Юлия Евдокимова – Убийство на аперитив (страница 10)
Она не хотела ни получать люлей в присутствии подчиненного полковника, ни ставить Никколо в неудобное положение.
***
– Ты опять? – Никколо захлебнулся вином, которое как раз в этот момент отпил из бокала.
– Я не опять, все совершенно случайно. – Саша заторопилась. Она сочинила историю (бедный Клаудио опять стал палочкой-выручалочкой) о звонке маленького маркиза, быстро рассказала, как Клаудио спас ей жизнь в Умбрии. Это была совсем не ее инициатива, просто маркиз узнал, что она во Флоренции, она как раз шла по виа делла Винья Нуова, о чем ему и сказала, и тогда он вспомнил про графа, и просил передать привет графине как-то ее там, – в общем, Саша совсем завралась, и остановилась, и сказала, что все правда было случайно, и она никуда не лезла и никому не мешала, но без нее никто не рассказал бы следователям о тайном аукционе, и неизвестно, узнали бы они имя американского профессора, или нет. Уф. Наконец она все это выпалила.
Все это время Никколо лишь качал головой.
– Вот ты чем думала? Ты как себе представляешь, как я должен объяснять, откуда знаю и про аукцион, и про американца?
– Ты начальство, ты ничего не должен объяснять. Мало ли кто где в разговоре упомянул.
– Саша, идет расследование. Все действия, вся информация должны быть запротоколированы. Ты предлагаешь мне сообщить, что моя compagna по собственной инициативе вмешалась в работу карабинеров и полезла добывать сведения?
Саша одновременно возрадовалась, что ее назвали официальной спутницей и хотела возразить, что без нее они фиг бы что узнали, ага, сейчас, расскажет им вдовствующая графиня, как ее там, про тайный аукцион, но лишь вздохнула и опустила глаза.
– И что мне теперь делать? Поручить твою охрану подчиненным, чтоб ни на шаг от тебя не отходили?
Никколо не орал, не махал руками. Он сидел задумавшись, глядя в одну точку.
– Ладно, пошли домой, что уж теперь. – карабинер вздохнул и попросил счет. – Кстати, ты все равно узнаешь от своей подруги. Мы задержали Энцо. Его машину видели в ту ночь у виллы винного критика. Мотив налицо, то, что он был там, подтверждено. Мои сотрудники его допрашивают.
Саша лишь ахнула.
Глава 7.
Утром Саша долго слонялась по квартире, не зная, чем заняться. Никколо уехал очень рано, делать ей было нечего, а мысль покрутиться возле дома в Равенне, где был убит ресторатор, она гнала.
Но ведь никто не может запретить ей пообедать в его ресторане? Тем более, что она даже не помнит, а вернее не знает его названия, и никто не сможет сказать, что она нарочно.
И вообще, она же не просто так, она же хочет помочь виноделу Энцо, он возможно мог убить Торрепадулу, но не всех же троих! Его вина никак не могли заинтересовать всем известного графа, и вряд ли их покупал для своего ресторана Пьетро Ноттани, не та категория для элитного заведения.
– А вот, кстати, и узнаю, покупал, или нет. И вообще, позвоню Соне и Марко, они не откажутся сходить пообедать в ресторан Ноттани, им же тоже захочется помочь Энцо!
Она взяла трубку, чтобы позвонить подруге, но телефон зазвонил сам. И это был Никколо.
Саша секунду постояла, глядя на дисплей, она не представляла, чего ожидать от полковника.
– Pronto?
– Я сейчас заеду, собирайся.
– Что случилось? – Саша подумала, что сейчас ее с вещами отправят на выход, в лучшем случае к Соне с Марко, в худшем – в аэропорт.
– Объясню по дороге. Едем во Флоренцию.
Через десять минут испуганная Саша стояла у дверей подъезда. Вот и знакомая машина, и Карло за рулем.
Саша нырнула на заднее сиденье и сидела тихой мышкой, пока машина выруливала из центра Равенны.
Никколо повернулся к девушке:
– Сегодня утром карабинеры во Флоренции были в американском университете. Оказалось, что профессора Турризи никто не видел на работе, на звонки он не отвечал. Университет дал адрес апартаментов, которые снимал профессор.
– Он… тоже? – Не трудно было догадаться, что произошло.
– Турризи был найден мертвым, по словам судебного медика, он пролежал так несколько дней. Я еду на место, судя по всему, почерк тот же, вся квартира перерыта, все шкафы вытряхнули, на столе бутылка вина и два бокала. Также убит тяжелым предметом. Единственная разница – у профессора были интимные отношения перед смертью.
Саша представила себе, что творится в квартире, где в тепле пролежал убитый и передернулась:
– А я зачем? – Ну уж нет, если Никколо таким образом хочет отбить у нее тягу к приключениям она прямо сейчас поклянется, что больше никогда, нигде, ни за что никуда не сунется, только без таких стрессов. Но полковник удивил девушку.
– Ты все равно куда-нибудь влезешь, так надо твою энергию направлять в мирных целях. Я договорился с деканом американского университета, он подскажет тебе, с кем из студентов и преподавателей поговорить. Возможно, тебе они расскажут больше, чем полиции. Тем более, ты говоришь на обоих языках, на английском и итальянском.
Саша ушам своим не верила.
– А что я должна узнать?
– Все, что тебе расскажут о профессоре. О его отношениях со студентами и преподавателями, о личных пристрастиях. Будет что-то интересное, объясни, что заедет полиция и нужно будет повторить под протокол. В общем, тебе будет, чем заняться.
***
Американский университет находился в более современной и не слишком интересной части Флоренции, ближе к вокзалу Кампо Марте.
Саша понялась по лестнице, и первое что увидела в холле – большую фотографию… Ленина с траурной лентой на уголке. Саша стояла, пялясь на фото и пытаясь понять, почему здесь Владимир Ильич и причем тут траурная лента.
– Вы не знали? – услышала она голос позади себя и обернулась. Женщина средних лет печально покивала Саше. – Да-да, нашего дорогого Луиса больше нет.
Девушка чуть не присвистнула от удивления. Вот это сходство! Значит, вот ты какой, профессор Турризи.
– Нет, простите, я просто задумалась… я не знала профессора. А вы хорошо его знали? Видимо, это большая утрата.
– Мы все о нем скорбим, – вздохнула женщина. – Он был прекрасным человеком, всегда очень милым, даже кротким, ни одного грубого слова. И студенты были от него без ума.
– Он был прекрасным человеком, – повторила те же слова и помощник декана, к которой у Саши была назначена встреча. – Я даже не припомню, чтобы он с кем-то ругался, или ссорился. Это бы на удивление неконфликтный человек. Я отправлю вас сейчас в группу студентов, которые специализировались на американской литературе, они очень тесно общались с профессором.
– Интересное у него имя, он американец или итальянец?
– Вы думаете, что существует такая национальность- американец? – улыбнулась декан. – В каждом американце намешано множество кровей. У профессора были и английские, и испанские корни, отсюда его имя – Луис Френсис. Но фамилия досталась от дедушки итальянца, и отец его наполовину итальянец. Луис с детства знал язык, он не только преподавал, но и много путешествовал, в Италию они приехал корреспондентом Нью-Йорк Таймс. А потом предложил свои услуги как преподавателя нашего университета. Учитывая его послужной список в Америке, прекрасное образование, мы с радостью взяли его на работу.
– И давно он у вас преподает? Вернее, преподавал.
– Лет десять уже.
– И у него нет семьи, и с прекрасными итальянками любви не вышло?
– Мы не интересовались его личной жизнью, – поджала губы декан, – семьи у него нет, насколько мне известно профессор был холост.
Итальянка бы уже всю его родню и возможных пассий до пятого колена обсудила, а американка, ишь, недовольна, – подумала Саша.
Семеро молодых людей, четыре девушки и три юноши, не смогли вспомнить ничего необычного за последние пару недель или даже месяц. Профессор был таким, как обычно, интересно рассказывал, шутил, ничего странного они не заметили.
– А он приглашал кого-то из вас домой?
– Мы все приходили. Иногда нужна была дополнительная информация, и с ним просто было очень приятно общаться.
– Вы все вместе или по одному приходили?
– И вместе, и по одному. Вы что, намекаете, что профессор мог к кому-то из нас приставать? Нет, он был ровным со всеми девушками. С этим никаких проблем.
– Он был нам другом, с ним можно было говорить о чем угодно! – включилась другая девушка.
– А с вами он тоже был другом? – повернулась Саша к парням.
– Вы что хотите сказать… нет, даже не думайте, профессор совсем не похож на человека с другой ориентацией, – хором возмутились студенты.
– А я слышала, что к нему домой приходили незнакомые молодые люди, всегда разные.
– Так можно и про нас сказать, мы же к нему приходили. Может, это и имелось в виду. Но профессор никогда даже намека никому не делал!
– Это правда? Полиция же все равно узнает, лучше расскажите мне, если есть хоть какие-то сомнения, или что-то знаете, и не хотите говорить.
– Это правда. È vero! Мы ничего такого не знаем!
– Вы приходили к нему домой, наверное, знаете, чем профессор увлекался, может, собирал что-то? Антиквариат, например.
– Он собирал вина. Ездил по винодельням – кантинам, тенутам. Покупал дорогие коллекционные вина и просто хорошие вина. Он всегда говорил, что быть в Италии и не интересоваться вином невозможно!