Юлия Евдокимова – Не оставляй в живых колдуньи (страница 14)

– Неужели это Серафина?

– Не верю, – снова сказала Пенелопа.

– Кстати, мы не в туалет ходили, мы прошлись по комнатам, пока хозяева были заняты.

– Есть что-то интересное?

– Нет. – Да – хором ответили Николетта и Саша, и девушка рассказала о коробке со старинными монетами и достала из кармана листок.

– Вот что там было. Дошла я с вами до ручки, украла чужую вещь!

Женщины развернули листок. Это был список, написанный круглым женским почерком.

– Почерк, как у меня, – удивилась Пенелопа. – Один в один!

На листке был список предметов, прочитав которые Пенелопа удивилась еще больше.

– Что там? Что это за список?

– В это трудно поверить… Здесь перечислено несколько скульптур греческого периода на территории Базиликаты, поздняя античность… им цены нет! А еще старинные монеты, которым 800-1000 лет, ожерелье, какой-то золотой крест. Такие встречаются в музее Метапонто, судя по списку, это редчайшие артефакты. Неужели они были в коробке? Невероятно!

– Я знаю, кто может подсказать, что это за предметы. Твоя ученица, Лидия Гальяно, открыла арт галерею в Кастельмедзано, она же искусствовед, – вспомнила Николетта. – Поехали туда.

По дороге они еще раз остановились, и женщины показали Саше дом за высокими деревьями на некотором отдалении от деревни, в долине.

– Вон она, вилла Карлотта.

– Имея такой дом, они живут в безликом современном сооружении?

– Может, современный больше нравится. И потом вилла семейная, а новый дом собственность Мартино.

Им снова пришлось посторониться и пропустить все тот же цветной мусорный грузовичок, на сей раз спешащий со стороны виллы.

Лидия Гальяно оказалась высокой темноволосой женщиной в черном строгом костюме на таких каблуках, что Саше не только ходить, смотреть на них было больно. Она радушно приветствовала вошедших, приподняла идеально нарисованные брови, поинтересовавшись, что привело в галерею дорогую маэстру.

Галерея, носившая название Arte & Arti не уступала подобным частным заведениям в больших городах: светлые помещения в одноэтажном белом здании, переделанном под нужды выставочного зала, подсветка, полотна современных художников (а на Сашин вкус- откровенная мазня с претензией на Пикассо или Малевича) развешанные на стенах. Все здесь пахло большими деньгами, вложенными в реконструкцию, в антураж, вот только зачем? Вряд ли коллекционеры современного искусства поедут в глушь Италии за картинами местных художников. В чем смысл? – недоумевала девушка.-Может, она деньги мафии отмывает?

– Лидия, дорогая, я припоминаю, что ты была в дружеских отношениях с бедной Ланой Чибилло, – сложила руки домиком Пенелопа.

– Мы дружили… смерть Ланы – огромная потеря для меня.

– Мы шли мимо и мне захотелось выразить тебе наши соболезнования, и еще…

– И еще? – снова поднялись идеальные брови.

– Я хотела с тобой посоветоваться… как ты думаешь. что может означать этот перечень? – Пенелопа протянула галеристке листок.

Лидия развернула бумагу, пробежала список. Ни один мускул не дрогнул на идеально накрашенном лице. Но Саша готова была поклясться, что в красивых темных глазах на миг плеснул страх.

– Представления не имею. Маэстра, оставьте мне этот листок, и я постараюсь узнать все, что можно. Кстати, откуда он у вас?

– Знакомая случайно нашла в бумагах, и спросила мое мнение.

– И вы, конечно, не скажете мне, что это за знакомая?

– Конечно не скажу, – улыбнулась Пенелопа. – Ты копию сними, а листочек я оставлю.

Лидия вышла ненадолго, зашумел ксерокс, и она вернулась с листком в руках.

– Позвоните мне дня через три.

– Мы зайдем завтра, ты уж постарайся! – без сомнения, Пенелопа слыла строгой учительницей.

Распрощавшись с владелицей галереи, женщины отправились на обед к Сирене, которая давно приглашала всю компанию.

Саша зачерпнула ложкой огромные короткие бруски макарон- паккери, фаршированных домашней колбаской и белыми грибами и запеченных в духовке под соусом бешамель. Напихала полный рот, как же это было вкусно! Нежнейшие паккери, отваренные al dente, и дошедшие до нормы в духовке, наполнили комнату ароматом свежих белых грибов, хрустящая сверху корочка соуса скрывала нежнейшую начинку. Но это было только начало.

На второе перед каждой поставили тарелку с большим куском мяса, тушеного в знаменитом местном вине Альянико ди Вультуре, подавалось мясо с картофельным пюре и тушеной зеленой стручковой фасолью, но на гарнир у Саши не было сил. Паккери были настолько сытными, нажористыми, как сказала бы подруга Соня, что уже ничего в нее влезть не могло. Но мясо издавало такой аромат и так таяло во рту, что она слопала все до крошки, и даже подобрала до последней капли соус большим куском домашнего хлеба. Потом вернула хозяйке тарелку с нетронутым гарниром, состроив печальную гримасу.

– Луканская магия не наделяет сверхспособностями по поеданию и перевариванию несметного количества еды? – поинтересовалась она, но увидев пустые тарелки спутниц, лишь грустно вздохнула, – точно, наделяет.

Десерт стал полнейшим издевательством, Саша не могла съесть и кусочка и лишь с завистью, а если честно, то уже и с толикой отвращения, смотрела с каким удовольствием поедают остальные пончики чамбелли с лимонным кремом. Лишь заботливо поставленный перед ней в качестве дижестива ликер из бузины привел готовую лопнуть девушку в более транспортабельное состояние.

Оно пробормотала слова благодарности и уползла в свою комнату, где рухнула в кровать, пусть в Кастельмедзано перебьют половину населения, но она не поднимется до самого вечера.

***

На вечер никаких планов у компании не было, в конце концов, надо и домашними делами заняться, и Сашу впервые предоставили самой себе.

Ей сразу стало скучно! Хотя более странной компании у девушки никогда не было, дни пролетали как часы и ей все это ужасно нравилось. И невероятные пейзажи, и сама деревня, пустая днем, и оживающая в полдень и к вечеру, когда школьники, студенты, служащие и рабочие возвращались домой, а пастухи спускались с гор. Улицы наполнялись шумом, голосами, запахами вкусной еды, криками мальчишек, играющих в мяч на небольших площадях над пропастью. Саша и сама хваталась за стены на этих площадях и свои детей ни за что бы туда не пустила, высота над ущельями приводила ее в трепет. А мальчишкам хоть бы что, вот летит мяч опасно к краю площади, но один из ребят ловит его в последний момент, сам чудом удержавшись и не перелетев через ограду, но это никого здесь не пугает, кажется обыденным, привычным.

Потом голосов становится больше, уходит летняя жара, опускается ночь и с гор приходит ветерок. Зажигаются фонари на узких улицах-лестницах, где вдвоем не разойтись, и местные выходят на вечернюю пасседжату перед ужином. Обмениваются новостями, появившимися с полудня, словно цикады стрекочут на улицах! Подходят под благословение дона Фабрицио, заглядывают в открытые допоздна овощные и мясные лавочки, днем скрытые за наглухо закрытыми дверьми и опущенными решетками.

– Ох, ты мой хороший! Смотрите, какой свежий, сегодня привезли из Маратеи, с утреннего лова! – поднимает хозяйка рыбной лавки огромного кальмара. – На гриль его на ужин – пальчики оближете.

– Помидорки какие у меня, только гляньте, мечта! Что вы, синьора Лукетти, не ищите мелочь, я запишу на ваш счет, на неделе занесете деньги.

Соблазнительный аромат свежеиспеченного хлеба плывет из пиццерии, которая открывается как положено, к семи вечера. Саша гуляла по улочкам, с кем-то здоровалась кивком головы, ну надо же, ее здесь уже узнают! – и ждала того волшебного мгновения, когда зажгут подсветку гор. Зубцы скал, нет, несомненно, это лапы окаменевшего доисторического дракона, загораются нежным светом и это одна из самых восхитительных картин, виденных в ее жизни.

Но пока еще светло, южная ночь падает неожиданно и основательно, но не в семь вечера в июне, даже в горах.

Фигура женщины, завернувшей за угол, показалась знакомой. Это ж Лидия, галеристка на высоченных шпильках! Саша быстренько припустила вслед.

Им, местным, хорошо, вон как бегают по этим крутым лестницам, а девушка задыхалась, еле успевая за дамой на каблучищах. Как, вот как у них это получается? Это была вторая загадка, после количество поедаемой итальянцами еды. Куда в них влезает? И ничего, не падают, раздувшись, как шарики, а занимаются и дальше привычными делами.

Стараясь держаться сзади, прячась за приоткрытыми дверьми лавочек, Саша старалась не отставать. Вскоре деревня осталась позади, началась горная дорога.

Лидия перешла средневековый каменный мостик через горный ручеек, Саша за ней. – Если мы так будем бродить до темноты, я заблужусь здесь, в горах, это если ничего не сломаю на валунах и не свержусь в пропасть!

Лидия завернула за выступ горы и исчезла. Саша больше не могла идти, она присела под высокую старую оливу, отдышаться.

Прошло не больше десяти минут, как на тропе вновь появилась галеристка. В этот раз она что-то несла в руках. Небольшой предмет, завернутый в ткань. Саша рухнула в высокую траву, когда Лидия подошла совсем близко, главное было не чихнуть!

Предмет был похож на маленькую детскую куклу. Где она ее взяла в горах? – удивилась Саша и тут вспомнила список, и бесценные терракотовые фигурки… да она же статуэтки отсюда тащит! Зуб даю на отсечение!