Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 45)

— Зачем подушку? Её на кровать перенести нужно! — взвился егерь.

— Неси подушку! — процедил сквозь зубы Виталик. — И запомни: в таких случаях трогать больного не рекомендуется. Минуты через три сама очнётся.

Зина проворно схватила с дивана маленькую «думочку» и подложила под голову Любы.

— Она дышит? Может ей нашатырь принести? — засуетился Храпунов.

— Себе нашатырь принеси, — поглаживая по плечу женщину, проговорил Виталий.

Через несколько минут Храпунова пришла в себя. Она озиралась по сторонам, словно силясь понять, что с ней случилось и почему она лежит на голом полу с подушкой под головой.

— Мышцы болят? — тихо спросил Виталик.

Она робко кивнула.

— Почему лекарство не принимаешь? Есть лекарство в доме?

Она повторно кивнула и, опираясь на руку Виталия, поднялась.

— А ты, герой, не знал, чем супруга страдает? — спросил Валентин, обращаясь к хозяину дома.

— Нет, первый раз такое, — пролепетал егерь.

— Да ладно… Первый… Ей здесь жить никак нельзя — ей в город нужно.

— Спасибо, спасибо вам, — повторяла Люба, уже лёжа на кровати.

— Что делать-то будем? — тихо произнёс Виталий, наклоняясь в Зиночке. — Жалко девку, её сейчас лучше в покое оставить. И муженька её сейчас не расспросишь…

— Как думаешь, про месть и про кольцо она правду говорила или бредила? — задумчиво спросила Зина.

— Может, и бредила — она ведь даже способна забыть всё то, что нам тут накричала… Эпилепсия — это заболевание мозга. Так что скажешь? Может, во дворе посовещаемся?

Они вчетвером вышли из дома и остановились подальше от вольера с лающими собаками.

— Я не знаю, что делать… — честно призналась Зиночка. — С одной стороны — только Храпуновы могут дать нам ту ниточку, которая поможет выйти на Ле Местра и разобраться, что к чему… С другой стороны… Я не врач, но даже я понимаю, что если мы доведём Любу до повторного припадка, проку от этого будет немного.

— Повторного припадка так сразу не случится. Это я как бывший врач скорой помощи говорю, — медленно произнёс Виталий, глядя, как у Зины с Нилом от удивления округлились глаза.

— А я, к вашему сведению, — бывший учитель русского и литературы, — добавил изумления Валентин.

— Но, тем не менее… Мы же не гестаповцы! — подытожила Зина.

— Значит, наш приезд был бесполезным? — проговорил Валя.

— Зин, смотри, там верблюд нарисован, что ли? — невпопад усмехнулся Нил.

— Какой верблюд? — не понял сказанного Виталий.

— Двугорбый! — пояснил Моршин. — Ну вон же! На оконном стекле сарая кто-то пальцем нарисовал, — и он махнул рукой в сторону пристройки.

Теперь уже все увидели, что на покрытом инеем стекле был выцарапан силуэт верблюда.

— Цветов здесь! — уверенно заявила Зина. — Это — Свят! Он точно здесь!

— А при чём тут верблюд? — недоумевал Нил.

— Какая тебе разница, — занервничала Зинаида. — Говорю вам, что Цветов был здесь.

— Спокойно, без паники! Я второй раз не хочу помощь оказывать, — остановил её Виталий. — Сейчас зайдём и посмотрим! Делов-то…

Дверь в сарай была заперта снаружи на ржавый засов.

Легко проникнув в помещение, заваленное дровами и заставленное вдоль стен корзинами, коробами, неисправными капканами и рыболовными снастями, они прохаживались по скрипучему полу и заглядывали в пыльные углы.

В сарае Цветова не было.

Зинуля подошла к окошку и пальцем провела по контуру рисунка. От тепла кожи мутная полоса расползалась и становилась более прозрачной.

— Вчера рисовали, — подтвердил её догадки Валентин. — Значит, ещё вчера он был здесь. Свежих следов от транспорта я не заметил. С вечера-то их привьюжило, а утром мы приехали… Нет свежих следов…

— Что ты этим хочешь сказать?

— Не сказать, а доказать. Он — здесь! Живой или мёртвый — не знаю, но сто процентов, что здесь…

— Свят! Свят! Ты где? — изо всех сил закричала Зиночка.

Она бегала по двору и орала что есть мочи.

— Успокойся! — схватил её за плечо Виталий. — Чего орать-то — лес кругом. Сейчас зайдём в дом и у хозяина вежливо спросим…

Зинаида, даже не подумав разуться, залетела в комнату и замерла на пороге как вкопанная…

У стола — со связанными за спиной руками и заклеенным полосой широкого, серебристого скотча ртом — сидел Цветов. Он посмотрел на Зину мутными глазами и запрокинул голову навзничь…

Всё!..

Сдерживать себя Зинаида больше была не в силах. Она рывком стянула с плеча Валентина автомат и наставила чёрное дуло на гнусно ухмыляющегося «хозяина тайги».

Сейчас Зину совсем не интересовала какая-то абстрактная справедливость или какие-то мотивы поведения этой семейки. Вся жалость и сострадание вылетели у неё из головы, стоило ей увидеть Свята. Вот он — Свят, которого она любит, несмотря ни на что, а вот они — его похитители… Что они с ним сделали? Какой гадостью накачали?

— Тихо, тихо… — вкрадчиво ласковым голосом произнёс Виталий и молниеносным движением вырвал из её рук оружие. — Спички детям не игрушка! — добавил он, легко перекидывая «Калашников» брату. — А ты, Валёк, чего бдительность потерял? В кузове башку продуло?

— Ох! — выдохнул Нил и со страхом посмотрел на застывшую словно изваяние Зинулю.

— Ох! — эхом отозвался егерь и, взявшись за сердце, привалился к стене. — Вы что творите, ироды? — с ненавистью простонал он. — Горю убили, а теперь и нас пристрелить решили?

— Ты, дядя, горлом не бери и на жалость не дави! — осадил его Виталий. — Видишь, какая у заложника вашего невеста темпераментная. Так что шутки в сторону, второй раз я Зинаиду Львовну сдерживать не стану. Объясни нам: как господин Цветов — всемирно известный иллюзионист, гражданин Швейцарии — у вас дома оказался? Да ещё практически в бессознательном состоянии…

— Почему гражданин Швейцарии? — оторопело произнёс Храпунов.

— По кочану! Рассказывай, говорю!

— Он — убийца нашего Игорька! — дрогнувшим голосом заявил Егор Назарович. — А как поняли-то, что у нас он? Кто из этих «додиков» проболтался? Вот ведь гады! Колечко выманили и всё равно сдали!

— Как «пленного» сюда доставили? — снова задал вопрос Виталий.

— Я вертолётчику сказал, что это — мой кореш армейский, что перепил на радостях… Вертолётчик свой, проверенный…

— Чем «кореша» поил? — поинтересовался Виталий, щупая пульс на руке у Свята.

— Знамо чем — клофелином[19]… Ночью — чтоб в сарае не замёрз — повторно в чай подмешал и в избу перетащил. Вот он — мешок-мешком… В кладовке прятали.

— Ах ты, доктор-фармацевт недоделанный! — не смогла сдержаться Князева. — Ты что, гад, не знаешь, что от чуть большей дозы клофелина люди умирают? Фашист проклятый!

— А что за «додики»? — хмуро посмотрев на егеря, продолжил допрос Виталий.

— Не твоё дело! — отмахнулся Храпунов. — Забирайте вашего швейцарца и уходите.

— Ты мне ручонками тут не размахивай! А то…

— Что — «а то»? С работы уволите? Выговор в трудовую книжку устроите? — снова осмелел егерь. — Не пугай!

— А я и не пугаю… — ответил Виталий. — Тебя, «храбрый дядя», сейчас от «выговора с занесением в грудную клетку изрядной порции свинца» может спасти только, как говорится, чистосердечное признание. Твоя мерзкая жизнь сейчас висит на таком тоненьком волоске, что стоит вон той разъярённой даме — между прочим, моему непосредственному сейчас начальнику — только глазом моргнуть и… Закон — тайга, прокурор — медведь…

— Хорошо, хорошо… — пошёл на попятную изрядно струсивший лесник. — Всё скажу, пока Любаша спит. Костян и Андрюха — дружки Игорька, он с ними вместе в санатории работает… Работал… Осенью мы с Любой в город ездили, заезжали в «Грёзы» ихние… Там и познакомились. Они мне позавчера позвонили, сказали, что мужик один грозится Игоря убить, мол, из-за бабы сыр-бор… А на другой день звонят, мол, схватили злодея, прямо на месте преступления застукали. А мне-то как поступить? У нас Игорь — он вроде как уже неделю труп. Заявлять-то невозможно… Вот я пилота и попросил: надо, мол, пьяного кореша с сопровождением мне до дому закинуть. Я здесь его принял, а Костян назад в Кумск вернулся. Правда, ещё и колечко, братом подаренное, у жены выцыганили.

— Понятно, — как-то даже дружелюбно покивал Виталий. — А теперь главный вопрос: зачем понадобилось твоему деверю прикидываться трупом?