Юлия Евдокимова – Убийство в снежном городе (страница 18)
– Причину придумывать не надо, со смертью Онисьи кроме Валентины некому ответить на вопросы о тех годах. А там потихоньку и сыном поинтересуемся.
– Вот нутром чую, мы на правильном пути.
– А другого и нет. Никто больше легенду в подробностях не знает.
Но прежде, чем идти к Валентине Федоровне, чей адрес выдал им Андрей, обрадованный, что Саша забыла о глупостях – пусть поговорит, это безопасно! – пришлось идти в магазин за кошачьим кормом.
Новый друг оказался не в меру прожорливым, правда и благодарным. Буквально на следующий день он замурлыкал и даже пару раз потоптал бока девушек по очереди лохматыми лапками. На улицу идти он категорически отказался, и прекрасно чувствовал себя в доме.
– Дальше что делать? Еще несколько дней, и мы уедем! А вдруг не удастся увезти его с собой, смотри, как прижился! – переживала Соня.
Имя ему так и не придумали, но как-то кот взглянул на подруг с очень знакомым выражением морды, и они хором расхохотались:
– Это ж Лука! Тосканский комиссар!
– А ведь и правда похож!
Так кот и стал… нет, не Лукой, а… Лукичем. А что? Хорошее кошачье имя. Причем сразу стал на него отзываться.
– Не кот, а золото! – радовались и одновременно печалились девушки. Этим утром они уговорили местного ветеринара, привыкшего к вызовам на осмотр коров, телят и прочей скотины, заглянуть к ним за отдельную плату.
Ветеринар заверил, что кот на вид здоров, взял необходимые анализы, сообщил, что животному примерно три года. Во время стрижки когтей кот сначала укоризненно посмотрел на хозяек, а потом с удовольствием, даже со смаком впился в руку врача, прокусив ее до крови. Ветеринар не остался в долгу, он пообещал лично сделать все необходимые прививки самой толстой иглой, какие только есть, после чего и выдаст животинке паспорт.
Лукич долго вылизывался с оскорбленным видом, пристраивая на место каждый потревоженный ветеринаром волосок, и даже не повернул головы на заискивающее «кыс-кыс» и порцию свежего корма в миске.
***
Бывшая директриса школы Валентина Федоровна жила в панельном доме у городского рынка. Домофона на двери подъезда не было, и подруги без проблем взлетели на 4 этаж, позвонили в нужную дверь.
Хозяйка оказалась дома. Не опасаясь, впустила девушек, сославшихся на смотрительницу в музее, проводила в опрятную скромную комнату и сразу побежала ставить чай – ну какой разговор без чая!
Вынесла к чаю грушевую шарлотку, еще теплую, недавно испеченную. Видно было, что гости ей в радость, и поговорить хочется. Совсем еще не старая женщина явно скучала на пенсии.
– Жалею, что на пенсию пошла, думала- отдохну, книги буду читать, здоровьем займусь, а скучно. Хоть обратно иди простой учительницей, но нервы жалко, разве с современными детьми сбережешь нервную систему! Ой, все это такая давняя история, все уже забылось…
– Расскажите про ваш краеведческий кружок, нам Онисья Федосеевна фото показывала, где вы все вместе, вы до сих пор отношения поддерживаете?
– Да где там… Тамарка, покойная, только из-за Володьки с нами была, нравился он ей, а он внимания на Тамарку не обращал. Однажды она так плакала, тогда мне и рассказала.
– Онисья Федосеевна говорила, что вы все очень дружны были.
– Онисья была авторитарна. Все должно быть только так, как ей хочется, да она по жизни всегда такая… была. Никакой самодеятельности, шаг вправо, шаг влево- не по ее, так со свету бы сжила. Но музей выбила, без нее вообще ничего не получилось бы.
– А почему все терпели?
– Тамарка из-за Володьки, я собиралась после института сюда возвращаться, а тут без хороших отношений с Онисьей не пробьешься. У каждого были свои причины. Но спустя столько лет убить Онисью? Нет, это что-то из новых ее дел. Неужели кто-то бы ждал столько лет! Да и говорят, арестовали уже убийцу-то.
– Выпустили уже, не он вроде.
– Да что ж это! Кто ж ее мог убить то…
– А какие могут быть дела у Онисьи? Ей под 90 лет!
– Она активная была, никому спуску не давала. Общественница. Многим жизнь поломала, люди работу теряли, уезжали. Для нее не было других цветов, только черное и белое. И ладно бы по делу, некоторым доставалось, если не так с ней поговорили, не уважили. Эх, что теперь об этом говорить!
– Вы тогда легенды собирали, увлекались ими?
– Мне легенды не интересны были, уж скажу вам честно, мне Толик нравился, хоть и моложе был. Так и были у нас две пары, а на самом деле не пары, Тамарка с Володькой и мы с Толиком. А потом Володька не вернулся после университета, решил стать историком, говорят, сейчас вообще чиновником заделался. Тамарка погоревала, поревела, да и вышла замуж, детишек родила, вот только ушла рано, болела. И у нас с Толиком не сложилось, я вскоре замуж вышла, и Толик женился. Жена у него врач, сначала в больнице работала, потом в поликлинике.
– А кому больше всего легенды нравились? Кто интересовался царевной в пещере?
– Ой, Толик тогда прямо бредил этой царевной, все пещеру искал, я, например, никогда в такие сказки всерьез не верила, а он вот… Но потом семья, дети, прошли все глупости.
– А Владимир?
– Володька-то? Он больше о будущем думал, уехать хотел, карьеру построить, вот видишь, ученым знаменитым не стал, зато руководителем давно уже работает, он и в Суздале своем тоже в начальниках ходил. Значит, деньги были. А легенда ему на что, он человек приземленный.
– А Толику, значит, есть на что?
– Да это когда было-то, лет 25 назад. Давно уж все забыл. Он теперь офицер полиции, семейный, зачем ему эти глупости.
– А кто еще мог хорошо знать эту легенду, царевной интересоваться, искать ее?
– Да некому больше… вы ешьте, ешьте. Шарлотка-то тепленькая еще, вкусная, и чаю давайте еще налью. Нет, некому больше. Хотя погодите, художник тут местный, ну, какой местный, недавно он сюда приехал. И ко мне заходил, и к Онисье. Я как услышала. что арестовали, ох, думаю, Бог уберег, не тронул он меня. А вы говорите, выпустили уже…
– А дети ваши тоже в Городенце живут?
– Сын у меня, один, так и не женился, детьми не обзавелся. На север уехал за хорошими деньгами, вот и осталась я одна, без внуков.
– А вам не кажется, что сегодняшние убийства связаны с легендой о царевне? Убийца не просто так вырезает сердца. И ведь многие девушки под угрозой, ему еще 9 надо убить, чтобы подарить сердца царевне.
– Мы живем в такое время, что трудно найти невинных девушек… вот в наши дни… эх, да что я сейчас об этом. Погодите! А почему вы сказали 9 убить?
– Ну как же – он убил троих, значит до 12ти сердец осталось еще 9 девушек.
– Каких 12? В легенде 4 девушки по 4 сторонам света.
– А Онисья и все остальные рассказывали о 12ти!
– Так это Онисья и придумала. Говорит, так интереснее, 12 девушек, 12 месяцев. А в легенде только четыре.
– То есть… ему осталось убить всего одну???
– Если это связано с легендой, то да. Но каким же психопатом надо быть, чтобы поверить в легенду и начать убивать людей…
Девушки не спеша возвращались домой. Снова тупик. Вот, казалось бы, все складывается, и жуткая картина у художника, и его интерес к мертвой царевне, но следователи уверены- не он. Понятно, что на время убийства Онисьи у него алиби, но девушек-то он мог убить! Сердца не нашли- так он, как местные говорят, все время по лесам шастает, каждый уголок знает, мог закопать в лесу. Мотива, видите ли, нет и компьютерная программа его не вычислила по критериям. Компьютер может ошибаться!
Была надежда на группу краеведов- и там все пусто. И бывшим участникам кружка давно легенды не интересны, и дети у их либо разъехались, либо девочки. Неуловимый убийца, никаких следов, словно его не существует. Так же не бывает!
– Может это она… ну, того… девушек.
– Кто? Онисья? Сбрендила от старости и свихнулась на легендах? Вон как красиво нам пела что-то стародавнее.
– Какая Онисья, в 90 лет? Ты что! Я про царевну.
– Типа не дождалась верного рыцаря, и сама полетела сердца добывать? Нет, тут кто-то из плоти и крови. Но почему же он не оставляет следов?
– Это и непонятно. Никто не видел, никаких следов… ну, не бывает так! И не доверять Андрею и его следователями полиции тоже нет оснований. В таком деле они бы ничего не пропустили.
– Сонь, я тоже начинаю думать, что это не художник.
– Почему?
– Потому что он не мог знать самого главного – невинны девушки, или нет.
– Я тоже об этом думала… знаешь, я в какой-то книжке читала, как убили много народа, а все для того, чтобы скрыть одно единственное убийство. Может и у нас так, и царевна не причем?
– Сложно, – пожала плечами Саша, – тогда б другой способ придумал, каждый раз рисковать, вырезать сердца в темном зимнем лесу… Да и легенда не настолько популярна, чтобы под нее косить.
– А значит что?
– Что?
– Значит, мы возвращаемся к единственному вопросу: как он мог узнать о невинности девушек.
– Может, ему все равно?
– Нет, раз он хочет оживить царевну, должен все делать как положено.