Юлия Евдокимова – Убийство на аперитив (страница 9)

Такая жизнь не могла существовать в реальности, это сон, словно Саша читала книгу, и случайно заснула и оказалась на ее страницах.

Старая дама вблизи оказалась похожей на черепаху. Она была маленькой, гораздо ниже Саши, слегка сгорбленной от возраста, от чего казалось, что маленькая седая голова на некогда длинной шее выглядывает из панциря. Довершали впечатления круглые очки. Тортилла! Ну точно, черепаха Тортилла!

– Моя помощница придет только завтра, а здоровье ныне не позволяет мне спускаться по лестницам и куда-то выходить, вот мы с вами и развлечемся, попьем кофе и поболтаем. Как там дорогой Клаудио?

– Ну точно, сестра по духу графини Розати, – подумала Саша и, расплывшись в улыбке, заверила, что все прекрасно, и Клаудио просил передать привет, если она встретит кого-то из общих знакомых. Только бы старая дама не начала их перечислять, тут Саша точно проколется!

– Вы так смело открыли дверь, а вдруг там был убийца!

– Дорогая, в моем возрасте это уже не страшно, возможно убийца наоборот оказал бы мне услугу, – улыбнулась дама, а Саша не поняла, всерьез она или пошутила.

– Какая трагедия! – кивнула девушка в сторону двери. – Мы все в шоке, как такое могло случиться!

– Мы здесь тоже все в шоке, такого просто не могло произойти! Воспитанный, образованный, такой милый человек. Альвизе часто заходил ко мне на кофе, рассказать новости.

– Неужели никто ничего не слышал и не видел?

– Нет, мы были уверены, что он дома. Он так прекрасно играл Баха по вечерам, наслаждение для ушей!

– Я читала в газете, что в тот вечер он играл очень плохо.

– Да, совсем не похоже на него! Пишут, что это мог был убийца! – дама округлила глаза и зашептала, словно боясь, что ее могут услышать посторонние:

– Я представить себе не могу, что этот монстр был так близко, а бедный Альвизе уже лежал там мертвый…

– Он не казался расстроенным в последнее время?

– О, совсем наоборот. Он рассказал, что участвовал в тайном аукционе, где были выставлены редчайшие старые вина и даже старинный рецепт производства особенного вина. Рецепт ему не достался, но он надеялся уговорить знакомого, победившего в аукционе, обменять рецепт на какое-то редкое вино. Возможно он успел это сделать, и был счастлив перед смертью, – дама приложила к глазам шелковый платок с монограммой.

– А он не говорил, что это за рецепт?

– Нет, он лишь сказал, что рецепт очень ценен.

Распрощавшись с дамой, чье имя она так и не узнала, Саша вышла на улицу и медленно пошла в сторону Арно.

Совсем недавно она слышала о секретном рецепте производства вина, может быть синьор Маурицио что-то знает об этом? Наверняка все виноделы, обладающие такими важными секретами, знакомы между собой.

***

Тут она почувствовала, что ужасно хочет есть, видимо, итальянское поедание огромного количества еды на обед и ужин уже вошло у нее в привычку. Но вместо того, чтобы отправиться в один из милых ресторанчиков, которые она так любила на другой стороне Арно, Саша развернулась и отправилась в сторону рынка, Mercato Nuovo.

В присутствии идеально воспитанного Никколо она ни за что не стала бы есть то блюдо, которое так манило ее сейчас, значит, надо пользоваться случаем.

Она нырнула в привычный хаос прилавков, мясных и овощных лавок, небольших простых кафе, чтобы пройти знакомым путем до нужного места. Сегодня, забыв о том, что она дала себе слово быть всегда воспитанной и утонченной дамой, Саша собиралась слопать лампредотто.

Можно сколько угодно рассказывать, где во Флоренции готовят настоящую тосканскую и флорентийскую еду, но нет ничего более флорентийского, чем лампредотто.

В 2009 году в Евросоюзе вышел закон, запрещающий продавать вино в разлив в уличных точках по продаже фастфуда. Но традиция запивать лампредотто тут же купленным стаканчиком вина, называемым во Флоренции «готтини», существовала чуть не со средневековья, и молодой флорентийский мэр Маттео Ренци – будущий премьер Италии – издал распоряжение, разрешающее продавать вино в киосках лампредоттаи, в нарушение правил Евросоюза.

Название лампредотто произошло от слова лампреда – это миноги, водившиеся в Арно. Действительно, по внешнему виду эта штука не очень аппетитная, и напоминает присоски миног, а вот на вкус просто замечательна.

Звучит все весьма пугающе: часть коровьего желудка варится с томатами, петрушкой, сельдереем, луком, всяческими пряными травками, готовят ее очень долго на медленном огне, а потом режут на кусочки и укладывают в булку по типу гамбургера, или в разрезанный батон – панини.

Секрет в том, что желудок должен быть очень свежим и триппайо – кулинар, его готовящий, выбирает его очень тщательно.

Слово триппа – популярное блюдо для холодного времени года в центральной Италии – не зря звучит в названии повара, готовящего лампредотто, это та же еда. Но если триппу в ресторане подают, как готовое блюдо (приправленное сыром пекорино, если оно готовится по-римски и пармезаном, если по-флорентийски), и вы едите его таким, как оно подано, то лампредотто вы можете получить с приправой по вкусу.

А лучше всего – баньято (скорее всего, вас об этом спросят при подаче в киоске), то есть купающееся в соусе, сочное и пропитанное. Как, собственно, Саша и заказала, усевшись тут же за простой столик, получила свое вино и требуху, уложенную, словно бургер, внутрь булочки, вгрызалась, хрюкала от удовольствия и наслаждалась.

Говорят, что в год во Флоренции съедают 80 тонн лампредотто. Сегодня Саша влилась в плотные ряды поедателей этого простонародного блюда, существующего со времен Средневековья.

Наконец она отвалилась от стола, вытерла салфеткой довольную объевшуюся физиономию, и как медведь Винни Пух после обеда у кролика вразвалочку поплелась по улице, да не куда-нибудь, а в ботанический сад Флоренции, Orto dei semplici.

Здесь она наконец плюхнулась на скамейку среди благоухающих кустов и чуть не уснула под жарким сентябрьским солнышком.

Нет уж, никаких воспоминаний, никаких розовых туманов над Арно и звуков танго на площади Всех Святых. Это все осталось в другой жизни, там, где золотой туман накрывал долину, где пламенели на солнце терракотовые башни Кастельмонте, замка-на-горе.

Теперь у Саши должна быть своя Флоренция, связанная лишь с ней, и не напоминающая о прошлых приключениях, о тосканском комиссаре и хозяине старого замка, увитого плющом.

Телефон зазвонил, и девушка подскочила на месте, погруженная в свои мысли она, похоже, задремала. Саша взглянула на дисплей телефона и вздрогнула: там высветилось имя звонящего. Клаудио.

Вот как теперь объяснять маленькому маркизу, зачем она сослалась на него безо всякого разрешения?

– Pronto! – пришлось отвечать на звонок.

– Alessandra, carissima, – раздался в трубке знакомый голос.

– Marcheseeee che piacereeee, – с чисто итальянской утрированной радостью протянула Саша.

Но Клаудио совершенно не обижался, и Саша в который раз сказала себе, что она нехороший человек, это как минимум: ни разу не позвонить человеку, спасшему ей жизнь в течении четырех лет!

– Алессандра, я понял, что вы снова ввязались в приключения! Мне позвонила вдовствующая графиня Тебальдини – приятельница нашей с вами знакомой, графини Розати, между прочим, и задавала мне очень странные вопросы. Я конечно знаком с покойным графом Альвизе, но весьма поверхностно, мне бы и в голову не пришло справляться, как прошли похороны. Но я все подтвердил, я кивал, я заверил милейшую La Tebaldini, что озабочен, и проникнут, и сопереживаю.

А теперь, дорогая Алессандра, – голос его изменился и в нем слышался смех, – рассказывайте, что вы там опять натворили.

– Клаудио, мне так стыдно! И я вам очень-очень благодарна! На самом деле я ничего не натворила, я просто хотела помочь другу, вы же знаете, как дворяне разговаривают с полицией, а в своем кругу они могут вспомнить то, что никогда бы не рассказали чужому. Простите меня! Я не знаю, почему я сослалась на вас, я даже не знала, как зовут ту старую синьору и не знала, что вы с ней действительно знакомы. Я обещаю, что никогда больше так не поступлю!

– Алессандра, дорогая, да полно вам, я рад быть полезным. Тот друг, о котором вы говорите, это ваш обаятельный комиссар полиции из Тосканы? Кстати, вы знаете, что комиссары в итальянской полиции отменены, и ваш друг теперь не меньше, чем вице-квестор? Ну да, что я, конечно вы знаете.

– Увы, Клаудио, я совершенно не в курсе, как поживает комиссар – или вице-квестор из Эмполи и вообще, в Эмполи он или нет.

– Мы обязательно должны с вами встретиться и поужинать, и вы мне все расскажете! Сейчас я должен бежать. Дорогая, не берите в голову, все хорошо, а если вы хотите узнать побольше о ныне покойном Альвизе, то ближе всего он общался с одним американским профессором. Я забыл его имя, но вспомню и напишу вам.

– Клаудио вы всегда меня спасаете! – Саша готова была провалиться со стыда. – Я всегда вас помню, я просто… ну, вот так как-то получилось… я больше не пропаду, я обещаю!

– Ciao-ciao! До встречи, дорогая! – маленький маркиз повесил трубку.

Сообщение пришло минут через десять: «профессор Луис Турризи, американский университет во Флоренции».

Когда позвонил Никколо, сказал, что освободился и предложил поужинать во Флоренции или Равенне, на выбор Саши, она выбрала Равенну. Сыщицу поневоле распирало от новостей, но не могла же она рассказывать о них в машине, при бригадире Карло, тем более, что он не знала, как отреагирует Никколо на ее самодеятельность.