Юлия Фадеева – Ночь Кровавой луны (страница 59)

Бок, как и у противника, был изрядно потрепан — в некоторых местах не хватало больших клоков шерсти, а кое-где и вовсе виднелись кровавые борозды от острых когтей и следы укусов, — все это причиняло Блэку боль, но он пытался не показывать виду, — на передней лапе так же красовались следы от клыков, поэтому Джон слегка прихрамывал.

— Ах ты… ссссученыш! — зарычал Сайрус. — Это я-то собака? Это я-то старик?! Ты, гниденыш, поплатишься за свои оскорбления! А как только я разделаюсь с тобой, в расход пойдет твоя несравненная подружка, которая через некоторое время родит мне наследника королевских кровей! И как только она подарит мне чистокровное потомство, я отправлю ее вслед за тобой!

— Какая же ты падаль! — сузив ярко засверкавшие синие глаза, прорычал принц, взъерошив на холке густую шерсть от гнева, и бросился на противника, широко открыв пасть и метясь аккурат в шею серебристого Волка.

Время словно замедлилось…

Вот резкий рывок белоснежного Волка вперед, короткий полет, приземление, уворот от клыков соперника, сильный удар мощной лапы по морде Сайруса, которая мотнулась вбок, а затем… Клыки с силой и яростью впиваются тому в незащищенную глотку. Время почти остановилось… Секунда… другая… И из разорванной шеи Главы Альрийского Ковена Охотников, изгнанного Волка королевского Северного клана сильными толчками вытекает кровь.

Серебристо-стальные глаза смотрят с неверием и потрясением, клыкастая тварь хрипя, открывает и закрывает пасть, падая на залитую кровью землю и царапая ее острыми когтями, пытаясь протолкнуть в легкие вожделенный кислород, но из пасти постоянно вытекает кровь, мешая ему это сделать.

Белый Волк, отступив на несколько шагов назад, почти с безразличием наблюдает за предсмертной агонией своего поверженного врага, понимая, что тот доживает свои последние мгновения…

Сайрус, последний раз конвульсивно дернув задними лапами, замер, а глаза, все еще сохранившие удивление, потускнели. Смерть нашла свою жертву. И имя этой Смерти — Себастьян Аэльхо, огромный белоснежно-белый Волк с ярко-синими газами, наследник королевского Северного клана Волков, единственный, кто имеет полное право занять трон своего отца!

Еще немного постояв подле поверженного врага, Джон, встряхнувшись всем телом, начал быстро видоизменяться, принимая свой человеческий облик. Весь измазанный в крови на израненном теле, он обвел взглядом поляну, где уже прекратилось сражение, как только предводитель Охотников пал. Большая часть людей погибли, но все же остались и те, кто, хоть и раненный, все же выжил, и теперь, сторонясь Волков, опасливо поглядывали на Блэка.

Волки же, увидев, что Охотники после гибели Сайруса тут же перестали сопротивляться, прекратили атаку, и теперь так же, как и враги смотрели на Джона.

Несколько раз глубоко вдохнув воздух, насквозь пропитанный запахом крови, он на мгновение прикрыл глаза, чтобы после открыть и, глядя прямо на Джека спросить:

— Кто погиб из твоего клана? — Его голос слегка вибрировал от усталости, тело подрагивало от ран и боли, которую Блэк так стремился скрыть ото всех, но у него это плохо получалось.

— Я еще не знаю, но могу с уверенностью сказать, что потери есть…

— Я не вижу Ника, — тихо произнес женский голосок. Все обратили взгляды в сторону говорившей. Рыжая Волчица, выйдя из строя Волков, посмотрела на Джека: — А еще я не вижу Джереми.

В груди Вожака Западного клана кольнуло неприятное предчувствие. Джер… Где его брат?

Поведя носом по воздуху, словно пытаясь что-то почуять, Джек на миг замер, чтобы в следующее мгновение сорваться с места и ломануться в груду мертвых и изуродованных тел — как Охотников, так и Волков.

Приняв свой человеческий облик, Виллоу начал расталкивать тела, весь вымазавшись в чужой крови, чтобы уже через пару минут в напряжении замереть, а в глазах появилась горечь, боль и неимоверная тоска. Его брат, которого Джек по своей глупости и необдуманности поступка изгнал из клана, теперь лежал лицом, обращенным в ночное небо, и не подавал признаков жизни. Весь израненный и окровавленный, и… мертвый.

Джек, рухнув на колени перед погибшим братом, схватил его руку и, прижав к своей груди, сдавленно прошептал:

— Прости… Прости, что не уберег. Прости, что так и не извинился перед тобой… — Его душили слезы, а в груди словно пробили огромную дыру, которую теперь никто не сможет залатать. — Я так виноват перед тобой, так виноват, брат. Я… — Плечи мужчины содрогнулись, а из глаз потекли слезы, наполненные болью и горечью утраты. — П… Про… прости, Джер, прости меня. Ты… Я всегда буду любить тебя… Брат.

— Джек, я… мне так жаль, — неслышно подойдя к мужчине, тихо прошептала Эмили, ткнувшись мокрым носом ему в плечо. По рыжей волчьей мордочке потекли крупные слезы, которые Эми совсем не хотела сдерживать.

Да, пусть она знала Джера не так долго, пусть она огрела его поленом по голове, когда тот, якобы, решил показать ей своего Волка, пусть она его сперва невзлюбила, но он был единственным, кто помог справиться с последствиями инициации, единственный, кто понял, как ей было в тот момент тяжело, нет, не физически, а морально. И она будет всегда ему благодарна, что оставил ее тогда оду со своими мысля, что не стал лезть к ней в душу… Эмили никогда не забудет этого, ведь если бы не поступок Джера, то она не встретила бы тогда Джона и не сбежала с ним. Именно благодаря тому, что Джереми помог ей, выведя на свежий воздух и оставив наедине с собой, она и нашла того, кого приняло ее сердце — Джонатана Блэка, или, как теперь выяснилось, Себастьяна Аэльхо, наследного принца Северного клана Волков.

— Он был не таким уж и плохим, каким хотел всем казаться… Нам будет его очень не хватать. — просипела Волчица, поднимая грустный взгляд и заглядывая в глаза сокрушенного Джека. — Он любил тебя.

Джек чуть заметно кивнул, принимая соболезнования от девушки, но произнести что-либо не смог — тяжелый ком, сдавливающий горло, не давал говорить, а грудь все сильнее сдавливало изнутри, точно тисками.

На поляне царила полнейшая тишина, даже ветер, казалось, проникся горечью смертей близких и друзей. Все хранили молчание.

Кровавая луна, царившая на ночном звездном небе, начало потихоньку истаивать, принимая свой обычный вид — большого серебристого диска, а Волки, находящиеся на поляне, почувствовали, как из их крови уходит сила и мощь древней магии, как адреналин, бушующий в крови, по чуть-чуть пропадает, как сердца, бившиеся до этого в неистовом ритме, замедляются и принимаются стучать ровно, даря спокойствие и умиротворение.

Джон, снова вдохнув полной грудью воздух, с шумом выдохнул:

— Оплакивать павших будем позже, сейчас же у нас у всех есть дела поважнее — нужно собрать тела погибших и похоронить. Думаю, стоит сделать братскую могилу, как в знак того, что ни Волки, ни Охотники не желали этого кровавого побоища. И как знак того, к чему может привести вероломство одного-единственного человека. — Голос мужчины был уверенным и спокойным. — Охотники, — обратился он к мужчинам, внимательно наблюдающих за Джоном, — думаю, нам стоит заключить перемирие… Хотя бы на пару месяцев. Мы не хотели этой бойни, но Сайрус решил иначе. Он обманул всех, воспользовавшись вашими знаниями и силой… Я же, как бывший Охотник, советую вам сплотиться и восстановить Ковен, продолжив служить во благо всем! Я не говорю, что не стоит больше убивать Волков и не гарантирую, что не найдутся те, кто будет нарушать законы и не перестанет убивать вас, к сожалению, такие будут, и с этим я ничего не смогу поделать. Но на сегодня, мои бывшие собратья, крови более, чем предостаточно. Лучше почтим тех, кого с нами больше нет.

По рядам Охотников прошелся нестройный гул приглушенных голосов, но никто не стал высказываться против, понимая правильность сказанного того, кто не так давно считался их собратом.

— И вам нужно будет выбрать нового главу Ковена. Думаю, Рэдворд идеально подойдет на эту роль…

— Тю-у-у, старик, — протянул Рэд, выходя из ряда Волков, — это ты загнул. Да какой из меня Глава Ковена? Вот раздолбай из меня преотличный, да и солдат я классный, но руководить этим стадом баранов, которые ничего не заподозрили, беспрекословно подчиняясь старому маразматику, нет уж, уволь. Лучше уж я по старинке — пошел убил, и все дела. Ведь убивать-то я умею, — зубоскаля во все свои тридцать два, хмыкнул Охотник.

— Вот чтобы они больше не были стадом баранов, ты и займешься их обучением. Нужно научить их не просто слушаться, но и думать своей головой, а не подчиняться приказам вслепую. Ведь когда Сайрус отдавал приказы кого-либо убить, никто даже не подумал спросить, а за что, собственно, убивать того или иного Волка, в чем их проступок! И это не есть хорошо. Если бы и мы с тобой так же беспрекословно подчинялись Сайрусу, а не задались вопросом "зачем", то война продолжалась бы еще очень и очень долго, и не известно к чему бы это потом привело. Сайрус был одержим властью и жаждой мести, ты же. друг мой, не такой, и я верю, что ты справишься. Ты покажешь Охотникам, как нужно жить и многому их научишь.

Рэдворд, удивленно вскинув брови, почесывал макушку:

— Ну ты и загнул тут речь! Даже я поверил в то, что ты сказал. И, черт возьми, ты прав! Эй, вы, — обратился он к опешившим Охотникам, — ну что, как я вам в роли Главы Ковена, а? Неплох, правда? Я бы даже сказал, хорош. Чертовски хорош! — В рядах Охотниках повисла гулкая тишина. — Ну чего уставились, как стадо баранов на ворота? Принимайте меня в свои радушные объятия, ибо сам наследный принц Северного клана Волков, наш бывший соратник и по совместительству мой друг, назначил меня вашим гуру!