Юлия Еленина – Афера по букве закона (страница 3)

– Ответь, – кивнула я на телефон, который лежал ближе к сестрице.

Танька кивнула и, сдвинув слайдер, сразу включила громкую связь. И, конечно, завела любимую пластинку:

– Константин Иванович, вот вы как врач скажите, как Ваньку из депрессии-то вывести?

– Нет у меня никакой депрессии, – я уже устала это повторять. – И как-то рановато мне для советов патологоанатома.

– Записывайте, дамы, – совершенно серьезно сказал Клементьев. – Берете бутылку вискаря, смешиваете с жестким сексом, можно даже добавить щепотку садомазо и украсить весь этот коктейль никотиновой палочкой.

– Ты барменом на полставки пошел работать, что ли? – удивилась я.

– Я универсален. Хоть бармен, хоть повар.

– Хм… Костик, повар-патологоанатом – это немного пугает.

– Сарказм не растеряла, – диагностировал Константин Иванович. – Значит, все в порядке.

Ну говорю же! Единственный адекватный человек.

– А ты чего звонишь-то? – наконец-то закончила я прелюдию, начатую Танькой, и перешла, собственно, к самому процессу.

– Хотел пригласить тебя в мрачные стены своей обители.

– В морг, что ли? Уже еду! – обрадовалась я так, словно меня пригласили в круиз по Средиземноморью.

Но лучше уж морг и компания Клементьева, чем Танька, которая готова укутать меня в плед и поить какао, попутно делая фотки для грустных статусов в соцсетях. Ну ведь так, по мнению всех, выглядят страдашки?

Собралась я быстро, несмотря на путающегося под ногами кота. Таня снова посмотрела на меня так, что я всерьез решила: она сейчас еще перекрестит меня на пороге. Но сестрица только сказала:

– Я тебя дождусь.

Махнув рукой, мол, пусть делает, что хочет, я взяла ключи от машины и выскочила в подъезд. Ну вот, даже из собственной квартиры сбегаю. Нигде покоя не дают. Хорошо, что хоть Ботаник с Инессой уехали.

Но радость моя была преждевременной. Не успела я завести двигатель, как снова раздался звонок. Посмотрев на экран, я даже не мысленно, а вслух и с чувством застонала. Вот только папы не хватало. Но не ответить нельзя – отец всегда добивается своего.

– Алло!

– Чем занимаешь? – подозрительно ласково спросил папа, но потом привычно добавил: – Бухаешь? Танцуешь на барной стойке? Завела парочку котов? Сменила прическу? Сделала тату?

– Очень смешно.

– А я предупреждал насчет твоего мента.

– Пап, поздно пить «Боржоми», когда почки отказали.

– Ладно, через два дня прилечу. Надеюсь, фирма еще работает.

У меня прихватило зубы, скрутило желудок и вывернуло суставы. Только папы для полного счастья…

– Ивонна, у тебя на радостях язык отнялся? – услышала я в трубке.

– Ага, – ответила я. – Ладно, у меня дела.

Бросив телефон на соседнее сиденье, я заматерилась на русском, чешском и английском. Вот совсем не вовремя отец решил покинуть Прагу. Может, ему подарить путевку на Бали или Сейшелы?

Подумаю об этом завтра. И надеюсь, что Клементьеву просто скучно на работе в выходной, вот он и решил разбавить серость бытия приятной компанией.

Костика я нашла в кабинете, где он пил кофе вместе с… Лешей.

Так, держим фейс. Я даже улыбнулась и попыталась сумничать:

– Смотрю, у вас ненормированная рабочая неделя.

Бросив сумку на кушетку, я вопросительно посмотрела на молчаливых мужчин. Леша заговорил первым:

– Ты знаешь Романова Никиту Олеговича?

Я отрицательно покачала головой и спросила:

– А в чем дело? И почему я должна его знать?

– У него была твоя визитка. И последний набранный номер твой. Правда, звонок остался без ответа. Вчера днем.

– Я, наверное, была на заседании, – придумала на ходу, хотя была совсем в другом месте и занималась более приятными делами, чем убеждать судью в невиновности своего подзащитного.

– А это тебя на заседании прокурор или судья так разукрасил? – вдруг спросил Костик. – Или клиент рассыпался в благодарностях?

Я нахмурилась:

– Ты о чем?

– У тебя засос на ключице.

Невозмутимо поправив воротник рубашки, я ответила:

– Это синяк.

Теперь настала очередь Клементьева хмуриться.

– Ивонна, ты считаешь, что я не могу отличить одно от другого? Я, по-твоему, некомпетентен?

– Костик, я уверена, что ты различаешь синяки, засосы и трупные пятна. Но что там с этим Романовым?

Леша весь наш разговор сидел с невозмутимым видом и вроде бы даже не слушал. Только когда я спросила про Романова, повернулся ко мне и спросил:

– Можно посмотреть твой телефон?

– Что? – подняла я брови.

– Ну ты же понимаешь, что сообщения и вызовы можно удалить. А пока мы ждем распечатку от мобильного оператора…

– Ладно, – поняла я. – Но вряд ли я пропустила что-то.

Достав телефон, разблокировала его и положила перед Лешей на стол. Он все с тем же видом пролистал мессенджеры, журнал вызовов и, кивнув, вернул мне смартфон. Костик за это время сделал мне кофе и, когда повисло молчание, сказал:

– У парня в крови небольшое содержание алкоголя. Смерть наступила вследствие…

– Константин Иванович, – прервал Леша, – не думаю, что разглашение сведений третьим лицам хорошая идея.

Ха! Ха! Ха! Как будто он не знает, что я все равно их вытрясу из Клементьева. Так и хотелось потрепать Лешу за щеку и сказать дурацким голосом: «Ути-пути, какой грозный следователь». Но я подавила порыв и спросила:

– А можно взглянуть на этого Романова? Может, я его вспомню.

Тут уже Костик не сдержался. Официальным тоном спросил:

– Алексей Владимирович, разрешит ли ваша высокопоставленная следовательская задница показать этой неугомонной адвокатше тело Никиты Романова?

Ох, Иванович… С одной стороны, смешно, а с другой – зря он упомянул одну шикарную пятую точку.

– Ну покажи, – пожал Леша равнодушно плечами.

Мы с Клементьевым вышли из кабинета и, свернув налево, двинулись вперед по мрачному коридору. В этом месте мне определенно нравится только кабинет, хоть я девушка и не впечатлительная.

Бармена, которого я видела один раз, когда была не совсем трезвая и находилась в полутемном помещении, узнала не сразу. Помогла татуировка на шее. И да, визитку я ему дала. Только потом все так закрутилось…

– Знаешь парня? – кивнул Костик.

– Он работал барменом в том ресторане, где мы отмечали свадьбу Ботаника.