Юлия Фаро – Дело № 1. Рифл Шафл (страница 36)
Вся когорта алкашей дружно выпила по стопке и налегла на салаты.
Зинка не поверила своим ушам! Надо же так опуститься, чтобы для красного словца выпить за упокой живой внучки!
— Извините, ради бога, — Зинуля сменила тон. — Ольга, по мужу Борисова, — ваша дочь?
— Наша, наша… — Тётка подняла на Зинку слезящиеся глаза. — Олюшка — доченька, Диночка — внученька… Мишка бросил их, кобель гулящий! А Диночка, она всё болела… Всё болела… — Тётка громко икнула. — А он гулящий! Всё деньги проклятые…
«Да-а… Родственнички у Михаила Григорьевича ещё те… Понятно, почему Динка без них особо не скучает и распространяться на их тему отказывается. Бедный Мишка!» — с сожалением подумала Зина.
— А Ольга — дочка ваша — она где? — придав лицу участливое выражение, поинтересовалась Зинуля.
— Ольга? Так она…
— Заткнись, дура! — Муженёк с силой ткнул супружницу локтем в бок. — Ты чего, старая, помелом метёшь?! Велено молчать — молчи! Лучше налей нам!
Тётка захныкала и послушно разлила по четырём стопкам водку.
Бабульки тем временем поднялись из-за стола и подошли попрощаться к сидящей отдельно на диване Аллочке. Та подскочила с места и, сбегав на кухню, вручила каждой из старушек по пакетику с конфетами и печеньем. Затем проводила до двери.
— Эй, хозяйка! Водка кончается! — крикнул из-за стола Динкин дед.
Зинка вышла в прихожую и взглядом показала Алле на стоявший пакет с прихваченными ей по дороге двумя бутылками. Аллочка поняла, но отрицательно покачала головой:
— Нужно как-то закругляться… Что придумать?
— Хорошо, — Зинка утвердительно кивнула. — Вы только мне подыграйте.
— «Подыграйте»? — не сразу поняла племянница.
— Да! Делайте вид, что знаете, о чём я с вами говорю… В зал не заходите, кричите из кухни. Соглашайтесь с моими словами, понятно?
— Я не артистка, но попробую, — улыбнулась Алла.
Зинаида вернулась за стол и как ни в чём не бывало подложила себе салатика. Съев пару ложек, она изобразила крайнюю степень волнения, словно забыла о чём-то важном.
— Алла! Алла! — громко позвала она. — Сколько сейчас времени?
— Половина пятого, Зинаида Львовна, — раздалось из кухни.
— Слава богу, что вспомнила! — снова закричала Зинка. — Сейчас же из полиции приедут! Из местного РОВД. Я их предупредила, но ребята сказали, что только к пяти освободятся.
— Как же вы, Зинаида Львовна, забыли? — подыграла Аллочка. — Нужно на столе прибрать и скатерть встряхнуть! А сколько полицейских подъедет?
— Не знаю! Я начальнику отдела звонила, он знал Марка Израилевича… Но думаю, человек шесть или семь.
На лицах синюшного квартета отразилось явное нежелание встречаться с блюстителями правопорядка.
— Ну так чё, водки не будет? — вяло поинтересовался второй помятый «джентльмен».
— Какая водка?! — округлив глаза, уставилась на него Зинка. — Сейчас полицейские приедут! Вставайте, поможете полы протереть, а то натоптано… Да и проветрить надо. Вставайте! Сейчас швабру принесу…
— Вы уж тут сами… — заявил бывший Мишин тесть, — сами прибирайтесь. У нас дела. Мы пойдём.
— Алла, иди сюда, проводи соседей! Они уходят, — оповестила Зинка наследницу.
— А вдруг вернутся? — испуганно прошептала племянница, когда пьянчужки уже стояли в подъезде. — Я боюсь!
— Минутку, господа! — Зинка выскочила на площадку. — Это вам! — Она сунула соседям пакет с водкой.
— Сама же говорила, что не по-православному, — чуя подвох, заметил Мишкин родственник.
— Марк Израилевич был коммунистом. — Зинка поднесла палец к губам, призывая изумлённых маргиналов хранить секрет. — У коммунистов можно… По чуть-чуть.
Повеселевшая компания удалилась.
— Теперь точно не придут! — успокоила она довольную Аллочку.
— Спасибо вам, Зинаида Львовна! Выручили! Через день я улетаю. Вернусь только осенью, с мужем и сыном. Нужно будет мацеву заказывать.
— Что? — не поняла Князева.
— Надгробие. — Алла помолчала. — И квартиру эту продавать нужно…
Они попрощались.
Перед сном, поболтав с Мишей по телефону, Зинаида открыла на компьютере файл перевода и несколько раз перечитала текст. Если раньше, работая над рукописью, она задавалась единственным вопросом, как из нескладного повествования сделать удобоваримый рассказ, то теперь попыталась сформулировать задачу иначе… А именно: зачем? Какую цель преследовал автор, что хотел донести до неё, на что надеялся после того, как она поймёт истинный смысл истории? Может быть, это было ожидание помощи? А может, желание предупредить об опасности?
Зинка напечатала крупным шрифтом на весь экран слово «Помощь» и погрузилась в раздумья. «Кому из действующих персонажей рукописи и чем я могу помочь? Для начала о самих персонажах… Например, кто такой Святой Блёсом?»
— Блёсом, Блёсом… — повторила она вслух.
И тут до неё дошло. Блаженно улыбнувшись, Зиночка с выражением продекламировала Эмили Дикинсон:
И тут же перевела:
Всё лежало на поверхности… Святой Блёсом — Святослав Цветов! Как она могла не догадаться раньше! Наверняка даже Кольцов уже сообразил. И потешается над ней… Зина разозлилась сначала на себя, а затем направила гневные мысли в адрес Фёдора. Полегчало…
Итак, пазлы начинали складываться в картинку!
«Убитый горем шейх, потерявший в автокатастрофе сына, обращается с невероятной просьбой о реинкарнации наследника к аферисту по имени Клод Эйдэн. У мошенника большая паства, но он выбирает самую незащищённую жертву — молоденькую Раису, по всей видимости ассистентку иллюзиониста Цветова. К счастью для Эйдэна, Раиса, приняв участие в оргии Страждущих душ, беременеет. Откупившись от Цветова деньгами и заморочив голову девушке, подлец получает полную власть над её дальнейшей судьбой», — сложила в уме Зина и, сделав несколько кругов по кабинету от нахлынувшего волнения, снова уселась за стол. Она решительно пододвинула к себе чистый листок бумаги и начала рисовать схему, озаглавив её «Старый шейх». В квадратные рамки внесла имена героев и, соединяя между собой стрелочками, начала прописывать характер их взаимоотношений.
«Далее… Детей родилось трое. Мальчик сразу был отдан одной из жён старого шейха, у которого, по всей вероятности, на тот момент в силу возраста с естественным воспроизводством потомства уже ничего не получалось. А девочек — за ненадобностью — аферист Великолепный предполагал убить. Когда шейх задал ему вопрос по поводу троих детей вместо одного, удивившись “сбою в трансмиссии клеток”, жулик прекрасно выкрутился, убедив легковерного миллиардера в “промысле Вселенной”: удвоенный “клон” виновницы гибели его сына ниспослан по велению высших сил из одного чрева, дабы на новом витке событий избежать трагического будущего и отдать в руки шейха полный контроль за течением их судеб. Шейх наотрез отказался от девочек. Даже их имена, которые в обязательном порядке должны были соответствовать имени прототипа, вызывали у него отторжение. Однако их физическое устранение он категорически запретил. Замороченный старик уверовал, что, если космическая связь действительно существует и клонам суждено умереть в один день с сыном, они все должны жить как можно дольше. Переложив на виталитов функции заботы о жизни девочек, шейх финансировал Эйдэна, взамен требуя получения периодической отчётности относительно их самочувствия…»
Зинка отложила в сторону исписанный листок и принялась за другой, озаглавив его «Раиса».
«Раиса, освоившая в местах, не столь отдалённых, теорию нового ремесла, выйдя на свободу, воспользовалась этими знаниями. Гривко, она же Грива, села в тюрьму. Люди, на которых работала Марьяна, приняли Раису в свой клан. Дело пошло! Раиса завязала с разгульной жизнью и, одержимая идеей накопления, стала покладистым исполнителем. Через время нашла обеих дочек. Больше всего её волновала судьба Диночки. Раиса задалась целью оплатить лечение и вернуть девочке здоровье. Она даже переехала вслед за ней в Озёрное! После освобождения Гривко сняла часть домика у отца Серафима и стала служить при церкви. Но её настоящей деятельностью была совместная работа с Раисой в организации получения и сбыта золота…»
Второй лист был также отодвинут на край стола.
Третья схема называлась «Завещание». В три столбца Зиночка перечислила всех возможных наследников, разделив их на Тусевичей, Борисовых и Цветова с Раисой. Подумав, приплюсовала Эйдэна. Наследников получилось восемь человек. При разделе завещанных денег равными долями выходило по сто двадцать пять миллионов на душу. А если учесть, что доля покойной Раисы также распределяется между остальными, почти по сто сорок три миллиона… Вот это масштаб! Если рукопись не выдумка, Миша с Динкой без пяти минут богачи… А Тусевичи? Цветов? Неужели все, с кем она ежедневно общается, имеют такое самообладание и выдержку, ничем не выдавая радости от ожидания миллионов?..
Зиночка глянула на часы: три ночи. Но спать совсем не хотелось. Увлечённая составлением схем, она не могла покинуть кабинет.
На четвёртом листе Зинуля никаких рамочек не чертила. Посредине страницы написала «Вопросы» и поставила жирное двоеточие. Первым из них стал самый животрепещущий: «Почему Миша и Диночка не рассказали мне о наследстве?» Поборов нахлынувшие эмоции, Зинаида вывела на бумаге второй вопрос: «Зачем нужна Борисову история любви со мной?»