Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 4)

Зина очень любила танцевать, поэтому долго уговаривать себя не заставила.

Освещение танцпола вспыхнуло разноцветными огнями.

На удивление, стесняться за Эмму ей тоже не пришлось. Тамада танцевала просто потрясающе. Легко изгибаясь в такт музыке, она красиво двигала бёдрами и плечами. После третьей композиции к ним присоединились пожилые любители коньяка. Но когда заиграла медленная мелодия, то и Зина, и Эмма, опережая приглашение на танец со стороны пожилых бонвиванов, сославшись на усталость, вернулись к своему столику.

— На фиг! На фиг! Тот же назём, да издалёка везём! У меня дома Гриша помоложе будет! — категорически заявила Шталь, отпив вина из фужера.

Тем временем в зале появилась группа молодых людей из числа персонала санатория. Спортивные красавцы бойко приглашали дам на танец.

Интересный блондин в строгом сером костюме — в котором Зиночка с трудом узнала «медбрата» Костю — с улыбкой склонил перед ней голову и протянул руку.

— Ради бога, извините, но я так устала… — оправдывалась Зинуля. — Так устала, что предпочту посидеть.

Она ожидала, что незадачливый кавалер переключится на Эмму, явно настроенную на поиск партнёра. Однако, к её удивлению, паренёк, пробормотав что-то типа «я вас понял», быстро ретировался в угол зала. Зиночка увидела, как потерпевший с ней фиаско Константин теперь настойчиво приглашает Беллу. Но Галка, вступившись за подругу, грубо осадила «медбрата», дав ему от ворот поворот. Юноша не смутился и уже через мгновенье нежно сжимал в объятиях одну из старушек-веселушек, открывших танцевальный вечер. Следом вышла пара Гарик и Мира Петровна.

— Давай ещё винца! — озорно предложила Зиночка, глядя, как погрустнела приятельница.

— Зин, я нормально выгляжу? — уныло спросила Эмма, когда официант, исполнивший заказ, удалился.

— Ты выглядишь просто супер! — честно ответила Зина.

— Тогда почему он танцует с ней, а не со мной? Из-за денег? Да? — она залпом опрокинула в себя содержимое фужера и выразительно посмотрела на Гарика. — Конечно, куда мне…

— Эй, подруга, выше нос! Да ты посмотри на них внимательно, это же треш[3]…

Захмелевшая Князева решила развеселить поникшую тамаду.

— Ну, гляди, они смотрятся даже не как мать с сыном… А как… Как… Бабушка и внук.

— Как председатель колхоза и практикант! — подхватила Шталь.

— Как директриса школы и двоечник! — продолжила изгаляться Зина.

— Как кондуктор и безбилетник! — легко втянулась в «баттл[4] остроумного злословия» Эмма.

От нелепости последнего сравнения новоиспечённые подруги согнулись пополам и зашлись звонким смехом.

Мира Петровна в безумном шифоновом брючном костюме дымчато-серого цвета, с пёстрым шарфом, намотанным вокруг шеи и, видимо, призванным скрыть многоярусный подбородок, метнула гневный взгляд в сторону хохотушек. От танца она вся взмокла. Её жидкие короткие волосы прилипли к бугристому лбу. Румяна на дряблых щеках размазались, по вискам струился пот. Однако Гарик не обращал на это никакого внимания, продолжая прижимать к себе подушкообразную партнёршу. Он поправил её сползшие руки на своих плечах.

И подруги зажали рты руками, увидев тёмные круги промокшей ткани под мощными подмышками главного бухгалтера.

— Я больше не могу, нужно дымку глотнуть, — призналась Эмма. — Ты здесь подождёшь или со мной?

— С тобой, — с готовностью отозвалась Князева.

Перед выходом на улицу они попросили на ресепшен[5]два тёплых пледа и, замотавшись в них, шагнули на мороз.

— Далеко не пойдём — холодно, да и ты в туфлях навернёшься. Давай здание обойдём и около стеночки пристроимся. Там, на первом этаже — процедурный блок, и ночью никого нет, — размышляла Эмма, шагая вдоль стены и придерживая семенящую на высоких каблуках Зиночку, которая, скользя и охая, цеплялась за подругу.

— А там разве ещё территория санатория? — стуча зубами, поинтересовалась Князева. — Мне показалось, там уже забор высоченный, а дальше — дорога.

— Забор в метре от здания проходит, самое то, чтобы никто не увидел. Блин! В сорок лет как школьница. Ох уж эта борьба с курением!

— А ты бросить не пробовала? — поинтересовалась Зинуля, поскользнулась и, пошатнувшись, продолжила путь.

— Так бросаю! Видишь, как мало курю? Раньше пачки по полторы в день, а теперь пять штук норма. К восьмому марта завяжу!

— А чего не к двадцать третьему февраля? — съязвила Князева.

— Отстань! У меня свой план-график.

Наконец они зашли за угол и остановились. На низком подоконнике одного из медицинских кабинетов стояла пепельница с окурками.

— Во! — хихикнула Эмма. — Эскулапы тоже грешат табачком.

Она уже было вытащила из кармана джинсов зажигалку, как где-то высоко — над их головами — раздался тихий треск, похожий на звук с трудом открывающейся рамы.

— Только бы возмущаться не начали, постояльцы пафосные, — прошептала Эмма.

Она хотела ещё что-то добавить, но в этот момент огромный и, видимо, тяжёлый свёрток стремительно пролетел перед ними, с глухим стуком приземлившись по ту сторону высокого забора.

Эмма нецензурно выругалась.

— Это что было?

— Может, мусор выкинули? — глупо предположила Зиночка, перестав трястись от холода.

— Пойдём-ка отсюда. Что-то курить расхотелось, — взволнованно проговорила Шталь. — Чуть заикой не осталась! Так, глядишь, ко Дню святого Валентина и избавлюсь от вредной привычки…

Глава 2

Утром Зину разбудил телефонный звонок. Это был Кольцов.

— Как дела? — взволнованно спросил напарник.

— Если ты ждёшь отчёта, то напоминаю, что прошёл всего лишь один день… А если быть ещё точнее — девятнадцать часов с момента заезда, — она хотела добавить ещё аргументов, но не успела, так как Фёдор, ничуть не заботясь о приличиях, по-свойски перебил напарницу.

— Там у вас под забором таксист труп обнаружил. Молин с бригадой уже на месте. Я ему вкратце рассказал о нашем заказе. У него к тебе просьба: на людях не показывать, что вы знакомы. Поняла? Я ему номер твоей комнаты сказал. Если надо будет — сам тебя найдёт. Или позвонит… Или инсценирует неожиданную встречу. Не знаю… Как пойдёт.

— Поняла, — медленно переваривая услышанное, проговорила Зинаида. — Федь, а когда Иван уедет, мне что, здесь оставаться или в город ехать?

— Ты что, сдурела?! Наоборот, сиди там — присматривайся, прислушивайся, чувствую, всё только начинается!

«Наверняка вчерашнее приземление тяжёлой поклажи за периметр санатория имеет отношение к делу! Теперь я ещё и вынуждена стать свидетельницей», — подумала Зинуля, собираясь на завтрак, и, как говорится, накаркала…

Проходя через просторное фойе по дороге в столовую, она услышала громкий голос Эммы, разговаривающей у стойки регистрации с подполковником Иваном Молиным.

Памятуя о предупреждении Фёдора не выказывать признаков знакомства с полицейским, Князева попыталась продефилировать мимо.

— Зина! — завопила Шталь. — Вот эта Зина… Ну, с которой мы у забора стояли… Зина, иди сюда!

— Подполковник Молин, — Иван с индифферентным лицом показал Зиночке раскрытое удостоверение.

— Зинаида Князева, — сухо ответила старая знакомая.

— Так вот, значит, мы с Зиной обошли корпус и встали за углом под окнами процедурной… — продолжала прерванный рассказ Эмма.

— Стесняюсь спросить: а что две симпатичные девушки делали в полдвенадцатого ночи в таком непрезентабельном месте?

— Курили, — понизив голос, сообщила Эмма.

— Курили?! — не поверил своим ушам Иван и, пренебрегая конспирацией, строго посмотрел на Зиночку.

— Мы сначала выпили на танцах бутылочку винца, а потом — курили… — пояснила тамада.

— Замечательно! Пили, курили… Разврату не предавались? — казалось, что Молин, забыв про правила игры в шпионов, сейчас возьмёт Зинаиду за ухо, а затем на глазах у всех присутствующих отведёт в машину и отправит домой.

— Не предавались, — сокрушённо ответила Эмма. — Никто нас не соблазнял…

— Ну слава богу! Хоть тут пронесло, — выдохнул Иван. — Но это очень показательно, что в санатории, практикующем передовые методы лечения, и наливают, и курить разрешают.

— Во-первых, мы не курили, — зло пояснила Зина. — Мы только собирались, а во-вторых, я — не курящая. Я за компанию ходила. А курить здесь категорически запрещено, поэтому и прятаться приходилось…

— Угу-угу, — пробормотал подполковник. — На первый раз прощаю и сообщать администрации о вопиющем нарушении регламента медицинского учреждения не стану. Теперь рассказывайте о том, что видели!

— Сначала раздался характерный звук открывающейся балконной двери, — Князева начала отвечать сама.

— Почему такая уверенность? Почему думаете, что это было не окно? — спросил полицейский.