвать истерикой.
Чживэй чуть приподняла бровь, хотя уже понимала, к чему идет этот разговор.
– Мне просто хотелось, чтобы вы это знали.
Что ж, ясно одно: если Сюин не ищет в ней союзницу, то, по крайней мере, пытается убрать ее из числа врагов.
– Чем же вам не угодил Шэнь? Он ведь придерживается этой политики.
Уголки губ Сюин поднялись, на мгновение она напомнила Шэня, когда они только встретились: обаятельного и полного самоиронии.
– Вы заблуждаетесь, Лю Чживэй. Вы думаете, что я стремлюсь к власти ради влияния. Это не так. Я считаю, что мой брат удивительный и обладает блестящим умом. Но у каждого наступает момент, когда больше невозможно притворяться кем-то другим. Он хотел трон – любой ценой, и он получил его. Но хочет ли он быть Императором? – Она задумалась на мгновение, будто сама искала ответ. – В конце концов, всем нам хочется доказать своим родителям, что мы способны на большее.
То есть Сюин полагала, что для Шэня трон лишь способ свести счеты с отцом? Возможно, она права. Шэнь не выглядел счастливым.
Тогда Чживэй кивнула.
– Слова опали на землю, – холодно подтвердила она, что услышала.
Между женщинами повисло короткое молчание. Затем они разошлись в разные стороны.
Больше всего Чживэй не давало покоя то, что Мэйцзюнь до сих пор не пришла в себя. Сразу после возвращения в свое тело она направилась к сестре, наполнила ее энергией, залатала разрывы в ци, но та по-прежнему лежала, почти не дыша, с лицом, бледным, как полированная серая яшма.
В покоях Вечной Весны царила тишина, нарушаемая лишь мягким шорохом шелка на тканевых перегородках. Легкий запах сандала заполнял комнату, смешиваясь с приторной сладостью настоя, что стоял на столике рядом с кроватью.
Ифэй сидела на коленях подле Мэйцзюнь, ее руки описывали плавные круги с благовониями в воздухе.
– Ифэй, оставь нас, пожалуйста.
Ифэй впервые в жизни промолчала, тревожным взглядом окинула Мэйцзюнь, затем встала и бесшумно покинула покои, оставив их наедине.
Чживэй присела у постели и осторожно взяла сестру за руку, пальцы Мэйцзюнь были холодны. Эта простая близость вызвала у нее странное чувство: нежность, одновременно ее собственная и чужая, принадлежащая истинной сестре Мэйцзюнь. В этой сестринской любви перемешались тоска по прошлой жизни, по объятиям отца и младшего брата Лин Юн, по маминой лапше в соевом соусе, горечь утраты – семьи Лин Юн и семьи Лю.
Простые слова: «Ты мне дорога, очнись, прошу» – никак не шли. В разы проще было бы даже выйти против Легендарных бессмертных без оружия. Доброта была ей непривычна, как новый язык, на котором она лишь училась говорить. Она разозлилась на себя: как это так, что ей больше смелости нужно было на нежность, чем на угрозы?
Она наклонилась ближе, ее голос был едва слышен:
– Ты была права, милая Мэйцзюнь. Мне нужны твои объятия. И в умении быть уязвимой и правда есть сила. Поэтому, пожалуйста, очнись. Я бы хотела, чтобы ты была рядом. – Чживэй ласково провела по волосам сестры, убирая их с ее лба.
Настоящая внутренняя сила была не в том, чтобы делать вид, что тебе никогда не больно, а в том, чтобы принять эту боль, признать ее своей частью и стараться изо всех сил не передавать ее дальше.
Веки Мэйцзюнь дрогнули. Еще секунда – и сестра медленно открыла глаза. Взгляд ее был мутным, но сознание возвращалось, как утренний туман отступает перед солнцем.
Чживэй не рассчитывала, что для пробуждения действительно не хватало лишь пары фраз. Она бросила на сестру подозрительный взгляд: может, та лишь притворялась, что без сознания? Или мир Империи Чжао был воплощением легенд, как, например, воссоединение Лян Шанбо и Чжу Интай, возлюбленных, которых не разлучила даже смерть.
Однако призрачные бабочки не вспорхнули, и тогда Чживэй решилась создать одну. Она открыла ладонь, на которой немедленно появилась светящаяся розовая бабочка. Та перелетала к Мэйцзюнь.
– Ты вернула тело и силы! – воскликнула обрадованно Мэйцзюнь и попыталась обнять сестру.
– Тебе нужно отдохнуть, пока есть время, – Чживэй положила руку ей на плечо, мягко удерживая.
Некоторое время сестры молчали. Чживэй смотрела на мерцающий свет, игравший на белоснежных постельных простынях, а Мэйцзюнь осматривалась. Наконец она вздохнула:
– Когда тебе составляли карту бацзы, то предсказали две смерти. Одна уже произошла, второй не избежать. Это пугает меня, Чживэй.
Только очнулась, а уже больше всего переживает о сестре. Мэйцзюнь была точно в порядке.
– Не бойся, сестра, – ответила Чживэй, иронично ухмыляясь. – Две смерти я уже пережила.
Мэйцзюнь не стала спорить, только посадила бабочку себе на палец, любуясь ею. А вот у Чживэй появился новый вопрос.
– А что насчет моего брака? Было ли что-то об этом в предсказаниях?
Ей хотелось узнать, предсказали ли четыре столпа судьбы предательство.
– Бабушка говорила, что звезды не могут указать твою пару. У тебя очень сильная воля, и только ты сама можешь ее выбрать.
– И тут сама, – добродушно усмехнулась Чживэй. – Звезды абсолютно бесполезны.
– Знаешь, сестра, это ведь роскошь – жить так, как ты. Моя судьба была предрешена: брак, обязанности, следование чужой воле. Но я прожила иную жизнь, и теперь никто не сможет заставить меня идти против своей воли. Спасибо за это, Чживэй. Не знаю, откуда у тебя эта духовная свобода, но ты, кажется, заражаешь ею всех вокруг.
Свобода Мэйцзюнь была куплена вмешательством Лин Юн в судьбу Империи Чжао и распустила цветы на могиле родителей Лю. Наверное, иногда ужасные вещи происходят, вопрос лишь в том, что ты сделаешь дальше.