Юлия Евдокимова – Горечь мести, сладость пирога (страница 2)

- Потому что у меня нет доказательств. Они просто посмеются надо мной. Карабинеры.

- Доказательств чего?- Похоже и Пенелопа начала уставать от Виолетты Скарчеллы.

Кошки одновременно выглянули из переносок. Одна была необычного темно-пепельного цвета от носа до хвоста. Другая светлее, с белым треугольником на шее.

- Раффи,- сказала Виолетта, указывая на ту, что с треугольником.- И Таффи. Раффаэлла и Теофилио. Раффи это кошка а Таффи это кот.

Пенелопа подняла глаза к небу, Таффи вылез полностью, утробно взвыл, промчался через всю комнату и исчез под диваном. Раффи с деловитым видом пробежала следом.

- Она же женщина, - сказала Виолетта Скарчелла, - и не может подвести мужчину, позволить ему чувствовать себя дураком. Собственно, это то, что нам, женщинам приходится делать всю жизнь, не так ли?

- Так что же случилось? – Взвыла на сей раз Николетта.- И произнесла раздельно, выделяя каждое слово. – Зачем… Вы… К нам… Пришли?

- Понимаете… меня хотят отравить.- Женщина надменно подняла подбородок.– Я этого не потерплю!

- Но…— начала Николетта, но закончить ей не дали.

- Удивляет вас, не так ли? Меня тоже удивило, должна вам сказать. Результат анализа.- Она вызывающе посмотрела на хозяек дома. – Меня стошнило. И выяснилось, что это был мышьяк. Как в кино, представляете? То есть я уже должна быть мертва.

- Э… я понимаю,- начала Николетта, но ей снова не дали закончить.

- Кто-то просчитался. Яда оказалось недостаточно. Это только капля никотина убивает лошадь.

Николетта не удержалась и хихикнула. Виолетта Скарчелла была так похожа на лошадь! Но лошади таких размеров капля мышьяка не причинит вреда.

- Мышьяк? – Подняла брови Пенелопа.

- Вы думаете, я сумасшедшая, да? Может быть. Некоторые родственники так и думают. Дело в мужьях… никто не понимал, что в них не так.

- Послушайте, синьора Скарчелла,- осторожно начала Пенелопа. – Давайте вернемся к делу. Мы пока ничего не понимаем ни про родственников, ни про мужей. И пока мы окончательно в них не запутались… вы сказали, что кто-то пытался вас отравить. Кто?

Женщина покачала головой.

- Любой из них, дорогая. Они все здесь. Конечно, из-за моих денег. Ну, то есть денег мужа. Потому что я их сохранила. И дом.

- Но почему…

Синьора Скарчелла покачала головой вместе с верхней частью туловища, от чего стала похожа на странную, угловатую куклу-неваляшку.- Поэтому я пришла. Я хочу, чтобы вы их нашли. Я же не могу пойти с этим к карабинерам, правда? Я просто хочу, чтобы это дело не получило огласки. Ведь это семейное дело. Скажем так… немного мышьяка среди родственников.

Хозяйки дома не нашли, что ответить. Такого не приходилось слышать даже Пенелопе, а она за свои девяносто с лишним повидала многое.

Пенелопа поднялась, собрала чашки и унесла их в кухню. Вернулась с одним свежезаваренным экспрессо – только для себя. Выпила в один глоток. Какое-то время тишину нарушал только ветер, настойчиво стучавший в дверь на террасу, словно хотел вмешаться в разговор, предостеречь от необдуманных решений.

- И как мы должны это сделать?- Спросила она наконец.

Виолетта Скарчелла оживилась, эту сторону она явно продумала заранее.

- Вы приедете ко мне в гости и поживете немного. С вашим опытом вы быстро поймете кто злоумышленник.

- Простите, но это невозможно. В моем возрасте я никого не навещаю и практически никуда не выхожу кроме воскресной мессы. «И похорон»,- хотела добавить Пенелопа, ведь она никогда не пропускала похороны. Они напоминали, что она не единственная, кто рано или поздно закончит свой путь, а в ее случае скорее рано, чем поздно. Но упомянуть похороны было бы сейчас неуместно.

- Ваша подруга… Николетта, не так ли? Вы будете на связи, ведь это совсем рядом! Вы же согласны?

Умоляющее выражение лица совершенно не подходило Виолетте Скарчелле и она смотрелась так комично, что Николетта чуть не согласилась. Но вовремя опомнилась и задала вопрос, который вертелся в голове с того момента, как она услышала имя гостьи.

- Простите, а вы недавно не получали… э… письма?

- Откуда вы знаете? – Изумилась гостья.

- Ну… э… все рано или поздно получают письма, даже в наше время. Я имела в виду… э… какого-то необычного письма?

- Да! Я чуть не забыла! Ну, конечно. Вот! – Из сумочки гостьи показался такой знакомый белый конверт.

Синьора Скарчелла открыла его и протянула листок Николетте. На листке уже знакомым скачущим почерком было написано: «Он придет за тобой».

Глава 2.

Николетта Денизи стала одной из жертв нечестных риелторов, когда за бесценок продала свой домик после смерти матери. Он оказался слишком большим для одинокой женщины и риелторы сразу поняли, что тут можно нажиться. Бедная Николетта не заметила, как оказалась в уродливом панельном доме на окраине.

До случайной встречи в горах она никогда не общалась близко с «маэстрой», как уважительно звали все, от мала до велика, Пенелопу Авильянези. Ведь она учила их всех, а потом их детей и внуков. А вот серую мышку Николетту Денизи почти не замечали.

Сблизившись при расследовании убийства ведьмы… о, ну конечно же, ведьм не бывает! – две учительницы на пенсии подружились и решили жить вместе.

Николетта творила настоящие чудеса с цветами и травами, а вот готовить не умела совершенно. Итальянка, которая не может пасту сварить – редчайший случай! Но у Николетты спагетти умудрялись пригореть, вода выкипеть, а кастрюля прийти в непригодность. А что поделаешь, если попалась такая интересная книга, что не оторваться, как тут вспомнить о кастрюле на плите! Зато маэстра готовила божественно.

Неожиданно жизнь Николетты изменилась. Ее запомнили и даже полюбили. Она заваривала для всей деревни свои травы, продавала особенные чаи на рождественских рынках, но главное - она больше не была серой мышкой и даже… ох, неловко об этом говорить, когда тебе за шестьдесят! В общем… впервые Николетта влюбилась. Да не в кого попало, а в статного бравого maresciallo карабинеров Брандолини, а тот – совершенно непонятная история! – ответил взаимностью. И вот уже три года Бани Брандолини был важной частью ее жизни, а растерянность и смущение превратились в теплое взаимное чувство.

Уважали двух пожилых синьор не только за травы, кулинарию и учительство. За несколько лет они умудрились раскрыть несколько убийств.

В свои девяносто Пенелопа почти не выходила из дома на вершине горы, но категорически отказывалась переехать пониже, к дочери, внукам или правнукам. Три года назад она освоила планшет и начала делать потрясающие фотографии, выкладывать их в сеть и обрела популярность далеко за пределами своей деревни. А новости… для этого есть телефон, да и кто откажется забежать в гости на тыквенный или черешневый пирог маэстры Пенелопы!

Но в этот раз Николетте впервые предстояло уехать из дома и лишиться поддержки подруги. Опять же, Бани Брандолини… нельзя же утаить от шефа деревенских карабинеров, что речь идет о покушении на убийство! Она постаралась представить все фантазиями экзальтированной синьоры Скарчеллы. Но марешалло, зная, на какие необдуманные поступки способна его подруга, всерьез забеспокоился. По правде сказать, она дала для этого слишком много поводов. Но сейчас… что может ей угрожать в поместье, полном народа!

* * *

Старый дом казался слишком величественным для таких нелепостей, как синьора Скарчелла, мышьяк и попытка убийства. Даже сейчас, когда его лучшие годы остались позади, он выглядел слишком… внушительно.

Серый камень, три этажа, длинный и узкий балкон с кованной решеткой по центру фасада и маленькими балкончиками в каждой комнате – сюда полдеревни поместится!

Когда-то он назывался «Ле кверче», вилла дубов, и это имя подходило идеально. Но, приобретя дом год назад, Виолетта Скарчелла тут же сменила название. Поэтому Николетта и Пенелопа и не вспомнили виллу Роза. Зачем нужно было менять название - не понятно: дубовый лес окружал поместье, пристроившееся в долине в двадцати минутах езды от Пьетрапертозы, а роз в ближайшем рассмотрении не наблюдалось. Прихоть «капприччозы» - взбалмошной, капризной синьоры.

Такое поместье не сложно было бы продать и, став его хозяйкой, синьора Скарчелла получила несколько выгодных предложений. Получив отказ, покупатели пожали плечами, а некоторые покрутили у виска и отправились искать другие варианты.

Комната, отведенная Николетте, находилась в центральной части дома, выходила окном на подъездную дорогу и казалась шире, глубже и выше, чем полагалось спальне. Окно в пол, выходящее на балкон, было настолько высоким и тяжелым, что открывалось с трудом и вариантов поступления свежего воздуха в спальню было всего два – тяжелый жар летом или холодный морозный ветер зимой, когда окружающие долину горы покрываются снегом, а дожди сменяются снегопадами.

Но при этом комната выглядела достойно. Николетта даже позволила себе помечтать, совсем чуточку, что однажды случится невероятное и марешалло Брандолини уйдет в отпуск и они отправятся в путешествие, и остановятся в такой комнате со старинным шкафом, столиком на витых ножках и неожиданно удобной кроватью. Тут Николетта покраснела, запретила себе представлять кровать и нафантазировала море за окном.

Потом огромным усилием воли она отбросила глупые мысли и отправилась в ванную. Долго шла коричневая вода, потом стала белой, мутной и маслянистой и все фантазии улетучились. В конце концов Николетта все же улеглась в ванну, долго думала, прилично ли в ее возрасте делать педикюр или не стоит и начинать, а потом вспомнила, для чего она здесь, в этой комнате и даже в этой мраморной ванне на чугунных витых лапах.