Юлия Фим – Покорение Дракона (страница 17)
Светлый магистрат начал зачитывать обвинение.
– В первый день второго месяца госпожа Чжан Мэйлинь, супруга господина Чэн Бэйпань, была обнаружена в чайном доме «Османтусовый лепесток» в непристойном виде.
Все присутствующие мужчины тут же зацокали языками, самый пожилой из них даже плюнул в пол в знак презрения. Никто не сделал им выговора за неуважение к суду, происходящее больше напоминало театральную постановку.
– Она отказалась называть имя любовника. Однако, обыскав ее покои, слуги обнаружили переписку с правителем Юем. Переписка была спрятана под подушкой госпожи Мэйлинь. – Магистрат развернул перед всеми письмо. – В письме правителю Юя раскрывался весь заговор: предательство империи Чжао. Обвиняемые нанимали людей, чтобы те сжигали зернохранилища и утаивали урожай. Они хотели не только разжиться деньгами, но и бросить тень на правление нашего благословенного императора.
Магистрат выдержал драматическую паузу и продолжил:
– Госпожа Чжан Мэйлинь так и не оправилась от отказа императора взять ее в жены, а потому соблазнила правителя Юя и задумала месть.
Типично: выдумать историю о хитрой женщине, которая обвела всех вокруг пальца и соблазняла мужчин, лишь бы отомстить какому-то другому мужчине.
Мэйлинь можно было посочувствовать, если бы Чживэй сейчас не делила с ней беду: ее предал тоже кто-то из близких.
– Обвиняемой есть что ответить? – Магистрат едва окинул ее взглядом.
– Я невиновна в перечисленных прегрешениях. – Голос Мэйлинь слегка дрогнул, несмотря на попытку держаться с достоинством.
– Омерзительно, – пробормотал старик-чиновник. – Такой род и столь бесчестная девушка… Ее нужно немедленно казнить в назидание другим юным умам!
Все были склонны с ним согласиться. Чживэй даже подумала, что дальнейшего суда не последует, когда магистрат сказал:
– Имеются и свидетели такого преступления. – Он посмотрел на господина Чэна. – Вызовите их!
Свидетелей сменилось трое, и все повторяли одну и ту же легенду без запинок. Столь слаженно могли говорить лишь люди, которые заранее заучили слова и которые совсем не боялись последствий вранья.
Первым свидетелем выступил тщедушный старичок Лао Ун. Он рассказывал о том, как устраивал тайные встречи для госпожи Мэйлинь и правителя Юя. На возражения Мэйлинь, что она впервые видит этого человека, старичок тут же начал извиняться, что пришлось «выдать» ее, и сразу же заверил суд, что не знал, что «госпожа замужняя».
Следующим выступал слуга господина Чэна с огромным синяком на лице, заявив, что не раз видел, как супруга его достопочтенного хозяина покидала дом, переодевшись служанкой. После чего появился невысокий и широкоплечий охранник, который подтвердил слова слуги.
Магистрат покивал головой.
– Что ж. У суда нет сомнений в том, какой вынести приговор. Я объявляю тебя виновной в прелюбодеянии и намеренном и коварном предательстве императора и народа. За такое преступление Уложение о наказаниях предписывает смерть через рассечение на части. Учтя тот факт, что твоя семья отреклась от тебя и сдала тебя самостоятельно, они будут помилованы и должны будут на словах подтвердить клятву верности империи Чжао.
Чживэй склонилась к сестре.
– Надо их задержать. Запасной план. Будь готова!
И Чживэй вышла из-за колонны, привлекая к себе удивленные взгляды. Чживэй сложила руки за спиной и пружинистой походкой подошла к центру зала. Она знала, что создавала впечатление наглого, уверенного в себе юноши, и собиралась такого образа и придерживаться.
– У меня появились вопросы.
По залу пробежался шепоток: «Кто это»? Магистрат поднял голову, обмениваясь взглядами с господином Чэном.
– Позвольте представиться. Меня зовут Люжэнь, я скиталец, борец за добро и справедливость, и у меня вопрос… Вы говорили об уликах: переписке. Где она хранилась?
– Под подушкой госпожи, – вызывающе ответил слуга с разбитым лицом.
– Госпожа Мэйлинь, вы хранили переписку под подушкой?
– Я не вела никакой переписки.
– Интересно, – протянула Чживэй, собираясь продолжить, когда ее перебили.
– Как бы вы сюда ни попали, господин Люжэнь, вы должны немедленно уйти. Вы нарушаете порядок. – Магистрат грозно поднялся с места. Этого хватило, чтобы люди испуганно отпрянули, опасаясь силы светлого. Чживэй же ответила на грозный взгляд уверенным.
– Я блюду закон! – Чживэй усмехнулась. – Или его остатки. На вашем месте, господа, я бы меня выслушал. Потому что то, что я собираюсь рассказать вам, может обернуться для вас большой бедой. Господин Чэн?
У привлекательного мужчины забегали глаза. Он явно пытался понять, когда же все пошло не так.
Чживэй почти видела размышления приближенных Чэну чиновников: «убрать неприятного свидетеля и покончить с фарсом» или все же быть осторожными. Додумать она им эту мысль не дала, продолжая:
– Что ж, господа. Все факты вам известны. Госпожа Мэйлинь была найдена в чайном доме в неприличном виде… По наводке кого?
– Меня, господин. – Тщедушный старичок поклонился.
– Как же ты понял, что это госпожа из дома Чэн?
Лао Ун заметно смешался.
– Я видел… я видел её на фестивале фонариков!
– Госпожа Мэйлинь, выходили ли вы гулять на фестиваль фонариков?
На лице молодой госпожи появилась надежда.
– С момента замужества – ни разу!
– Я видел её ещё раньше, – тут же сориентировался Лао Ун.
– Тогда ты должен был узнать ее при первой встрече, почему же тогда не доложил сразу?
– Я…
Чживэй не дала ему закончить очередную ложь.
– Как видите, часть свидетельств очень сомнительная. Но давайте перейдем к фактам. Мы знаем, что была найдена переписка госпожи Мэйлинь. Правитель Юй прямо сейчас задержан. А риса и правда не хватает. Выводы, господа, уже из этого сделали, но что если я расскажу вам совершенно другую историю?
Слушатели зароптали. Вперёд вышла пожилая женщина, представилась бабушкой Мэйлинь (и та впервые задрожала и стыдливо опустила голову).
– Давайте выслушаем господина! Мэйлинь всегда была послушным ребенком! Она не могла натворить таких ужасных вещей.
– Начнем с самого серьезного обвинения – сожжения зернохранилищ, предательства Империи Чжао ради собственной выгоды. План, на первый взгляд, казалось бы, безупречный и коварный, был разработан госпожой Мэйлинь. Она сумела выйти на правителя Юя, завоевать его расположение и уговорить совершить преступление. В одиночку госпожа Мэйлинь обвела вокруг пальца двух умнейших мужчин Ланьчжоу… Но при этом она хранила столь опасную переписку под подушкой? И не письма от правителя Юя, которые могли бы быть наполнены сентиментальными чувствами. Нет, она хранила собственные письма, содержащие подробные указания к действию? Возникает вопрос: могла ли столь хитроумная женщина совершить такую роковую ошибку, оставив улики у себя под подушкой? Или же кто-то другой постарался замести следы, перекладывая вину на плечи госпожи Мэйлинь? Нам может помочь сравнение почерка. Есть ли у вас старые записи, написанные рукой госпожи Мэйлинь?
Магистрат отрицательно раздраженно качнул головой. Чживэй улыбнулась и повернулась к публике.
– Кто мог бы совершить такой подлог? Кто имел доступ к зернохранилищам по долгу своей службы? Если мы приглядимся к этому делу, то поймем, что именно господин Чэн у нас чиновник министерства земледелия, отвечающий за продовольствие города и окрестностей. Обратили ли вы внимание, что транспорт, столь богато отделанный, совсем новый? Доходы господина Чэна заметно выросли.
Последнее было правдой, но Чживэй здесь больше руководствовалась собственными догадками. Без Ифэй доказать все это было невозможно. Но поскольку Чживэй с самого начала знала, что Мэйлинь невиновна, а сдал ее властям муж, то было несложно догадаться, что преступник именно он. Один из вопросов: почему он обвинил жену в преступлении именно сейчас? Не позже и не раньше?
– Господин Чэн мог спокойно выходить из дома и совершать все преступления, в которых обвинял свою жену. Однако почему не продолжить их? Зачем подставлять свою жену? Госпожа Мэйлинь действительно не дурочка, она догадалась, что происходит… И что ты сделала?
Мэйлинь неуверенно смотрела на своего защитника. Похоже, она не знала, доверять ему или нет. Впрочем, был ли у нее выбор?
– Сначала я пыталась поговорить с мужем. Я не раз слышала, как он высказывается против императора Шэня, сожалея, что первый принц не взошел на престол. Я желала рассказать ему о благородстве и чести нашего императора, однако меня не хотели слушать. Я чувствовала себя неспокойно от той беды, что могла приключиться с Императором, поэтому я решила отправить записку правителю Юю… Я знала, что он верен императору, именно он помогал мне вернуться в Ланьчжоу, после того как император взошел на престол…
– Именно, – перебила ее Чживэй, продолжая свою мысль. – Об этой верности знала не только госпожа Мэйлинь, но и весь город Ланьчжоу. Узнай что-то правитель Юй – это немедленно стало бы достоянием императора.
Теперь, когда был дан ясный ответ на вопрос, почему «сейчас», следовало понять остальные мотивы самого преступления. Чтобы убрать с дороги ненавистную жену, хватило бы и обвинений в измене. Но предательство империи Чжао? В чем заключалась причина так подставляться?
Основная хитрость было в том, что немалая часть чиновников Ланьчжоу были в сговоре, включая магистрата. И этот суд они устроили не просто так. Им нужно было дело для отвода глаз. На тот случай, если что-то пойдет не по плану.