Юлия Фадеева – Переполох в Тридевятом, или Как женить Кощея (страница 23)
— Василий Леопольды-ы-ыч! — протяжно провыл утренний спринтер, быстро удаляясь за угол.
— Тьфу, ты, чёрт учёный. Никак не привыкну, к говорящим животным. — пробурчала себе под нос Серафима, перекрестилась и двинулась дальше.
Приблизившись к месту строительства, женщина довольно улыбнулась — на месте старого полуразваленного сарая уже стояло практически достроенное новенькое деревянное строение.
— Ух, какие вы молодцы! — не удержалась она от похвалы. — Надо же, как споро у вас всё получается!
— Спасибо на добром слове! — ответил, спускающийся с крыши Ефим. — Вот, стайку ужо поставили, к закату, с Божьей помощью, закончим.
— Отлично! Следующей постройкой будет баня! — торжественно объявила женщина.
— Так хозяин сказал, конюшню подправить…
— Подюжит пока его конюшня, а вот банька нам срочно нужна. — настаивала на своём Серафима. — С хозяином сама улажу, а вы делайте, Ефим, не торопитесь.
Круто развернувшись на пятках, Сима уверенно зашагала в сторону замка, гадая, спит ли ещё великий и ужасный, али соизволил-таки разлепить свои распрекрасные гляделки?!
«А, нет, не спит!» — поняла она, врезавшись на всей скорости в широкую грудь Бессмертного.
— Д…д…доброе утро. — буркнула Сима, отшатнувшись от него, но тут же была изловлена и вновь прижата к мужскому телу.
— Куда так спешим? Не забыла о нашем последнем разговоре? — скосил на Симу свой жестокий и в то же время загадочный взгляд Кощей. Та несколько раз быстро мотнула головой в отрицательном жесте и, резко крутанувшись, вырвалась из захвата и опрометью бросилась бежать. В спину ей звучал глубокий раскатистый мужской хохот.
Забежав на кухню, где уже вовсю хлопотали Любаша с Наськой, Серафима плюхнулась на скамью, стараясь отдышаться.
— О, Сим, ты чего это так перепужалась, чёрта что ль увидала? — хохотнула раскрасневшаяся подруга.
— Ага, его самого! — глотнув из деревянной кружки воды, проворчала Сима. — И что с этим чёртом случилось, не пойму…
— Ты про хозяина, чё ли? — спросила Настя, аккуратно нарезая овощи для салата. — Так это он пока вас не было, персики, сливы да мандарины ел. А все фрукты в его саду чудесном — волшебные. Вот, видимо, и подействовали…
— Ах, фрукты, значит, изволил кушать? — хитро улыбнувшись, проговорила Серафима.
— Сим, так что случилось-то? — спросила Люба, не отходя от печки.
— Потом, Любаш, всё потом… — выпалила она и вновь задумалась.
— Фрукты, точно! — вскрикнула кухарка и пулей кинулась на выход. — Тесто ж подходит, а фруктов нет. Пирог-то фруктовый задумала…
Выскочив во двор, женщина бегом рванула в сторону заветной калитки, вход в которую был, вроде как, запрещён. Но, не обращая внимания, ни на какие преграды, Любаша смело ступила в сад.
«Красота неописуемая! Никогда не нагляжусь на это чудо!» — подумала Любаша с восхищением оглядываясь вокруг. Где же тут груши растут?
Будучи твёрдо уверенной в том, что за следующим яблочным кустом наверняка найдёт, что ищет, она стала углубляться всё дальше и дальше. Вдруг, женщина резко остановилась и прислушалась. Из-за соседнего куста доносились странные звуки — не то стон, не то бульканье или урчанье. Медленно-медленно, на цыпочках прокралась Люба к веткам, раздвинув которые, замерла словно статуя. Именно под тем кустом, который так искала женщина, сидел совершенно незнакомый молодой мужчина.
«Вор!» — успело промелькнуть в голове кухарки, когда ноги уже мчали её взбешённое тело в сторону захватчика.
— Ах, ты ж вражина! — закричала Люба и треснула мужика по белёсой длинноволосой голове, неизвестно откуда взявшейся в руке сковородкой. Три раза…
— Ты чего сдурела, окаянная? — взревел незнакомец, хватаясь за ушибленное место обеими руками, отчего, в разные стороны от него раскатились крупные спелые груши.
— Что, яблочек чудодейственных захотел? Вот тебе! — потрясая перед носом мужика искусно скрученной из пальцев фигой, Люба радовалась своей удаче. Надо же, голыми руками цельного вора поймала!
— Ты яблоки от груш отличить можешь? — постанывая, спросил мужчина и поднялся на ноги, держась обеими ручищами за голову. — Я ж тут просто здоровье поправляю!
«Господи Милостивый, какой амбал!» — подумала кухарка, судорожно придумывая план побега, стоя перед незнакомцем и едва ли доставая ему до плеча.
— М…м…могу, н…наверное. — сконфуженно выдала женщина и стала пятиться туда, откуда пришла, ясно осознав, что, видимо, под этой самой грушей и захоронят её косточки. Однако сдаваться было не в её правилах и, встрепенувшись, Любаша решила перед смертью, как следует, накостылять преступнику, и ринулась в атаку, яростно размахивая своим самым страшным оружием — сковородой!
Бамммм! Бзыньььь! Бумммм!
Раздавались оглушительные удары, разносящие звук по всему саду.
— Стой, женщина! Ты совсем с ума сошла? — вопил этот громила, закрываясь руками.
— Я те покажу, как груши из сада воровать! — кричала Любаша, размахивая чугунной сковородой, снова метясь в голову незнакомцу.
— Я не ворую! — Бздынь! — Ай! Больно же!
— Мало тебе! А ну колись, какого рожна залез в сад к Кощею? — потребовала ответа, воинственно настроенная Люба.
— Здоровье свое поправляю, сказал же уже! — пятясь задом, ответил этот кучерявый блондин, настороженно косясь в сторону грозного "оружия", разместившегося в руке незнакомой ему женщины.
— Ты его тут не поправишь сейчас, а подпортишь! А ну, проваливай, пока я Кощею не рассказала про тебя! — начала угрожать кухарка, потрясая перед симпатичным лицом вора сковородой.
— Да этот скупердяй мне половину сада должен за то, что я у него кухарку утащил! Эта ведьма готовить совершенно не умеет — вот, после ее стряпни с животом мучаюсь! Так что пусть спасибо скажет, что избавил Бессмертного от ужасной участи! — оправдывался мужчина, уперевшись спиной в одно из деревьев.
— Кухарку утащил? — удивилась Любаша, вскидывая вверх бровь. — А разве ее не Змей Горыныч утащил в свою пещеру?
— А я, по-твоему кто? — гордо выпятив грудь вперед, ухмыльнулься незнакомец.
— Ты-то? — нервно хохотнула Люба, оглядывая его с головы до ног. — Мужик. Обычный мужик, который ворует в саду яблоки. И да, ты явно не змей.
— А с чего это ты так решила? — сощурив глаза, поинтересовался он.
— Да потому…
Но Любаня не смогла закончить, ведь незнакомец на глазах начал видоизменяться: красивые изумрудные глаза начали блестеть, а зрачок из обычного круглого, вдруг, вытянулся, черты лица заострились. из-под верхней губы выглядывали небольшие острые клыки, на шее и запястьях проступила темно-красная змеиная кожа с крупными чешуйками, на пальцах резко отросли длинные и острые когти.
— Ну что, теперь поняла, с кем дело имеешь, смертная? — усмехнулся он, довольно наблюдая, как румянец на щечках женщины резко сменяется мертвенной бледностью. — Падай ниц и проси прощения, что огрела сковородой самого Змея Горыныча.
— Горыныч… — пролепетала Любаша и…
Бздынь! Снова разнесся по саду оглушительный звон.
— Ты пугать меня вздумал?! — завопила Любка, идя в наступление. — Ах ты, ящер недоделанный! Да как только ума хватило пугать бедную женщину? Вот я тебе сейчас задам! Будешь знать у меня, динозавр недодохлый!
Буммм!
— Угомонись, ненормальная! — заорал мужчина, ошарашено выпучив змеевидные глаза. — Ты в своем уме? Я — Змей Горыныч!
— Ты — Труп Горыныч, если щас же не свалишь из этого сада и забудешь дорогу сюда! Проваливай, я те сказала! — вопила Любаша, размахивая сковородой перед носом опешившего Змея.
— Да ты что, совсем не боишься, что ли?
— Вот сейчас отдубашу тебя, как следует, а потом ка-а-ак начну бояться! Вали отсюда, ирод чешуйчатый! А то я тебя еще раз познакомлю со своей сковородой!
— Не женщина, а живое воплощение огня! — восхитился Змей, все же пойдя на попятную.
Обогнув мешающее дерево, Горыныч окинул пристальным взглядом незнакомку и, как-то странно улыбнувшись, резко развернулся и бросился на утек, крикнув напоследок:
— Мы еще свидимся, красавица!
Через пару минут в воздух взмыл огромный красный трехголовый змей с внушительного размера крыльями.
Любаня же, проводив его взглядом, опустилась на землю, чувствуя, как дрожат ноги и руки.
— Ох ты ж, мать частная, — выдохнула она, — чуть сердце в пятки не ускакало. Это ж надо, и впрямь, кажись, Горыныч, а я его сковородой по голове… Ой, что будет! Ой, что будет!
Причитала Любаня, держась за сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди.
— Ты чего тут сидишь? — поинтересовался кот, неслышно подкрадясь к кухарке. — Плодами волшебными решила угоститься?
— Да какой там. — отмахнулась Люба, посмотрев на Василия, усевшегося рядышком. — Вора, вот, застала в саду.
— Вора? — тут же ощерился Леопольдыч, из-за чего шерсть на загривке встала дыбом. — Где?!
— Да успокойся ты, прогнала я его уже. Пару раз по голове сковородой заехала, так он и сбежал.