Юлия Фаро – Дело № 1. Рифл Шафл (страница 8)
Коттедж Цветова входной дверью и террасой выходил на озеро, поэтому парламентёры не были замечены до последнего момента, пока не появились с обратной стороны, выйдя из-за угла дома.
На веранде вместе с Цветовым сидели супруги Синицыны. Увидев шествие под белым флагом, все заулыбались и замахали руками.
— Вы ко мне? — Святослав встал из-за стола. — Милости прошу, проходите.
— Клёвый мужик, ну просто… мужик-мужик! — прошептала Ида, разглядывая Цветова.
— Козырь, — непроизвольно вырвалось у Зиночки словцо из далёкого детства…
До второго класса Зиночка с родителями жила в солнечном степном городе, далеко-далеко от столицы советской родины. Они обитали в двухэтажном кирпичном доме, построенном немецкими военнопленными в конце сороковых.
На первом этаже, через стенку с ними, жил дядя Толя Плачента. Его так все и называли. Ни Толик, ни Анатолий Иванович — что, на первый взгляд, куда проще. Для всех он был исключительно дядя Толя Плачента. Никогда в жизни Зина больше не встречала такой чудно́ й фамилии.
По вечерам дядя Толя Плачента любил сидеть на скамейке около подъезда, курить папиросы и щёлкать семки. Выходя на улицу, он всегда снимал с лестничных перил жестяную банку из-под тушёнки, которая крепилась к перилам посредством загнутой и не до конца скрученной крышки и использовалась в качестве пепельницы выходившими покурить соседями. Банку ставил на скамейку рядом с собой, тушил в неё курево или ссыпал туда шелуху подсолнечника, предварительно накопленную в кулаке.
Он был худ и жилист, словно сушёный гриб. Всегда ходил в серых бесформенных брюках и светлой майке-«алкоголичке». На голове — неизменная кепочка, по-блатному сдвинутая на затылок. Поза — в которой он нёс свой ежевечерний караул, восседая на скамейке, — тоже была неизменной: ссутулив костлявую спину, он покачивал перекинутой через колено ногой, обутой в коричневый тапок со стоптанной пяткой.
Одни говорили про него, что фронтовик, другие — что сидел в тюрьме… Зинка даже помнила блёклые наколки на его плечах и пальцах. Знали, что попивает, что живёт один и не дебоширит. Говорили много чего, однако ценили за золотые руки слесаря-умельца и привычку раздавать меткие, но далеко не лестные прозвища.
Так, за свой малый рост и чрезмерную подвижность Зинка с лёгкой руки соседа величалась Крохопулей; полная и высокая Белла Петровна, участковый педиатр, — Эскулапихой; тётка Лидочка из соседнего подъезда, постоянно дающая в долг жильцам всего дома, — Старушкой-процентщицей. Но самыми невероятными прозвищами наделялись многочисленные ухажёры Майки Грошевой, продавщицы из овощного.
— Эй, Грошиха! — сипло окликивал Майку дядя Толя Плачента. — Это что за Щенок Бульварный (или Фуфел Распальцованный, или Гимназист, или Вано-Мимино, или ещё что-то в этом роде) к тебе вчера на пансион напрашивался?
Майка фыркала и убегала. Обижаться на соседа не было никакого резона: кто потом придёт протёкший кран чинить?..
И только один раз… Зинка хорошо помнила тот случай, так как сидела рядом на скамеечке…
Майка шла домой под ручку с красивым статным мужчиной в форме. Поравнявшись со скамейкой, мужик поздоровался и закурил. Ему очень шло курить. На него вообще хотелось смотреть во все глаза, попадая под власть скрытой в нём силы. При внешней демократичности манер понималось, что он совсем не прост, этот красавец с ямочкой на подбородке и глазами цвета майского мёда. Перебросившись с соседом парой ничего не значивших фраз, мужчина в сопровождении Майки скрылся в подъезде.
— Наконец-то подфартило Грошихе! Этот — Козырь настоящий! — задумчиво произнёс дядя Толя Плачента, посмотрев на Зинку. — Козырь, по всему видать, да ещё и с куражом…
Из воспоминаний детства в действительность Зинаиду вернул красивый голос Святослава Цветова:
— Дамы, прошу, присоединяйтесь!
Внешностью Цветов завидно отличался от рыхлого Синицына, который был моложе его лет на десять. Невысокого роста, с пронзительными, как у затаившегося хищника, зелёными глазами, с лёгкой, пружинистой походкой, со смуглым мускулистым телом, он скорее походил на акробата, чем на фокусника, выступающего на арене в смокинге и бабочке.
— Чай, кофе или что-нибудь покрепче? — поинтересовался он низким голосом с приятной хрипотцой.
— Просто водички, — попросила Зина, глядя в сторону нескольких пузатеньких бутылочек минералки, стоящих на столе.
— И мне, — присоседилась Ида.
— Стакан? — спросил Святослав.
— Без стакана можно?
— Пожалуйста, — ответил он и подал гостьям по бутылке воды, предварительно открутив пробки и метко, почти не целясь, одну за другой отправив их в мусорную корзину.
Девушки разместились на плетёном диванчике.
Юрик сидел на стуле, развалившись и вытянув ноги. В руке — банка с пивом, на носу — тёмные очки. В знак приветствия он только поднял вверх ладонь правой руки. А Леночка, листавшая журнал, отложила чтиво и, перегнувшись через столик, поцеловала Зиночку и Иду.
— Чему посвящён флешмоб? — спросила Леночка, с улыбкой разглядывая «белый флаг», который Ида аккуратно прислонила к стене.
— Сейчас узнаешь, — прошептала в ответ байкерша.
— Мы вам, наверное, помешали беседовать? — отпив воды, извиняющимся голосом произнесла Зинаида.
— Да как вам сказать… С моей точки зрения, вы появились в самый подходящий момент. Я ведь уже не знал, как отбиваться от предложения великого художника, — последние два слова он произнёс с явной иронией, — написать мой портрет. Говорит: «С места не сойду, пока не получу согласия!»
Юрий с недовольным выражением воспалённо-красных глаз посмотрел на шутника поверх очков.
— А я ему предлагаю со мной в карты сыграть. Говорю, давай партейку в штосс, как бывалоча на туманном Альбионе. Накажешь старика, и воля твоя — буду оставшийся месяц тебе позировать.
— Так вы давно знакомы? — встряла Ида.
— Да лет десять как пересекаемся по свету, — неопределённо ответил Синицын.
С этими словами он взял лежащую на столе колоду и, явно рисуясь перед девушками, пару раз небрежно сделал короткую «пружинку», пролистав карты.
«Интересно… Здесь Юрик ведёт себя совсем по-другому», — подумала Зина.
— Ух ты! Мне так нравится, когда всякие такие штучки с картами делать умеют! — восхитилась Ида.
Сочтя момент подходящим, Зинаида решила действовать с места в карьер.
— Святослав, Первого мая в клубе Озёрного будет торжественное собрание, и мы от лица всего местного населения очень просим у вас хотя бы коротенькое выступление, буквально два-три номера. Все уже знают, что вы тут отдыхаете. Пожалуйста, не откажите! — выпалила она на одном дыхании и комично зажмурила глаза, втянув голову в плечи.
Ида взяла в руки импровизированное знамя и помахала им над головой.
— Сдаёмся и рассчитываем на вашу благосклонность, — фальцетом поддержала она. — Мы, парламентёры общественности села Озёрное…
— Ну Казимирыч, ну хитрый лис! — ухмыльнулся Цветов. — Не мытьём, так катаньем. Ладно! Как таким красавицам откажешь? — Он забрал «знамя» из рук девушки. — Сдаюсь, сдаюсь!
Все засмеялись.
— Эй, кардист, хват ослабь! — обратился Цветов к Юрику, продолжавшему мучить колоду. — Зажим средним пальцем поубавь, говорю… Карты разлетятся.
Но было поздно. Колода перестала повиноваться Синицыну, и гибкие лощёные карты с шумом разлетелись в разные стороны.
Ида подскочила с места и, быстро собрав их, протянула Цветову.
— Пожалуйста, покажите, как надо! Только помедленнее. Я обожаю, когда такие штуки делают!
— Эти «штуки» называются флориши, мадемуазель.
Цветов потянулся к столу, взял портсигар и достал сигару.
— С вашего позволения, дамы…
Облачко вкусного сизого дыма было подхвачено весенним ветерком и растворилось в воздухе.
— Мне нравится запах хорошего табака, — грустно сказала Зиночка. — Бабушка и дед всю войну прошли, до самой смерти курили.
— Флориши… Что это? — напомнила про себя Артемида.
— Флориши — это манипуляции с картами, жонглирование, так сказать, часть иллюзионизма.
— Фокусы? — высказала догадку девушка.
— Не совсем… Но! Обязательная составляющая всех карточных трюков. Флориши — зрелищная демонстрация ловкости рук.
— Для отвлечения внимания зрителей! — пояснила Леночка и звонко засмеялась.
— Обижаешь, Элен. — Цветов прищурил глаз и, не вынимая сигару изо рта, выпустил очередное облачко дыма.
Затем, зажав колоду в правой руке, выстрелил упругой пружинкой в подставленную напротив ладонь левой. После чего вся колода несколько раз благополучно перелетела между руками.
— А какие красивые у него руки! — шепнула Идочка на ухо Зинаиде. — Ой не могу! Какие руки! — Она откинулась на спинку диванчика и захлопала в ладоши. — Потрясающе! Просто потрясающе! — явно перебирая с эмоциями, восторгалась девушка.
— Вы не представляете, какие фокусы Свят с ножами может делать! — произнесла Леночка.
— С ножами мне не надо, — перебила её Ида. — Мне с картами… Так я, конечно, никогда не научусь… Но если бы вы показали какой-нибудь красивый вариант тасовки…
— Тасовок множество, — с интонацией знатока вставил Юрик. — Например, фаро — очень эффектно! Свят, покажи гостьям фаро.
— Фаро так фаро, — равнодушно отозвался Цветов. — Одна из самых распространённых техник карточного фокусника. — Он затушил сигару. — Показываю! Берёте колоду, делите её пополам. Теперь запоминайте: хват — расположение пальцев… Большой — с одной стороны, указательный — с торца, а три других пальца — на противоположной стороне. Вот так!