Юлия Евдокимова – Убийство в снежном городе (страница 15)

Вернувшись домой, они проверили все окна, заперли дверь и приставили к ней стул, чтобы наверняка услышать грохот, если что. Ведро привязали к двери, ведущей на террасу, ведро поменьше к маленькому окошку над односпальной кроватью. Сообразив, что теперь в кухню они не спустятся, вздохнули, и отвязали большое ведро.

Выпили чаю. Есть не хотелось, но на всякий случай захватили наверх бутылки с водой, печенье и шоколадки. Снова привязали ведро к двери.

Успокоили итальянцев, позвонивших перед вылетом, что у них все хорошо, хотя хотелось кричать «вернитесь, не оставляйте нас здесь!» и улеглись в кровать. Одеяло создавало ощущение защищенности, словно спрячься в него с головой – и все страхи останутся снаружи.

– Может, оставим на ночь свет? – спросила Саша.

– Тогда нас будет хорошо видно, а нам на улице – ничего. Ты телефон зарядила?

– Ага.

– Я тоже. Не будем выключать телефоны на ночь.

Саша подумала, что это уже было. Они так же лежали, прижавшись друг к другу в первую ночь в этом доме, слушали тишину и боялись каждого скрипа.

Тут действительно раздался скрип, словно половица прогнулась под ногами.

– Что это?

– Тссссс!

Скрип не повторился.

– Дерево ночью так скрипит, когда становится прохладнее, температура меняется, или влажность, я читала.

Раздался вздох, словно вздохнуло в глубине дома. Что-то простонало, снова скрипнула половица.

– Нафиг твои документы, завтра надо валить. Я тут поседею за ночь.

– Как это нафиг? Я получу их в понедельник. Ты ж не бросишь меня тут одну!

– Доверенность дашь на получение. Тете Любе.

– Не трусь, нам нечего бояться. – Соня хохотнула, – мы уж точно не невинные девушки.

– Да-а, мы видели картину!

– И что? Маньяк держит картину у всех на виду, не боясь, что зайдут соседи? – Соня перестала шептать и звук ее голоса разогнал ночные страхи. Девушки спели хором, сначала тихо, потом все громче «Голубой вагон», «Миллион алых роз», «Ориентация- север», причем слова «а я не буду бояться, что мне надо остаться» орали громче всего, совершенно не уверенные, что такие слова вообще есть в песне Лолиты. Наконец без слов, но изображая все известные им музыкальные инструменты, проорали «Пум-пум! Трам-там-там!» марш «Прощание славянки». После чего выдохлись и уснули.

Дом вздыхал, постанывал во сне, чуть поскрипывал половицами, но подруги уже не слышали, они спали без задних ног.

Где-то на реке разлетелся колокольчиком нежный смех, покатился по снегу, кутаясь в серебристые льдинки, махнул в проруби чешуйчатый хвост и все стихло до утра.

***

Утром страхи показались надуманными и смешными. Не зря даже у итальянцев есть аналог русской поговорки – Le ore del mattino hanno l’oro in bocca – утро вечера мудренее.

А вот позвонить вечером Андрею, рассказать про картину, они забыли, вспомнили лишь ближе к полудню. Полчаса звонили следователю каждые пять минут, и наконец он взял трубку.

– Саша, я занят. Какая еще картина? О, Виктора Городенецкого? Мы его как раз задержали. Над трупом.

– Чтоооо???? Кого убили??? Причем тут он???

– Убили Онисью Федосеевну.

Забыв про такси, девушки бегом понеслись в следственное управление.

– У меня пять минут. Давайте быстро.

Подруги, перебивая друг друга, рассказали про картину.

– Надо же, и фамилия у него как город, -удивилась Саша.

– Городенецкий? Это псевдоним. Взял, как переехал. Коленков он. Виктор Васильевич Коленков.

– За что он убил Онисью?

– Клянется, что не он. Хотел поговорить, увидел – дверь открыта, зашел в дом, а там она на полу лежит. Весь в крови испачкался, когда пытался пульс прощупать. Побежал за полицией, его на крыльце соседки и увидели всего в крови, сразу полицию вызвали. Орали так, что полгорода на ноги подняли.

– А как ее убили?

– Забили до смерти, молотком, соседки говорят, всегда в сенях валялся.

– А сердце…

– Сердце на месте.

– За что ж он убил?

– Ждем заключения экспертов, пока все следы и отпечатки либо ее, либо его, либо наших сотрудников.

– Андрей, пожалуйста, позвоните нам, когда придет заключение.

– Ничего, что это тайна следствия?

– Мы же никому… только Никколо, мы же должны рассказать полковнику! Он должен быть в курсе, как закончилось дело.

– Это другое дело. Пока мы не связываем убийство Онисьи Федосеевны с убийствами девушек. Обыск в квартире и мастерской может дать какие-то результаты, а пока говорить рано.

– И все же, если не он, за что ее могли убить?

– Онисья Федосеевна многим тут кровь попортила, били молотком с ожесточением. Думаю, скоро узнаем.

– А я ведь ее вспомнила, – включилась Соня.

– В смысле вспомнила?

– Ну, тетя Люба говорила, что она приходила к моей бабушке. Я маленькая была, но помню, что они ругались. Баба Онисья требовала, чтобы бабушка ворота по-другому покрасила, про сад что-то говорила, что бабушка неправильно делает. Орали друг на друга. Вот вдруг вспомнила.

– Видишь, и у твоей бабушки были основания не любить Онисью. – Покивала Саша. – Андрей, там в доме кто-то из твоих людей остался?

– Конечно. Документы смотрят, ищут, что может навести на след. А эксперты уже закончили.

– Андрей, можно мы заберем одну фотографию? Прямо из рук вашего сотрудника, ничего больше не тронем. Вам она не нужна.

– Какую фотографию?

– Онисья нам показывала недавно, там весь их исторический кружок снят, ну, когда они музеями занимались.

– Я позвоню своим, сходите, только сами ничего не берите, пусть все отдаст мой сотрудник. Спросите Владимира. А зачем тебе фотография?

– Хочу еще раз на нее взглянуть. Сейчас вряд ли кто помнит имена членов кружка. А ведь это они раскопали легенду о царице. А фото- Онисья сказала- только у нее сохранилось, где они все вместе.

– Хорошо, только к людям не приставайте с расспросами. Лучше мне звоните, как мысли в голову придут. И да, совсем забыл сказать. Девушка, что под машину попала, Алла, умерла сегодня ночью в реанимации. Последняя надежда пропала, думали, придет в себя, расскажет.

– Не было там надежды. Если, как ты говоришь, убийца был сзади, она его и не разглядела бы.

– Как знать. Но что теперь гадать!

Девушки добрались до дома бабы Онисьи за двадцать минут. Сначала они собирались доехать на автобусе, есть же тут остановки, значит ходит автобус в будние дни. Но проходившая мимо женщина предупредила, что ждут они зря.

– У нас тут ходил единственный автобус, но водитель уволился, чтобы пенсию пересчитали, да так и не вышел. Поди уж два года прошло.

– Ничего себе. И другого не взяли?

– Зарплата-то смешная, никто не идет. Да и машины тут у всех свои, автобус не нужен, да и все рядом.