Юлия Евдокимова – Убийство в снежном городе (страница 17)

Амбиций у Леси не было, поступать в институт и становиться врачом она не собиралась, жила своей обыденной тихой жизнью и даже подруг было немного.

Четвертая девушка. Алла, была похожа на Ирину: море проблем в школе и с родителями Ей категорически запрещали встречаться с Максимом, не хватало еще беременности в 16 лет! По иронии судьбы именно в тот день, когда парочка решила уединиться, и случилось непоправимое.

Андрей попросил экспертов повторно осмотреть ее вещи. Так как Аллу надеялись спасти, никто девушку не осматривал, а после реанимационных мероприятий уже поздно искать следы убийцы. Но она была единственной сбежавшей жертвой, и она сопротивлялась. Хоть крохотный след убийцы должен остаться! Следователи торопились, вырезать сердце маньяку не удалось, а значит ему нужны еще 9 девушек.

Хоть приставляй охрану к каждой девственнице в городе, тем более что не так уж их и много по нынешним временам, – грустно шутили полицейские. Судмедэксперты подтвердили, что все четыре девушки были девственницами. Но откуда знал это убийца? Опросили все врачей, кто проводил медосмотры, кто мог иметь доступ к медицинской карте, но все они были женщинами. Еще один вопрос, не дававший покоя- если убийце нужны девственницы, он не мог напасть на случайных девушек, тут права Александра, переводчица итальянского полковника. Тогда каким образом он узнавал, что девушки будут одни в парке в этот вечер?

Еще и прогноз погоды должен был совпасть, не зря убийца выбирал зимние дни с сильными снегопадами. Хранить сердца зимой проще, и следов не останется, час снегопада- и все занесено.

Убийство Онисьи Федосеевны стало отдельным делом, никакой связи с четырьмя девушками не было, ни по почерку, ни по смыслу, но снова убийца вошел в дом и вышел незамеченным. На пустой деревенской улице, а жила Онисья Федосеевна в квартале, где стояли лишь деревянные дома с садами, хоть кто-то да увидит входящего в дом. Зимой делать нечего, кумушки по окнам сидят.

Опросили жителей улицы, куда выходил сад Онисьи, если убийца зашел «с тыла», его могли увидеть. Увидели же художника на крыльце, когда он выскочил из дома, найдя хозяйку убитой.

Изучили список тех, кому насолила Онисья, и список этот был гораздо длиннее, чем список облагодетельствованных, в выражениях старуха не стеснялась, хамила в глаза, унижала тех, кто был ей не по нраву.

Андрей распорядился сделать отдельный список тех, кто мог знать семьи четырех девушек, хоть где-то с ними пересекался. Это должны быть мужчины от 20 до 60ти, хотя шиза может быть у любого, но все же странно представлять себе пожилого человека, решившего очаровать царевну-вампиршу.

Он должен жить один или иметь профессию, позволяющую проводить много времени вне семьи, поздние приходы и переодевания не должны удивлять родных.

– В конце концов, хоть и нет у нас возможностей и техники, как в больших городах, кое-что и мы умеем, – Андрей составил примерный список тех критериев, под которые должен подпадать убийца.

Отдел информатики состоял всего из одного человека, но зато какого! С программированием лейтенант Сергиенко был на «ты» и главный следователь был уверен, что поставленную задачу он выполнит легко. И действительно, узнав, что от него требуется, Сергиенко сразу же закивал – легкотня, мол, денек посижу, и все будет. На самом деле даже программы писать не надо, все легко вычислялось в exel. Но зачем говорить об этом начальству, когда можно освободить себе целый день под этим предлогом!

А еще Андрей долго смеялся, вспоминая предложение Александры. Девушка на полном серьезе придумала схему, как поймать маньяка.

– Этот вариант точно сработает! Надо распустить слух, что в монастыре появилась новая монахиня, набожная и добродетельная, и убийца обязательно об этом узнает. А монахиня якобы любит уединяться в лесу и там молиться!

– По вечерам, ага, вместо вечерней службы. Да такую монахиню давно бы уже из монастыря выгнали. Если она добродетельная и набожная, то не может быть своевольной. И потом- где мы найдем такую монахиню? У нас в управлении женщины не подойдут, их в городе знают.

– Это я.

– Что???? Да ты понимаешь, что это бред? Надо согласовывать в епархии, настоятельница никогда не согласится, да и епархия тоже. Церковь с такими вещами не играет. И потом, как я могу рисковать твоей жизнью? Сейчас зима, ты предлагаешь, чтобы мои сотрудники в белых маскхалатах лежали в сугробах?

– Нет, вы дадите мне какое-нибудь устройство, я нажму кнопку, и вы подбежите.

– А за это время он перережет тебе горло. Бред, Саша, полный бред!

Соня тоже схватилась за голову:

– Ты когда падала в сугроб, сильно затылком приложилась? Другого объяснения у меня нет. Такую схему нормальный человек не придумает. Выброси немедленно из головы! Ты точно ненормальная!

– Эх, а ведь такой план придумала! – вздохнула Саша.

Следственная группа буквально через сито просеивала все, найденное на местах происшествий. И наконец появился результат. После повторного изучения частичек, извлеченных из-под ногтей четвертой девушки, обнаружились «чужие» следы, и определена ДНК и группа крови – третья. По-видимому, Алле все же удалось оцарапать убийцу.

ДНК с имеющимися в распоряжении полиции данными не совпала, но следы крови третьей группы и та же ДНК обнаружились среди крови на одежде… Онисьи Федосеевны. Дело об убийстве Онисьи Федосеевны было объединено с делами об убийстве трех и покушении на убийство четвертой девушки.

Среди жителей города выявили 150 человек, которые подпадали под заданные параметры. Их всех стали тщательно изучать.

Владимира Городенецкого пришлось освободить, группа крови не совпала, и алиби обнаружилось: во время убийства, установленное экспертами, он был у своей знакомой, та подтвердила. Оказалось, что и отшельнику- художнику плотские радости не чужды.

***

План Саши превратиться в наживку для маньяка не сработал. Она и сама теперь понимала, насколько это было рискованно. – Но ведь придумала-то замечательно! Просто идеальный план! – гордилась она в душе.

Пришлось действовать по предыдущему плану. Вместе с Соней они отправились в местный музей- купеческие палаты.

Встретили там подруг не радостно. Зимой в музее никого нет, и смотрительницам нравилось сплетничать, попивая чай. А тут вдруг явились экскурсантки! На них зашипели из-за грязных следов, поторопили поскорее переходить из зала в зал, в общем, посещение музея свелось к фразе «ходют тут всякие».

Выбрав самую приветливую тетеньку, девушки поинтересовались, как создавался музей. Двое смотрительниц пожимали плечами, слышали про краеведческий кружок, но кто там был и как все было они не помнили – это ж сколько лет прошло! И все же девушки пришли не зря. Их отправили к пенсионерке-гардеробщице, бывшему сотруднику музея, правда предупредили, что пальто она выдает правильно, а вот с памятью плоховато. Но если не она, то вряд ли кто еще вспомнит «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой» – с выражением продекламировала смотрительница.

Гардеробщице- пожилой женщине с выцветшими голубыми глазами и седыми редкими кудряшками, было скучно и женщина с удовольствием пообщалась с подругами, вспомнила Онисью Федосеевну.

– Царствия Небесного! Сложная была Онисья, ох, сложная, но не заслужила такой участи… хотя удивляюсь, что ее раньше не пристукнули. Ох, попила кровушки! Я тогда первым экскурсоводом музея стала, все на моих глазах было. Теперь память уже не та… вот вчера так в домашнем халате на работу и пришла! Спасибо, отпустили домой переодеться! О чем я… Владимира помню, милый мальчик был, не удивляюсь, что стал историком! Но никто из кружка Онисьи впоследствии даже в музей не заходил.

– А кто был в кружке, сколько их было?

– Дай Бог памяти… Тамарка, соседка моя, тоже покойная, у нее здесь никого не осталось, дети уехали, создали семьи в других местах, да и дом продали давно, муж-то Тамаркин еще раньше умер.

Володя… я только что про него вам рассказывала… он такой умница и красавец, и директором музея был, и сейчас важным чиновником стал. Нет, тоже давно не приезжал, да к нам он бы и не пришел, к Онисье только.

Толя – тот в полиции, следователь. Или майор, я уж не разбираюсь в их должностях. Этот рано о краеведении забыл, весь в семье и в работе. Хотя… – понизила она голос, – видела я его с бабой пару раз. Даже не скрывается, полюбовница у него, точно. И как жена молчит? Да знает, точно, городок маленький. Две дочки, постеснялся бы! Но он все деньги в семью, почему знаю – тоже соседи они мои. Все время на работе, и подрабатывает еще, в выходные и летом на такси работает, ну, на своей машине.

Валентина на пенсии давно, я-то смотрительницей пошла, теперь вот гардеробщица, а она, хоть и историк, дома сидит. Как же, не солидно, она ж директор школы! Не то что я, простой экскурсовод. Сын у нее один, вроде не женат. Но лет ему уже не мало, пятьдесят точно есть.

С трудом, но смотрительница припомнила фамилии Тамарок и Володек. Круг сомкнулся, кроме уже известных людей с фотографии, никого больше старушка-гардеробщица не припомнила.

Получается, что надо идти к Валентине! С Владимиром все ясно, Тамара умерла, Толик мало, что полицейский, но весь в добывании денег для семьи и любовницы, с Владимиром уже виделись.