Юлия Эллисон – Жемчужина моего сердца (страница 18)

Все же интуиция у меня была довольно развита, и я не мог не видеть: Алису пугает мысль о том, что у нас с ней что-то может быть. И вероятнее это что-то глубинное, что лежит гораздо дальше, чем обычный страх перед моей второй сущностью.

— Знаешь, иногда владение гаремом кажется весьма бессмысленным, — тихо сказал, стараясь звучать уверенно. Сейчас для меня это и правда всего лишь лишние рты, от которых надо избавиться.

— Почему? У нас на востоке раньше были гаремы. Да и сейчас в некоторых странах есть многоженство. Я думала, мужчинам нравится, когда девушки готовы выполнить все их желания в постели и в жизни, или что-то типа того. — Алиса украдкой стерла слезинку со щеки и вновь посмотрела на бескрайнее море.

Ее голос звучал слишком безэмоционально, но она со мной разговаривала — это уже хорошо. Надо закрепить результат.

— Драконы держат гаремы совсем не для того, чтобы просто удовлетворять желания тела, — улыбнулся, стараясь мягко подвести ее к тому, что это вовсе не распущенность или избалованность.

Все равно она рано или поздно узнает, зачем драконы заводят гаремы. Так почему бы не сказать самому, мягко намекнув ей, что для нас важна та единственная, которую мы пытаемся найти изо дня в день? А когда она все сопоставит, то сама догадается, что это именно она.

— А зачем тогда? — Моя жемчужина явно заинтересовалась, и это прекрасно. — Традиция такая?

— Можно и так сказать. Но главное — мы ищем в них свою половинку, — сказал, как есть.

Алиса неожиданно громко рассмеялась, заставив удивленно посмотреть прямо на нее, не обращая внимания на то, что она фактически неодета и это неприлично. Что это с ней? Что я сказал такого веселого?

— Знаешь, — сказала она, когда ее веселье резко закончилось на слегка истеричной ноте — недовольство женщин я научился вычленять давно, еще в первые годы владения гаремом, правда именно с такой реакцией на мои слова точно сталкивался впервые, — я на месте твоей половинки слала бы такого женишка подальше и поглубже, — слегка зло высказалась она, заставив мое сердце оборваться. — У нас в мире женщин, которые со всеми спят, обычно проститутками обзывают и не уважают их. Так вот, мужчин, которые делают то же самое, я так же не уважаю.

Она резко встала и поправила на плечах теплое одеяло моей матушки.

— Я не напрашивалась в этот мир и, по правде говоря, жить тут совсем не хочу. Все это, конечно, красиво и волшебно, но дома у меня возрастные родители, работа и своя жизнь, которую я совсем не готова терять. Извини, если обидела, но полагаю, что задушевные беседы под луной — не мое. Бассейн я сделаю, если ты действительно этого хочешь, но после не хочу оставаться ни в этом мире, ни в этом бездушном дворце, полном слуг, золота и фальши. Если не могу попасть обратно домой, то уйду путешествовать. Профессия есть, не пропаду. Наверняка многим хотелось бы красиво обставить комнаты. Спокойной ночи, ваше гаремное владетельство.

Я опешил, ощущая, как мое сердце сжимается от боли, глядя, как жемчужина уносит вместе с собой и матушкино одеяло, и мои надежды на то, что завоевание своей половинки будет вовсе возможным. И, похоже, дело вовсе не в том, что я напугал ее поначалу или оскорбил своим поведением. Она в целом не приемлет нашего образа жизни, и надо это как-то исправить…

Прикрыл глаза, подставляя лицо свежему бризу. Надо просто набраться терпения и придумать способ понравиться ей. Хоть немного.

Глава 17

Это было какое-то издевательство! Утро определенно не задалось — я не выспалась, не смогла справиться с длинной гривой тяжелых волос, не смогла ощутить чистоты зубов с этими их странными порошками и полоскалками, вместо нормальной пасты и зубной щетки с ниткой. Затем мне опять притащили дурацкое платье, зачем-то вручили целую шкатулку украшений, указали на недопустимость хождения в удобной обуви за пределами дворца…

Я в который раз поправила платье и с раздражением посмотрела на спокойно вышагивающего рядом дракона. Похоже, скоро у меня начнутся «эти дни», иначе ничем не объяснить паршивое настроение что вчера вечером, что сегодня утром, хотя обычно я не обращала внимания на небольшие невзгоды. И, следовательно, вырисовывалась новая проблема — узнать, как местные девушки с этим справляются.

Сора, которую утром спросила об этом напрямик, лишь выпучила глаза и смущенно промямлила что-то невнятное, из чего я сделала вывод, что она мне определенно не помощник. То есть надо было искать другой вариант. И из доступных пока был только Дарвиэль. Только вот я переживала, что если уж девушка в этом мире так отреагировала, то какова же будет реакция мужчины… Наши-то, современные, и то этой темы чураются, как огня.

Туфли жали и терли, подол платья лез и путался в ногах, всунутая мне в волосы заколка, призванная утихомирить эту гриву, кололась и тянула висок.

— Тебя что-то беспокоит? — спокойно уточнил Дарвиэль, словно прочитав мои мысли, пока я рассматривала огромный ряд загонов для лошадей, пытаясь понять, зачем я здесь. В нос ударил запах конского пота и свежего сена. Это напомнило, как мы с двоюродной сестрой летом жили у бабушки в деревне, где был коровник. Там тоже пахло подобным образом.

Неужели этот рынок так далеко, что надо ехать? Но… хоть я и умею сидеть на лошади, но как буду это делать в платье? Да и не так чтобы я очень уверенный наездник. Так, брала пару уроков. Хотя на лошади и вправду не отказалась бы прогуляться — лошадей, как и собак, я любила, хоть и не могла себе позволить завести ни того ни другого.

— Я… — растерялась, не зная, что и сказать. В голове роилась куча вопросов помимо женского, но, наверное, надо выстроить их по важности, а тема критических дней важнее информации, на чем мы поедем до рынка. Вдруг у меня начнется прямо в седле, что делать-то буду? Без телефона, куда забит календарик цикла, я не помнила точно, когда они будут.

— Ты можешь мне довериться, — неожиданно ласково улыбнулся мой заказчик, подходя к одному из загонов, протягивая руку с чем-то красивому черному красавцу-коню. По крайней мере, я подумала, что это именно конь, хотя, возможно, и кобыла.

В соседнем стойле кто-то громко заржал, и я нервно оглянулась, но никого не увидела — должно быть, коняшка лежал на подстилке. Ну или отошел в дальний край стойла, откуда его не видно.

Довериться? Да было бы в чем доверяться. Проблема скорее смущательного характера, но, получается, мне и вправду не к кому обратиться, кроме как к мужчине. А я ведь только вчера весьма грубо его отшила, мучаясь угрызениями совести половину ночи. Порой мой характер — главная проблема в общении, но и меня можно понять: новый мир, переживания за родителей…

— Я не уверена, что ты знаешь ответ на тревожащий меня вопрос, — наконец решилась, подойдя поближе к лошади, рассматривая красавца. Он был и вправду весьма хорош.

— А ты попробуй.

Хмыкнула. Ну если он так просит…

— У меня скоро наступят женские дни, а я, знаешь ли, сумочки с прокладками не захватила. Что скажешь? — спокойно сказала, продолжая рассматривать коня.

Смущаться своих женских особенностей я точно не собиралась. Это простая физиология, ничего более. Мужчина же не смущается того, что его половой орган все время наливается кровью, если он подумает о красивой девушке. Так почему я должна?

Конь был большой, но в то же время весьма изящный. Черный как ночь, с умными черными же глазами, косящими в мою сторону с любопытством. Бархатный нос и вовсе хотелось потрогать, но я знала, что чужое животное может и укусить, если хозяин не разрешил, так что руки не протягивала. Наверное, именно такими я и представляла арабских скакунов, когда читала сказки про Али Бабу и сорок разбойников. Грациозными, сухими и высокими, с длинной, ухоженно блестящей гривой и умными глазами.

На Дарвиэля я даже не смотрела, пока любовалась этим чудом живой природы, но дракон явно завис рядом со мной, замерев на месте. Его рука так и осталась протянутой коню, только вот там уже ничего не было, отчего умная животина недовольно шумела ноздрями, вдыхая и выдыхая воздух, а затем потрясла головой, словно бы негодуя, что ему не дают еще вкусняшек.

— Эм… женские дни? — уточнил мужчина осторожно, наконец отмирая и убирая руку. Конь тут же заинтересованно вытянул шею, явно ожидая, что хозяин даст ему еще порцию вкусного.

Ох, да что ж ты будешь делать!

— Да! Месячные у меня скоро! Что тут непонятного?! — вновь ощутила злость и раздражение. Я всегда такая мегера перед этими днями, что поделать. Бороться с этим бесполезно — я уже пыталась. И таблетки пила, и успокоительные, и у невролога проверялась, и у психолога, и на гормоны сдавала… Ничего с этим уже не сделать. Максимум, что мне смогли сказать: «родишь — пройдет». Универсальная отмазка для всех болячек.

— Месячные? — Кажется, Дар все равно не понимал.

— Кровь у меня будет идти оттуда, — резко развернулась к мужчине и показала на низ своего живота. Может, у них это называется как-то иначе? Да, не подумала.

Тот побелел как полотно, а я закатила глаза к потолку. Ох уж эти мужчины. То вида крови не выносят, то еще чего. А я виновата? Меня никто не спрашивал, хочу ли я быть девочкой. Пришлось. Помню, как-то один из моих бывших в обморок упал, когда просто увидел кровь на моем пальце, а меня всего-то комар укусил, и я его случайно раздавила насосавшегося. Это был кошмар, позорище посредь улицы, полной народу. Ладно хоть об асфальт не шибанулся — дружок, с которым мы гуляли, его вовремя подхватил.