Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 5)
— Потому что, смею предположить, подготовка к зиме во всех номерах производилась одинаково. Вот у меня в номере окно открывается почти беззвучно, а балконные двери — они во всех комнатах аккуратно заделаны на зиму утеплителем. И открывать их не рекомендовали. Так вот, тот, кто открывал дверь, делал определённые усилия, и сначала я различила щелчок, а затем — затяжной звук треснувшей наклейки. Пролетевший над нами пакет ориентировочно был выкинут с последнего этажа. Так как приземлился прямиком за забором. Со средних этажей это сделать было бы более затруднительно. Никаких разговоров или чьих-то голосов мы не слышали. По всей вероятности, до тех пор, пока мы не ушли, даже дверь не закрывали. И это говорит о том, что злоумышленники нас могли заметить. А теперь ещё и вы с нами в людном месте беседуете.
Эмма, глядя на новую подругу, стояла с открытым ртом.
А Молин поскрёб затылок и только крякнул. Он торопливо записал что-то в блокноте и отпустил свидетельниц.
— Спасибо, девушки, ступайте на свой завтрак. Понадобитесь — навещу.
— Зин, а Зин, ты точно переводчица? — подозрительно спросила Эмма, размешивая в тарелке манную кашу.
— Переводчица, но часто присутствовала на допросах и дознаниях иностранных граждан, — выкрутилась Князева.
— Тогда понятно! — успокоилась Эмма. — Интересно, а чей труп они нашли?
Она, не донеся ложку до рта, вздрогнула и со страхом покосилась на два пустующих стула за их столиком.
— Да ладно, — замерла Зинуля. — Ты думаешь, что кто-то из неразлучных подруг?
Она хотела ещё что-то добавить, но не успела…
Бледная словно приведение Белла медленно отодвинула тяжёлый стул и заняла своё место за столиком.
— Слава тебе господи! — облегчённо выдохнула Шталь. — А Галка твоя где?
— Галка? — испуганно переспросила Белка. — Без понятия! Откуда я знаю, где эта женщина?
— Не поняла? — остолбенела Эмма. — Вы что, поссорились?
— Эмма! — одёрнула её Зинуля, строго покачав головой.
Но простодушную тамаду это ничуть и не смутило, и не остановило.
— Утром за забором санатория, недалеко от корпуса, нашли труп женщины. Ты об этом разве не слышала? — Шталь снова принялась атаковать соседку вопросами. — Подполковник сказал, что покойная — некто Гали Гунарас. Спрашивал, не знакомы ли мы с ней. Я сказала, что мы с Зиной лишь вчера приехали, познакомились только с соседками по столику и никакой Гали не знаем. А сейчас я подумала, вдруг у твоей подруги полное имя вовсе не Галина, а Гали?
Зинуля, быстро переварив услышанную информацию, тоже с любопытством посмотрела на расстроенную Белку.
— Она мне не подруга, — медленно повторила поникшая совладелица автосалонов. — Мы с ней здесь познакомились. Я уже неделю отдыхаю. И она тоже…
— Но вы сами говорили, что любите путешествовать вместе, — напомнила Зиночка.
— Ничего я не говорила!
Князевой показалось, что Белла очень напугана, и она прекратила разговор.
Эмма взглянула на часы и, воскликнув, что опаздывает на процедуры, резко сорвалась с места.
Белла без аппетита поковырялась в тарелке и тоже покинула столовую.
Зина поискала глазами официанта, обслуживающего их столик, и призывно помахала рукой.
Вёрткий белобрысый паренёк мгновенно откликнулся на призыв отдыхающей.
— Кофе закончился? — догадался юноша и, метнувшись к буфету, вернулся с полным кофейником.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила Зинуля. — У меня ещё один вопрос. Вы случайно не знаете, в каком номере проживает моя соседка Галина, — с этими словами она указала на стул не явившейся к завтраку дамы. — Я вчера за ужином обещала ей книгу занести… А сегодня она не пришла.
— Вы что ж, не знаете? — официант округлил глаза. — Её утром за забором нашли… Мёртвой. Ой! Мне, наверное, не следовало вам ничего говорить. Хотя, в данном случае, репутация санатория не страдает. Нашли её не на нашей территории, но тем не менее… Сами понимаете.
Зина придала лицу испуганное выражение.
— Ну вот, напугал вас, — сконфузился официант.
— Ничего, ничего, я умею держать себя в руках, — прошептала Зина, глядя на парня.
— Удачного вам отдыха в нашем санатории! — глупо произнёс тот заученную фразу.
Зинуля хотела поблагодарить официанта за кофе, но неожиданно громко чихнула. Видимо, вчерашняя пробежка в туфлях по снегу не прошла даром.
— Будьте здоровы! — на бегу прокричал официант.
— Будьте здоровы! — снисходительно произнесла Мира Петровна, величественно проплывающая мимо Князевой.
Зинуля смущённо кивнула и налила себе свежий кофе.
Мысли сбились. Зина сразу вспомнила маму…
Однажды, бережно протирая специальной тряпочкой портрет знаменитого прадеда — обер-секретаря Сената Князева Анисима Титовича — мамуля расчихалась. Стоявшая рядом маленькая Зиночка после каждого раздавшегося чиха звонко выкрикивала: «Будь здорова!» — и заливисто смеялась.
После этого случая мама и завела с ней разговор о псевдовежливости и псевдоманерах.
— Удивительно то, что в России много вежливых, но при этом абсолютно невоспитанных людей. Их хорошие манеры основываются на советских догмах, не имеющих к этикету никакого отношения.
— Ты про что сейчас? — удивилась тогда Зиночка.
— Про то, что по-настоящему воспитанных людей сейчас, наверное, и не осталось!
— Неправда! — заартачилась Зинаида. — У нас в школе все вежливые: и здороваются, и в обед приятного аппетита желают, а чихнёшь — тут уж и вовсе никто не промолчит.
— Вот и я о том же, — усмехнулась Князева-старшая. — Все твои примеры — есть не что иное, как результат псевдовоспитанности. Люди часто говорят: «Будьте здоровы!» — если чихает малознакомый человек. Перед едой обязательно желают всем приятного аппетита. И ладно бы только дома, в кругу таких же псевдовоспитанных людей.
— Мамуля, ты не права, — обиделась Зина. — Например, за границей в ресторане говорят «bon appetit[6]» — я в кино видела.
— Стоп! За границей в ресторанах эту фразу произносят официанты, в домах — прислуга. А у нас — кто попало! — не сдавалась мама. — А ещё раздражает, когда такой «манерный», оказавшись за столом в компании — хоть в ресторане, хоть у себя дома, — почему-то решает, что в уборную просто так отлучиться нельзя, поэтому он придумывает объяснения: «Простите, мне нужно попудрить носик… Пойду в ванную… Посещу удобства», — типичные эвфемизмы для таких случаев. Только правда в том, что этикет осуждает какие-либо публичные комментарии физиологических тем. Запомни на всю жизнь, доченька! Аппетит, чихание и посещение туалета — это физиология! И комментировать это не допускается. Чихнул человек? Промолчи. Сделай вид, что не заметила. Что касается «приятного аппетита»… Желать приятного аппетита, да ещё в большой компании — плохой тон. У нас — в филфаковской столовой — воспитанную из себя изображала каждая пятая студентка. Из-за чего нормально пообедать становилось невозможно, представь: какой над головами стоял гомон из «приятного аппетита», а рот был занят ответными «спасибо».
— Ну, это спорный вопрос, — уклончиво ответила Зинуля. — А при чём здесь ежедневное приветствие?
— Со всеми подряд здороваются только невротики, — назидательно произнесла мама. — Такие люди, как правило, всегда вслух здороваются со всеми знакомыми. И хорошо, если они встретили соседа по дому в другом конце города, — здесь приветствие более или менее уместно. Но громко говорить «привет» или «здравствуйте» в коллективе, в котором ты проработал уже десять лет и всех абсолютно знаешь, — глупо. Потому что в таком месте тебе априори будут попадаться одни лишь знакомые люди. Этикет не так иррационален, как кажется невоспитанным людям, — в том, как и кого надо приветствовать, ровно столько же смысла, как и в порядке выкладки приборов у тарелки, — всё подчинено удобству человека. Для приветствия людей, которых вы каждый день неминуемо встречаете на своём пути, есть кивок головы — потомок поклона.
Тогда, двадцать лет назад, Зинуля с родительницей не согласилась. Но сейчас, когда ловила на себе улыбчивые взгляды из-за соседних столиков, ей пришлось раз десять пробормотать «спасибо» в ответ на учтивое «будьте здоровы». Может быть, действительно права была мама, доказывая, что многократное «приятного аппетита» и «будьте здоровы» — это плод представления об этикете рабочих и крестьян, которые после истребления аристократии были вынуждены учить правила по своим фантазийным представлениям об этой аристократии, а о том, что от постоянного приветствия вслух отдаёт невротическим расстройством, они и не задумывались…
Кофе пить расхотелось. Она поднялась со стула и направилась к себе в номер…
Облачившись в белый махровый халат с фирменной вышивкой-логотипом на кармашке, Зинуля поспешила на процедуры. Захлопывая дверь, услышала, как в кармане раздался звук поступившей на телефон эсэмэски.
«Зин, привет! Приеду в пять. Приходила Флора, просила помочь в одном деле!» — написал Кольцов.
«В пять так в пять…» — подумала Зиночка, спускаясь по лестнице в отделение водных процедур.
Первой в графике пациентки Князевой значилась «жемчужная ванна».
Зиночка подошла к кабинету за десять минут до начала сеанса. Пришлось подождать. От нечего делать она стала изучать информацию со стендов, развешанных на стене.