Юлия Эллисон – Отпуск галактического размаха 2 (страница 19)
— Они уничтожили капсульный центр? — Марсель задал вопрос, когда я замолчала и, видимо, сидела так слишком долго.
Открыла глаза, мотнув головой, выныривая из того ужасного дня. Взгляд тут же нашел моего любимого кота, и я тяжело сглотнула.
— Нет. Он не пострадал. Но забрать брата мне не дали. Все дети, что оказались там, были изъяты для нужд войны. Мне сообщили это тогда, когда я пришла забирать его одна. Без родителей. Он был всем, что осталось у меня от семьи, и я любила его. Уже тогда. А они просто забрали их всех. Всех, кто выращивался в капсулах. И именно тогда, а не в день смерти моих родителей, я вышла на улицу, растерянная, убитая горем и современно не понимающая, как жить дальше. — Взяла как обычно тонко чувствующего меня рыжего наглеца, подошедшего и потершегося о мои ноги, и погладила его по спине, слушая ласковое мурлыканье. — Маленький рыжий котенок, явно тоже потерявший всю свою семью, спас меня тогда. Весь мой мир обрушился, а я сидела напротив капсульного центра и гладила того, кто на долгие годы стал центром моей жизни. Ради кого я снова и снова возвращалась из боя, ради кого вставала по утрам и заставляла себя жить дальше. — Марсик мягко забрался повыше и положил свою морду мне на плечо. — Я не отдам своего ребенка в подобный центр. Никогда. И вообще никому не отдам. Просто хочу быть уверена, что у этого ребенка буду и я тоже, так что мне важно не умереть в процессе, а неопределенность в виде слишком быстро растущего плода и странного физического состояния меня почти убивает. Мой ребенок вообще не должен был родиться в эту войну. Я не хочу, чтобы он видел даже край того ужаса, который пришлось пережить мне и который наверняка пережил мой брат. И поэтому я так зла на Пикси. Лучше бы у меня вообще никогда не было детей, чем вновь пережить этот кошмар, умирая внутри от ужаса, творящегося вокруг.
Глава 21. Первые ростки семейности
Марсель
Мне безумно захотелось обнять девушку, что судорожно стискивала кота. Она выглядела ужасно беспомощной, хрупкой. И не скажешь, что перед тобой закаленная военная, которая могла с легкостью меня прикончить. Про кровавый беспредел, оставшийся от моей команды, и вовсе промолчу.
В общем, странный порыв с моей стороны… наверное, потому, что она теперь мать моего ребенка? Гормоны? Отцовский инстинкт?
Ладно, всё равно сейчас таким лучше не заниматься. Лора вряд ли обрадуется, если я измажу ее с ног до головы в кабаньей крови и прочих внутренностях.
— Я… сочувствую, — тем не менее постарался подбодрить ее я. — Пусть и не могу сказать, что понимаю тебя. Для меня фигуры отца и матери — это нечто абстрактное. Я бы даже сказал далекое. Да и сестер с братьями у меня тоже никогда не было. Но, наверно, я все же могу осознать внутреннее одиночество.
В воспоминаниях мелькнуло собственное далекое детство. Нет, я не ханжа и не в край оборзевшая от вседозволенности сволочь (пусть другие и думают иначе), потому никогда не скажу, что детство у меня выдалось хоть сколько-то тяжелое.
Как бы ни были заняты родственники, включая тетку, но за мной постоянно наблюдал целый штат слуг, в ряды которых, помимо нянек и учителей-инструкторов, входил даже детский психолог. Если я проявлял к чему-то интерес, это сразу замечали и грамотно развивали. Если я чего-то хотел, это покупали, чтоб на ежедневных отчетах обязательно светилась моя улыбка — довольного жизнью ребенка.
Но, видят боги, как же я уставал от этого «правильного» воспитания и скучной жизни. А еще от того, что всё окружение смотрело на меня скорее как на объект исследования и получения денег. Я был для них просто заданием, мальчиком, которого надо надрессировать и вырастить как можно идеальнее, чтоб результат понравился заказчику. Когда родители умерли, я, наверное, даже вздохнул слегка с облегчением. Ведь умерли не родные мне люди, а именно что «заказчики». Хотя, думаю, правильнее назвать их «инвесторы». Потому что, в конце концов, они не ставили некие четкие рамки, а просто выращивали нечто не совсем бесполезное, чтоб потом получать дивиденды.
Лора мотнула головой, а затем посмотрела на меня уже без тоски во взгляде:
— Не стоит. Я рассказала все просто потому, что устала хранить в себе. И чтобы ты понимал — этого кота я буду беречь до последнего. — Она ужасно мило нахмурилась. Или мне одному так кажется? — Он у меня уже старичок, если судить по кошачьим меркам, конечно, но я его регулярно обновляю. И пусть все смотрят на меня как на идиотку, когда все эти дорогущие омолаживающиеся процедуры провожу не себе, а коту. Мне все равно. Главное, чтобы он жил.
Она снова стиснула в объятиях лысого кота, впрочем, тот не особо возражал. Разве что постоянно отвлекался на что-то в кустах.
— Долгое время он был для меня единственным близким существом. Но теперь… у меня есть вы и вроде как этот ребенок. Но на инкубатор вы меня не уговорите. Только если мне действительно будет угрожать опасность, и то тогда купим его себе домой вместе со штатом врачей.
— Тогда ты переживала без причин. Сдавать эмбрион в дешманские общественные «теплицы» по выращиванию младенцев я точно не собирался. Даже если бы наш отпрыск оказался самым обычным человеческим младенцем, — успокоил я девушку. — Готовить будешь ты, или мне сходить помыться?
Вопрос, между прочим, серьезный. Туша еще не разделана, но жрать уже хотелось. И, думаю, не только мне. Хотя я до сих пор в шоке от того, куда в Лоре исчезли батончики армейского концентрата. Беременные страшные…
— Шашлык из свинины? — хмыкнула девушка, отпуская кота и тут же сжимая в руках миску. — Я, по крайней мере, начну готовить, а ты выкинь остаток туши. Все равно столько не съедим. Эй! — тут же нахмурилась она, отбирая у кота сворованный им кусок мяса. — Марсик, а вдруг у него глисты?! Не жри пакость! Термически обработаем и все нормально поедим! — Она забрала кота под мышку, а второй рукой подхватила миску с мясом. — Мойся и присоединяйся, без тебя скучно. К тому же тебе еще спасать меня от переедания…
И Лора медленно отправилась в сторону укутанного в листья Зэро.
— Вот потому-то денег у нее только на кота и хватает. Ишь, всё у нее «выкинуть»… Сердце выкинуть, мясо выкинуть, мой космический корабль потопить! — бурчал я себе под нос.
Конечно, в чем-то она права, хранить сырое у нас негде. Но это всего лишь значит, что всё возможное мясо надо пожарить! И потом просушить! Вон солнце как жарит. Кстати… Кажется, я словил дельную мысль. Мою птичку-то мы потопили, но все отсеки я загерметизировал. Если ее еще не обворовали наши преследователи, мы вполне сможем там поживиться. Интересно, Зэро хорошо плавает? Хересы вообще умеют плавать? А может, они и вовсе, как некоторые ящерицы, по воде ходят?
— В общем, я придумал. Делаем шашлык сверху и запекаем в тех больших листья большие куски снизу. Нам нужно больше углей… Лора, кусочки для первой порции на камне! Не спали! — И я пошел радовать местных рыб разнообразием рациона.
— Твоя слишком воодушевленная рожа меня пугает, — буркнула жена, но сделала, как я сказал. Я иногда наблюдал за ней, пока плавал в реке и пытался отмыть костюм от крови.
— У нас будет много мяса, что еще для счастья надо? — схохмил я, медленно снимая окровавленные штаны.
— Вот это-то и пугает. — Лора жадно глянула на еду. — Кто будет меня останавливать, когда мне опять сорвет крышечку и захочется есть? Ты? Или, может, Зэро, который лишнее слово-то сказать боится?
— Хм… объем твоего желудка? А то брикеты армейские хоть и калорийные, но маленькие. А вот шмат мяса надо еще где-то размещать! — Помимо штанов, в речку для стирки полетело то подобие банданы, позаимствованное совсем недавно у наших мертвых убивателей, которым я подвязывал волосы при разделке.
— Утром я тоже так думала. Оказывается, у беременных обратный клапан работает также хорошо, как и желудочный. Наполнил — опустошил. — Лора улыбалась, поглядывая на меня с интересом, продолжая при этом заниматься мясом. — Так что надо останавливать вовремя.
— Ты уверена, что мне надо знать такие интимные подробности? — хмыкнул я на завуалированный намек про понос, слегка скривившись. У супругов всегда такие откровения? Семейная жизнь, оказывается, очень странная. — Ты, надеюсь, не в ближайшие кустики бегала? А то вдруг вокруг нас уже десятки мин…
— Я про тошноту, идиот.
— От этого не легче…
Глава 22. Новый друг
Лорелин
— Зэро, просыпайся, тебе надо поесть! — Я сидела около своего инопланетного мужа и держала тарелку с мясом прямо под его носом, заставляя проснуться. Его желудок явно хотел есть, судя по рычанию, а вот сам его владелец, видимо, умотался настолько, что даже не хотел открывать глаза. Лишь задышал глубже, когда по воздуху поплыли ароматные запахи.
Херес медленно распахнул глаза и слегка мутным взглядом окинул всю поляну, прежде чем попытаться сесть удобнее, явно воодушевившись мясом под носом.