Юлия Евдокимова – Тайна лесного омута (страница 2)

Он бежал со всех ног, не переставая орать, пока не шарахнулся в сторону, едва не попав под колеса экипажа, торопившегося куда-то по ночной дороге.

Пока нашли сельского старосту, а тот поднял нескольких мужиков, забрезжил рассвет. Воздух был свежим и бодрящим, ветер играл с листвой в кронах деревьев, заливались пением птицы. Где-то вдалеке лаяла собака, и вся картина была бы настолько мирной, насколько можно вообразить, если бы они не стояли возле разрытой могилы у самой кромки кладбища, ошеломленно глядя вниз.

Священник, представившийся отцом Степаном, выглядел лет на двадцать, хотя, конечно, был старше. Лиц моложе тридцати лет рукополагали лишь в том случае, если они оканчивали академию, но выпускник академии вряд ли отправится в приход в глубинке. Хотя всякое бывает.

Отец Степан то и дело прикасался к простому кресту, висевшему чуть ниже грудины, поглаживал дерево, словно это прикосновение могло принести ему утешение.

— Это ужасно. Просто ужасно, Ваше сиятельство. Я и понятия не имел, что такое может случиться, — бормотал он. — У нас было несколько инцидентов… конечно, было. Вот, например, на прошлой неделе разграбили могилу одного усопшего… похитили фотографии детей, которые супруга его положила в могилу. Полагаю, грабителям наплевать на портреты, их интересовала только серебряная рама, но бессердечность этого поступка просто шокирует. А я предупреждал, что негоже класть фотографии во гроб, предупреждал!

— Конечно. Но, послушайте, эта могила находится на значительном расстоянии от остальных.

— Да, это так. Вот почему всё это весьма странно.

— И почему же?

Отец Степан глубоко вздохнул, пробормотал короткую молитву себе под нос и крепче сжал пальцы на кресте.

— Кладбище церковное заканчивается вот здесь, — сказал он, указывая на невысокое деревце позади себя. — А вот здесь, — он широко раскинул руку, показывая пустую полосу земли, на которой они стояли, — ничейная земля.

— Ничейная земля?

— Это же кладбище, Ваше сиятельство. И земля церковная, как вы, наверняка, знаете. А там — уже нет.

— Понятно. Так зачем же кто-то выкопал здесь могилу?

— Потому и странно. В воскресенье могилы не было.

— Вы хотите сказать, что это незаконное захоронение с самого начала?

— Именно, именно, Ваше сиятельство.

— И такое часто случается?

— Э… мы время от времени обнаруживаем такие захоронения, но… это ожидаемо.

— Боюсь, я не понимаю.

Щеки священника чуть порозовели:

— Видите ли… это матери… они хоронят некрещеных младенцев на краю кладбища, у деревьев. Думают, что там сложнее будет заметить. Это сложно… ну, то есть я должен что-то предпринять, но… — Он запнулся. — А это совсем другое дело. Это сатанинское захоронение.

— Извините?

Священник собирался ответить, когда к ним подошел деревенский староста. Вид у него был таким же озадаченным, как у других.

— Надо бы сообщить… Ну, это… начальству. Только земля-то церковная. Кому сообщить-то, барин?

— Я сам сообщу. Утром доложу его превосходительству губернатору. Я сам займусь этим делом.

— Барин… — Староста помялся. — Я тут вроде как поставлен для таких дел. Надобно уездного исправника известить. А вы, это… с какими полномочиями?

— Чиновник по особым поручениям князь Гагарин. А опыт мой — не твое дело. Всё, что от тебя требуется, — найти место, куда отнести тело. Позже заберут в морг.

— Э-э, ваше-ство… народ же спрашивать будет, что и пошто.

— Вот и успокоишь народ. Раз поставлен для таких дел.

— Ваше сиятельство, очень любезно, что вы предложили… сами, — начал священник.

Князь отмахнулся:

— Знаю, земля церковная. Но слишком уж дело странное. Вы мне вот что скажите: девушка вам знакома? В деревне живет или, может, на службе видели?

Священник и староста замотали головами.

— Не видели.

Староста даже перекрестился трижды, пробормотал с надеждой:

— Так я это… пойду? Чаю бы испить, холодно тут. А потом всё организую, я быстро, я всё сделаю.

Священник глянул искоса на князя, потом усмехнулся:

— Думаю, тут одним чаем не обойдется. Такое увидишь, так…

— А вы, батюшка, опишите мне еще раз всю ситуацию.

По словам отца Степана, участок земли, где похоронили девушку, не относился к кладбищу, а значит, захоронение произвели на неосвященной земле. Могилу, по-видимому, осквернили грабители всего через несколько часов после погребения. Но если земля не освященная, то имеет ли место осквернение?

— Не знаю, как по вашему мнению, но осквернение места последнего упокоения всегда является преступлением, — сказал князь. — Жаль, мы не остановили грабителя, — он кивнул на кучера, всё это время безмолвно маячившего за его спиной. — Если бы не вопли мужика, мы бы не пошли посмотреть, в чем дело. Но сам грабитель убежал. Видите, весь инструмент, так сказать, бросил.

— Тут их прозвали «воскресителями», этих расхитителей могил. Думаю, найдутся. Меня не это беспокоит… Лезвие косы, вбитое в грудь… как серп. Что это? Кто похоронил вот так не младенца, а взрослую, наверняка крещеную девушку? Лезвие косы словно кол вбили.

— Словно начитались романов Полидори.

Священник изумленно глянул на князя:

— И вы, Ваше сиятельство, стало быть…

— Читал, как же. Если граф Толстой так впечатлился романом Полидори, то что уж говорить о прочих. Но вы, отец Степан, меня удивляете. Молодой, образованный священник в такой глуши?

— Я служу в Богородицке, в шести верстах отсюда. Местный священник отошел ко Господу, вот меня и направили временно. Округа тихая, кто бы мог подумать, что здесь такое может случиться.

— Ничего необычного, говорите, не случается?

— Года два назад господская дочка в пруду утонула. Софья Мелецкая. Отца после этого удар хватил. А больше ничего. Правда…

— Что? Не смущайтесь, батюшка, рассказывайте.

— Говорили… что является она. Дочка-утопленница.

— Ну, вот вам и вампир.

— Слов таких, Ваше сиятельство, в деревне не знают, романов Полидори не читали. Говорят, она мутницей стала. Утонула в русалочью неделю, вот и обратилась.

— Кем стала?

— Мутницей. Ну, это в наших местах так русалок зовут.

— Что ж, к вечеру я вернусь. Отец Степан, не найдется ли здесь места, куда перенести тело? Староста с мужиками перенесут тихонько — лучше лишний раз не тревожить деревню, не вызывать ненужных разговоров.

— Тут есть холодник, но…

— Но?

— Зря вы, ваше сиятельство, это затеяли. Колдунью надо сжечь.

— Вы же образованный человек. Я не верю в колдовство или какие-то формы чародейства.

— Разве этого нет? — прищурился священник.

— Колдуний нет, отец. Как и русалок. Есть только суеверные люди, которые поддаются страху и истерике.

— Остерегайтесь высмеивать верования людей, князь. Такое вопиющее пренебрежение может привести к ужасным последствиям.

— Это угроза?

— Что вы, Ваше сиятельство. Это просто предупреждение.